От огня огонь

      Солдаты сплошным потоком пересекали осаждённую крепость, тащили на себе раненых, бежали на стены, чтобы помочь капитану, толкали Квару плечами, чуть не сбивая с ног. Колдунью будто выкинуло за борт в шторм, и помощи ждать было неоткуда: либо её проглотит чудовище, либо рыбы помельче, либо она захлебнётся, истратив все силы на борьбу с волнами.       Стена, куда пришёлся основной удар, за первый час осады превратилась в могильник. Кровь сочилась из тел, ручейками перетекала меж швов каменной кладки, бежала по стенам, устремляясь к земле. Казалось, что сама Крепость-на-Перекрёстке истекает кровью. Колдунью тошнило от запахов испражнений умирающих и мёртвых солдат, гнили сотен оживших трупов, шагающих к крепости. Нежить рвалась яростно и стремительно; падая со стен, полусгнившие тела разваливались на части, устилая внутренностями землю под ногами. На этом фоне Квара даже начала симпатизировать скелетам. Лучникам, бойцам с мечами и копьями было проблематично с ними сражаться, — и если бы нежить соображала, то непременно использовала бы отсутствие плоти куда эффективнее, — но огонь всё ещё пожирал голые, высушенные кости быстро и чисто.       Вампиры обезумели от запаха смерти и стали вдвойне опасней, чем были. Порой они не реагировали на защитников крепости и припадали к ещё тёплым трупам, вылизывая обильно пролитую кровь с пробитой брони, застывших лиц и даже с камней.       Квара впервые попала на настоящую войну, но стала свидетелем не битвы, а бойни — в ней не было ничего романтичного, ничего славного или достойного воспевания в бардовских песнях, в ней не могло быть победителя. Стоя недалеко от центра сражения, колдунья чувствовала себя не более чем куском мяса, которому подготовили переработку. Она была одна посреди испуганной толпы, которая, точно испуганное стадо, толкалась и стонала от ужаса, но не сдавалась, потому что бежать было некуда.       Квара осталась одна.       Кровь была и на языке. Колдунью поработили ужас и — впервые — неуверенность в собственных силах. Вместо того чтобы думать о победе, она начала прикидывать, как бы уйти из жизни побыстрее, если нежить хлынет в крепость. Как забрать с собой побольше тварей? В голове шумело, мешая рассуждать, а сердце стучало по рёбрам, норовя проломить грудную клетку. Квара по привычке взлохматила волосы и с ужасом нащупала что-то липкое под волосами — она даже не вспомнила, когда её ранили.       Теневой Убийца вступил в бой совершенно внезапно, и его участия хватило, чтобы почти полностью разметать первую, уже порядком вымотанную волну защиты. Гитзерай читала имена со свитка, Касавир с Фарлонг отвлекали на себя внимание. Жрица не могла помочь даже своей Калак-Ча, не говоря уже об остальных бойцах: к тому времени, когда костлявое тело лича рассыпалось в прах, тела Айронфистов и серебряных плащей обильно устилали серые камни, и убирать их не успевали.       Список имён поредел — судя по подсчётам, остался лишь сам Чёрный Гариус. Появление столь сильного противника на поле боя перед рассветом внушало хоть какую-то надежду: они торопятся, а значит, проигрывают.       Узнав о нападении Теневого Убийцы, Квара впервые задумалась, почему её — главную ударную силу — не поставили на стены. Она не сомневалась, что без труда отбила бы все атаки и сохранила жизни бойцам… Только бы выдохлась к рассвету.       «Удобно распоряжаться людьми, когда ты забрался на самый верх, к капитану: все твои желания будто бы её собственные» — последние слова Бишопа сами собой вспыхивали в голове и проедали мысли о надежде трупными червями. Всё было не так — Квара это чувствовала, но не могла доказать точно даже себе. Впрочем, что может быть правильным, когда мёртвые убивают живых?       Их лидеры недооценили врага, посчитав, что с разложившимися мозгами можно не считаться, и будто забыли, что Король Теней имел неприятную привычку напитывать своих рабов невероятной выносливостью.       И когда выглянуло долгожданное солнце, ничего не изменилось — бой продолжался.       Свежие силы подменили Фарлонг, Касавира и Бишопа на стенах — Нишка, Аммон и Келгар повели свои отряды в бой, включая и людей-ящеров. Справлялось подкрепление намного хуже, но капитан никого не упрекала — даже непоколебимая Кана, казалось, была в одном шаге от отчаяния, не говоря уже о тех, кто готов был дезертировать прямо сейчас. Все взгляды обратились к Носительнице Осколка, своей спасительнице с серебряным мечом, а та, утирая со лба пот, думала лишь о том, что надевать новые доспехи было ошибкой.       — Целители должны поддерживать наших солдат на стенах, сколько смогут. Пусть маги сжигают башни на подходе — выдайте всем свитки «огненного дождя», — скомандовала она, вдохновившись недавним примером Квары, затем, немного подумав, произнесла сквозь сжатые зубы: — Гробнар, веди сюда Конструкта.       Несмотря на всеобщий хаос, смерти и кровь, что уже не могла впитаться в землю, гном продемонстрировал счастливую улыбку и громко воскликнул:       — Сейчас-сейчас! Уже бегу!       Фарлонг морщилась, высвобождаясь из тесного нагрудника. Доспехи хоть и послужили в гуще битвы, но мешали уклоняться, быстро менять позицию — что быстрее стало бы причиной её смерти. Местами пластины погнулись из-за ударов, причиняя дополнительную боль. Пока она не могла взять в толк, спасла ли её броня или, наоборот, подставила под удары. Ветер принёс долгожданную прохладу, всколыхнув безразмерную рубаху, и Фарлонг облегчённо вздохнула, чуть прикрыв глаза — больше её грудь ничто не зажимало.       Когда коротышка скрылся в дверях замка, огненную колдунью будто облило из ведра холодной водой, как когда-то всё угрожал сделать Дункан в «Утонувшей Фляге». Она давно приказала голему «напасть» на Гробнара, но не убивать его. Тогда Квара не знала, как обернётся это вмешательство, и сейчас была безумно рада, что решила немного схитрить. Она выполнит обещание — слово в слово, а если богам или Бишопу что-то не понравится, она всегда сможет прикинуться дурочкой, принимающей всё сказанное буквально; пусть только спросят.       Пока нежить глупо разбивалась о стены, а выжившие восстанавливали силы, с противоположной стороны крепости всё катилось в Бездну. Солдаты не сразу подняли тревогу, не сразу заметили, что серые плащи, охранявшие ворота, были убиты кем-то из своих — такая мысль просто не могла прийти в голову сразу, — и Бишоп, не встретив сопротивления, распахнул двери перед врагом.       Он до последнего боялся и сомневался, что Гариус сдержит слово, но нежить обошла его как бурная река — камни. Его безумный смех разнёсся по замершей на миг крепости.       Касавир среагировал мгновенно и, в отличие от остальных, не произнёс ни звука, будто заранее ждал, когда Бишоп наконец сорвётся. Он бросился к воротам, выставив перед собой щит, но высыпавшие во двор скелеты-пехотинцы — чересчур крупные для нормального человека — вынудили его остановиться.       Всего на несколько мгновений Фарлонг выпала из реальности — этого времени хватило бы, чтобы умереть по глупости, если бы не своевременная помощь Сэнда и Зджаэв. Следом, под призыв Каны, в бой ринулись серебряные плащи, стражники, Айронфисты, люди-ящеры и едва обученные ополченцы. Во дворе развернулась самая страшная бойня, последняя битва, а Бишоп всё медлил, будто ждал чего-то или не желал уходить, не насмотревшись вдоволь на плоды своих трудов.       Фарлонг силилась понять, почему он так поступил, злилась — и проигрывала битву. Ещё сутки назад она верила в свои силы и рассчитывала на поддержку жителей Берега Мечей, но она оказалась паршивым, некомпетентным лидером; даже до Короля Теней не дойдёт — и зачем теперь ей серебряный меч? Надо было бросить всё, как говорил Бишоп… и пойти к Королю Теней в одиночку. Не следовало верить, не следовало набирать в карманы камни обязанностей, долга, титула и заходить в бурную реку.       Фарлонг с горечью рассмеялась: до сих пор она находила подтверждения его советам в каждой мелочи. Если сложить все намёки, подумать хорошенько, то Бишоп практически кричал о себе, а где-то ещё наверняка скрываются те, кто не столь самонадеян и предпочитает держаться тени. Хоть где-то он был честен.       На этот раз доспехи не мешали движениям, и Фарлонг быстро оказалась у механизма, открывающего ворота. Скелеты и длинные тени заходили прямо перед её носом, а за ними — уже за пределами крепости, не скрывая торжества — стоял Бишоп и следил за её жалкими попытками всё исправить. Как подобало трусу, он сделал пару шагов назад, будто рассчитывал на нападение, но Фарлонг не желала даже смотреть в его сторону.       С горечью она призналась самой себе, что с самого начала стремилась подчистить самые страшные секреты своих друзей, лишь бы те не покинули её, или же пытаясь заручиться их верностью. Может, не сломай Бишоп механизм, она бы даже простила его за эту мелкую «шалость»? Возможно, прежняя Фарлонг могла бы всерьёз рассматривать этот вопрос. Спасение, что у неё есть строгий и разумный Касавир, который бы никогда подобного не допустил — нужно было слушаться его с самой первой встречи.       С лязгом распахнулись двери, ведущие в подземелье; Конструкт, пытаясь протиснуться в проём, вынес головой верхнюю балку и пошёл дальше. Следом за ним бежал счастливый маленький гном, который будто не замечал, что за время его отсутствия во дворе разверзся настоящий ад.       Голем ударил ближайшего скелета-лучника, но затем резко повернулся назад и схватил Гробнара за пышную шевелюру. Свет Небес ринулась на помощь, но опоздала: Конструкт швырнул гнома о стену и спокойно направился в самую гущу боя, раскидывая и разрубая клинками скелетов и тени. Больше на живых он не нападал.       Всё летело в Бездну, и виноват в том был всего один человек: он подставил Квару, прикрывшись долгом жизни, но самое главное — воспользовался её доверием. Зря только она ему жизнь в Топях спасла — в тот день неосознанно она загубила сотни душ и, возможно, себя тоже. Ярость застилала глаза пеленой; колдунья пробивалась через нежить, прорезая их ряды огнём, тем самым пытаясь взглянуть на него… и прикончить.       Снова и снова её подхватывали бушующие волны, насылая больше препятствий и какого-то мусора. Казалось, она не сдвинулась с места. Ярость от собственного бессилия жгла вены бушующей магией, и Квара с лёгкостью выпустила её в сторону ворот, изрыгающих нежить.       — Нужно отбросить их! — прокричал Келгар. Его жёлтый костюм, больше похожий на дивную пижаму, мелькнул перед глазами и тут же исчез из поля зрения. Только останки скелетов со сломанными ногами говорили о том, что дворф-монах был рядом. Колдунья обернулась на мгновение, переводя дыхание, и заметила десяток людей с различным хламом в руках — стульями, столами, разрубленными книжными шкафами и всем, что попалось под руку.       — Я смогу это сделать, — произнесла Квара. Слова наполняли её уверенностью, которой так не хватало. Это казалось глупым, детским желанием, но ей очень хотелось услышать хоть слово поддержки, а не приказ — она ведь была совсем одна.       Из всех прочитанных заклинаний не было равных «жгучему облаку» — даже Квара побаивалась использовать его в бою — слишком уж непредсказуемо распределялась зона поражения. Однако в узком проходе и в гуще нежити можно было не бояться прикончить Касавира. Она надеялась, что удастся зацепить и Бишопа, но его у ворот уже не было. Растрачивая драгоценные силы, Квара бездумно выпускала огромные огненные волны, отпугивая от себя живых и мёртвых, да злилась сама на себя — упустила! Едкая смесь облегчения и ненависти убивала сердце; колдунья ещё не знала, как следовало поступить с предателем: поговорить или спалить на месте?       Как бы воины ни старались, нежить всё равно пробивалась в крепость — только боги знали, сколько тёмных тварей проникло в замок и подземелья, где томились демоны Аммона Джерро. Не было сомнений, что прислуга и беженцы уже мертвы — чего нельзя было сказать о лорде Нашере и Девятке.       Словно волнорез, исполинский Конструкт прорывался сквозь битву к воротам — значит, Гробнар был жив и даже находил силы командовать големом. Пусть бард и был болтливой занозой, но Квара была рада, что он выжил — сейчас каждый воин был на счету. Благодаря помощи голема, удалось временно отбросить нежить к узким воротам. Подобравшись ближе, Квара наколдовала «жгучее облако» прямо на Конструкта и крикнула подоспевшему паладину, чтобы не подходил близко.       Заклинание было сильным, неприятным и очень длительным — даже Квара не знала, когда оно исчезнет. Зрелище это было завораживающим: огромный сгусток чёрного дыма не рассеивался, а искрился, словно внутри него разлили масло. Он не казался опасным, но Квара прекрасно знала, что от одного вдоха в непосредственной близости от облака у человека сгорят лёгкие, от прикосновения — запузырится и расползётся, точно воск, кожа. Все эти знания она почерпнула не просто из книги — перед ней будто раскрылись врата к знаниям, где видения были похожи на чьи-то воспоминания.       Заклинание рекомендовалось использовать с большой осторожностью и предварительно наложенными защитными чарами, чтобы снизить риск для заклинателя. Даже Кваре становилось не по себе от мысли, как оно первоначально испытывалось. На рекомендации, конечно, она закрыла глаза, решив, что на осторожность не осталось ни времени, ни сил.       Низшая нежить, проходя через «жгучее облако», сгорала почти мгновенно, но, несмотря на потери, не останавливалась. Кваре было приятно видеть их бесполезные старания, а в мыслях отбивался подсчёт: одиннадцатый, двенадцатый…       — Отлично, так и держи!       Рядом, точно муравьи-рабочие, возникли солдаты с остатками мебели и сбросили её вокруг Квары, будто собирались отделить её от крепости, изгнать подальше. Она бы запаниковала, если бы рядом не возникли её привычные спутники, не считая Гробнара. Даже Сэнд скромно встал чуть в стороне, будто ещё размышлял, стоит ли присоединяться к битве. Фарлонг сдержанно кивнула Кваре и окинула странным, тёмным взглядом. Хоть капитан и не подавала вида, поступок Бишопа сильно ударил по ней, и внезапная вспышка гнева колдуньи, что та даже к воротам проскочила, не осталась без внимания. Страх пронзил ледяным шипом: кто-то догадывается, что предатель мог быть с кем-то заодно. Прикусив губу, чтобы скрыть дрожь, Квара решила, что придумает объяснения на ходу. Ведь предательство задело каждого, а её — больше остальных. Она же так переживает за судьбу крепости!       Пока рыцарь-капитан молчала — не время для обвинений, расследований и разоблачений: они все сражались несколько часов, а кроме парочки Теневых Убийц не встретили серьёзного сопротивления. Их попросту выматывали.       — Держим оборону! — хриплым голосом скомандовала Фарлонг.       Так она называла сваленный в кучу хлам и притаившихся за ним испуганных, потерявших надежду людей. В принципе, Квара понимала, почему леди капитан отправилась в первые ряды обороны — лидеру позор и слабость нужно было смывать собственной кровью, — но не понимала, почему вместе с ней должны были умереть все остальные.       Чёрный Гариус не устоял перед соблазном вернуть свою крепость лично и объявился с очередной волной атаки, устроив настоящее представление. На «жгучее облако» он будто не обратил внимания. Не было сомнений, что через него Король Теней усиливал нежить, помог покорить солнечный свет и перейти реку. Прожорливый мрак подступал — и даже Гариус был призван лишь для того, чтобы задержать Носительницу Осколка чуть дольше.       Великий лусканский маг, что некогда считался самым опасным и сильным, попал в банальную ловушку с бесплатным сыром; ему благосклонно даровали воспоминания и узкий ошейник, создав видимость свободы воли. О боги, каким же гениальным был этот обман! Квара заглянула в полые глазницы, в которых теперь теплился лишь призрачный холодный огонь, и содрогнулась — это и есть плата за власть, за силу? Истинно, то выбор слабых.       Почему-то ей до сих пор не верилось, что Бишоп похож на Гариуса.       На поле боя явилась исполинская тень, что нарекли аватаром Короля Теней — невольно Квара признала в ней некое сходство с фантомом Сидни Наталь. От призванного существа несло смрадом Тёмного Плетения и холодом, знакомым по путешествию в Мерделейн. Кажется, королю Теней недоставало терпения — или же он почувствовал угрозу?       В этот момент на Квару будто снизошло озарение или же потеря крови и магических сил сказалась на её организме: внезапно она поняла, что должна была сохранить силы для основной и самой сильной атаки, чтобы остановить самого Гариуса.       Фарлонг и Зджаэв первыми взяли аватар на себя; Аммон Джерро развернул свиток и приступил к прочтению имён, но Гариус, скрывшийся за своим творением, всячески ему препятствовал. Огромная тень медленно продвигалась вглубь двора, к временным оборонительным сооружениям, расчищая путь подкреплению. Когда «жгучее облако» растаяло, внутрь крепости снова рванулась пехота.       Чтобы остановить новую волну нападения, Кваре пришлось перенять кое-что у Наталь: она вызвала собственный фантом и использовала как приманку, развернув перед ним огненную ловушку. Нежить лопалась и рассыпалась от взрывов, но если кто-то проходил, Нишка ловко расправлялась с недобитыми тварями.       Пошарив взглядом, Квара снова нашла Фарлонг и Зджаэв. Серебряный меч ловко рассёк призванный аватар — здесь рост и недостаток скорости сыграл с ним злую шутку, — пока окончательно не свалил. Тень не произнесла ни звука и просто растаяла, не оставив следов. Эта победа показалась Кваре чересчур лёгкой, а битва — странной. Те же, кто всё ещё фанатично верил в Носительницу Осколка, наоборот, воодушевились: серебряный меч и правда работает!       Не так был прост Чёрный Гариус. Пока Фарлонг отвлеклась на призванную тень, а остальные — на подоспевших скелетов-пехотинцев, он создал десяток защитных заклинаний и ловушек. Лезвие серебряного меча не причиняло ему вреда; только хохот вырывался из голого черепа, объятого бледным сиянием.       Костлявой рукой он схватил Фарлонг за руку, сжимавшую меч, и прохрипел прямо в лицо:       — Нет той могилы, что удержала бы моё тело. Нет того бога, что прибрал бы мою душу. Узри лицо истинного бессмертия!       Щит паладина ударился о его голову и выбил нижнюю челюсть, оборвав пафосный монолог. Аммон почему-то медлил — либо же список имён не работал, — и жрица решила зачитать свиток вместе с ним.       Сэнд мелькал рядом с Кварой несколько раз — достаточно часто, чтобы заставить понервничать. Она оглядывалась, пытаясь найти его в гуще битвы, но ни разу не встретилась взглядом. Хотя казалось, что битва почти выиграна, тонкий звоночек тревоги всё ещё заставлял нервничать. Что-то было не так — и это чувство не исчезало.       Когда враги чуть отступили, и Квара получила необходимый запас времени, «жгучее облако» вновь появилось в злосчастных воротах, отрезав врагу доступ в крепость. Нежить снова падала ещё на подходе — не без помощи вошедшей во вкус Нишки, — и защитники тоже смогли выдохнуть, сосредоточившись только на Гариусе. Кто-то даже не удержался от победного вскрика, но до окончания битвы было ещё далеко: пусть ворота были временно запечатаны, нежить на стенах ещё появлялась — пусть уже и не сплошным потоком.       Сначала колдунья не стала нападать на Гариуса — иногда лучше поработать мечом и держать противника занятым, чем впустую трать магические силы. Она даже расслабилась и только следила за горючим облаком. К слову, в узком проходе уже было достаточно костей и фрагментов тел, чтобы нежить начала спотыкаться и терять драгоценное время. Нишке даже работы не находилось; уперев руки в бока, она продемонстрировала облаку высунутый язык. Посреди поля застыла чёрная тень, вызванная колдуньей.       — Впечатляет, — произнёс Сэнд, когда появился рядом. — Очень похож на Касавира, — он кивнул на фантом.       Паладина выдавал лишь огромный щит и разве что рост. Колдунья хмыкнула.       — Похож, но намного тупее; только стоять и может.       Она грустно усмехнулась, представляя, что сказал бы на это Бишоп: «тогда точно похож». Сердце нехорошо кольнуло, как только Квара подумала о нём.       — Ни разу не видел, чтобы ты колдовала нечто подобное, — заметил эльф с подозрением. Впрочем, больше он ничего не сказал и ушёл, на Квару даже не взглянув. Не было дела и ей до причуд остроухого волшебника — завидовал, наверное, что сам не догадался вызвать кого-нибудь. А ещё знаниями кичился, зануда.       Взрыв оборвал все её мысли. В безвкусных романах обычно говорят, что перед лицом опасности время останавливается, но Квара всегда скептически относилась к этому литературному шаблону — возможно, потому что ни разу не сталкивалась с реальной угрозой. Что-то метнулось в её сторону — и не разберёшь сразу. Лишь инстинкты подсказали выставить посох перед собой в защитной стойке, и Квара повиновалась. Тело ломило от затянувшейся битвы; она устала сражаться, ужасно устала…       Зловоние Тёмного Плетения дохнуло в лицо, обездвижив, затем что-то ударило её в грудь, выбив воздух из лёгких. Посох разорвало на куски, и, судя по острой боли, несколько острых щепок вонзилось в руки. Но злость вспыхнула не от того, что она прозевала опасность, расслабившись, а потому что позволила повалить себя на лопатки. Израненную руку лизнул Тамин — его очертания Квара увидела сквозь пелену слёз.       Гариус победил. Кто-то из спутников не шевелился, кто-то лишь подёргивал конечностями и стонал, но ни один не стоял на ногах. Что-то оглушило всех сразу — и Квара вспомнила о магических ловушках, которыми и сама пользовалась совсем недавно, только эта была намного сильнее. Дальше Гариусу не составило труда их всех уложить.       — И это ваша надежда? — его громкий голос эхом разошёлся по всей крепости. Он смеялся над выжившими.       Кваре не было видно, как реагировали солдаты, но наверняка те опустили руки. Её тошнило — то ли от зловония, что усилилось тысячекратно, то ли от ненависти к тем, кого должна была защищать. Взвыв, как зверь, она опёрлась на окровавленные руки и постепенно встала на ноги. Гариус её не замечал или же попросту не рассматривал как противника.       — Вы все неизбежно станете слугами Тени — так зачем оттягивать этот момент?..       Оставалось молиться на «жгучее облако», что сдерживало нежить помельче — на богов уповать, как считала сейчас Квара, было бесполезно. Ещё пока была надежда, оставался козырь в рукаве…       Чудом не разбившаяся ампула с «Рашеменским колуном» — как же удачно, что Квара выложила их из нагрудного кармана! — скользила в руке, пока полностью не покрылась кровью. Зубами она выдрала пробку и подбросила горючую смесь перед собой.       У Гариуса не было шансов укрыться: сначала на него бросилась глупая тень по форме Касавира, снова двинув щитом по челюсти, призывая заткнуться, а затем его поглотило почти белое пламя. Вряд ли голые кости чувствовали боль, но Кваре очень хотелось, чтобы Гариус мучился. Жар деформировал его, скручивал в позу эмбриона, мешая плести заклинания. Но он всё равно регенерировал — очень быстро и неизбежно.       — Я не смогу держать его вечно! — заорала Квара не пойми кому. Она верила, что старого чернокнижника не сломать каким-то оглушением — и не прогадала.       Лежа на земле, но и без помех со стороны, Аммон Джерро зачитывал имена из списка. Впервые Гариус подал голос не для пафосных речей, а почувствовав близкую кончину. Когда казалось, что его уничтожение неминуемо, он просто испарился, как некогда аватар Короля Теней, затем всё резко стихло: не было ни звуков боя, ни рвущейся нежити — ничего. «Жгучее облако» исчезло, но из ворот никто не лез. Всё было кончено.       Квара тут же разрыдалась, будто кто защиту снял и разрешил вновь стать человеком, юной девушкой, на долю которой выпали ужаснейшие испытания. Грудь содрогалась, воздуха не хватало. Всё же на пропитанную кровью и желчью землю она не села, а отошла в сторону, просто упав на чудом уцелевшую лавку у магазина Дикина. Слезы текли безостановочно; а когда Квара взглянула на свои руки, то не смогла сдержать судорожного всхлипа.       — Дикин… жив? — неуверенный вопрос заставил колдунью повернуться, но она не смогла выдавить ни слова в ответ. Снова всколыхнулась злоба, предложив просто оскорбить маленького кобольда, но Квара сдержалась.       — Бой… закончился, — только выдохнула она.       — Ой-ей, да леди ранена! — встрепенулся он и скрылся в лавке, чтобы появиться с зельями в лапах. Бережно он помог колдунье обработать раны и вытащил все крупные занозы. — Остальное кожа выдавит — вот чудо, вот увидите!       Смыв кровь и слёзы, стало намного легче. Теперь Квара не понимала, почему вообще устроила истерику — бой же выигран. На нетвёрдых ногах она пошла к воротам, забыв поблагодарить Дикина за помощь. Нишка выглядела потрёпанной, но счастливой. В отличие от Квары, она была почти чистой.       — У-у, да на тебя будто великан сел, — сообщила она, увидев колдунью. — Обнимать я тебя, пожалуй, не буду.       Квара фыркнула: не очень-то и хотелось обниматься.       — Интересно, что это Гариус такое наколдовал, что посох мне сломал и чуть не прикончил одним ударом? — поинтересовалась она, а затем уточнила: — Тебя же не зацепило?       — Он всех оглушил, кто рядом был; я даже пошевелиться не могла, — она сощурилась, изображая напряжённую мыслительную работу. — Но… он никого не добивал. Не успел, благодаря тебе.       Квару будто молния поразила, и снова зазвенела тревога: что-то не так. Король Теней ещё существует, неизвестно, умер ли Гариус, но было и что-то ещё — вина, от которой ей было не укрыться.       К всеобщему изумлению через распахнутые ворота проскочил порядком запыхавшийся Джелбун. Со стороны спутников Фарлонг и серебряных плащей послышались искренние аплодисменты.       — Как ты перешёл? Мост же разрушен! — кажется, Нишка была под впечатлением.       — Так я плавать умею, а нежить как осела, так я к вам побежал, — Джелбун выпучился, будто тифлинг задавала слишком глупые вопросы, затем заметил кого-то в толпе и крикнул: — Сэнд, мужик, тебе письмо, только оно чуть подмокло в реке, — эльф брезгливо поморщился и долгое время разглядывал текст послания, держа бумагу за уголки двумя пальцами. Даже не глядя в его сторону, наёмник вновь обратился к Нишке с компанией. — Но торопился я с другой вестью…       — Что Бишоп — предатель? — кто-то в толпе рассмеялся. Наёмник склонил голову и ничего больше не сказал.       Все взгляды — одинаково сочувствующие — устремились к рыцарю-капитану. Сегодня она была их героем, их спасителем от самой смерти. Но и она посреди всеобщего ликования и слёз вела себя не совсем по-рыцарски. Не замечая протянутых рук для рукопожатия, она звала Касавира, прикрывая распоротое бедро ладонью. Серебряный меч валялся на земле под её ногами.       Словно в тех же безвкусных романах, он кинулся к ней, раскрывая свои объятия. Фарлонг упала ему на руки, уткнулась головой в плечо и наконец дала волю чувствам.       — Прости меня, прости! — причитала она, едва не захлёбываясь в слезах. — Я люблю тебя, прости!..       — Успокойся, этот кошмар закончился, — он с нежностью провёл рукой по её волосам, на лице же расцвела улыбка — первая на памяти всех, кто был с ним хоть каплю знаком.       «Ничего ещё не кончилось, — думала Квара, качая головой и отворачиваясь. — Какая же наглая ложь!»       Никто не подошёл к ней, не поблагодарил за спасение — в глазах беженцев и даже матёрых солдат читался страх. Не впервые, не страшно.       Джелбуна она заметила в компании Каны. Судя по выражению на её строгом лице, докладывал он нечто важное, и Квара оставила их наедине. Можно и одной победу отпраздновать, а лучше — подготовиться к встрече с настоящим Королём Теней. Может, в мамином журнале найдётся что-то важное.       Её комната была такой же, как и этим вечером, ничего не изменилось, но сама Квара чувствовала, что никогда не войдёт сюда прежней — легкомысленной, наивной и слабой. Даже Тамин потерял игривость и ничего не перевернул на столе, только лёг на ковёр, на котором всё ещё виднелись капли крови, и уснул.       Взглянув на треклятый ковёр, Квару снова бросило в холод: на нём же кровь — доказательство, что предатель ходил к ней! Она упала на колени, не понимая до конца, что творит, и едва зажившими руками начала сворачивать улику в рулон, испугав Тамина.       Когда явился Джелбун, в комнате Квары разгорался пожар. Он успел лишь потянуть её — застывшую у огня, как изваяние — за руку, а коридор. Горностай недовольно пищал, преследуя свою хозяйку, и пытался куснуть наёмника за ногу. На помощь уже спешили серые плащи и выжившая прислуга с вёдрами в руках.       — Ты что творишь?! — он тряханул Квару за плечи и повторил свой вопрос.       На миг в её глазах появилось понимание, а затем — ужас.       — Мамина книга!       Она ломанулась обратно в комнату, но Джелбун перехватил её за талию и таким образом смог удержать вырывающуюся колдунью. Обессилившей куклой она опустилась на колени и прикрыла глаза рукой.       — Пойдём, — пробормотал Джелбун и мягко помог ей подняться на ноги. — Я выбью из Сэла чаю… нет, лучше что-то покрепче.       Когда реальность перестала расплываться, и Квара немного пришла в себя, перед ней поставили кружку, из которой поднимался лёгкий дымок.       — Вы спасли нас, юная леди, — Сэл как-то растерянно улыбнулся, будто ещё и сам не верил, что спасителем будет именно чокнутая пироманка из «Утонувшей Фляги». — Давно хотел за Дункана-то извиниться: не со зла он на вас собак спускал, а…       — Хватит, — строго оборвала его Квара и уткнулась в кружку. Так она облегчила жизнь не только себе, но и Сэлу, который бы никогда не вздумал с ней заговорить, если бы не сражение. Впрочем, думалось ей, Фарлонг наверняка сейчас охаживали похожим образом.       — Как твоё задание? — чтобы не казаться истеричкой или, что ещё хуже, неблагодарной истеричкой, Квара натужно улыбнулась сидящему напротив Джелбуну.       — Да как сказать… — некоторое время он подозрительно поглядывал на неё, прикрываясь кружкой, будто думал, стоит ли вдаваться в детали или ограничиться общей историей. — Был в Невервинтере, обезвредил опасный артефакт, который свёл Муар с ума, покончил с беспорядками… — и снова подозрительный взгляд. — Нашёл кое-какие улики против Бишопа, но ещё не уверен… Хотя, нет, уже уверен.       Квара закатила глаза, будто молясь кому-то, и еле-еле покачала головой, выражая глубокое сомнение.       — Да, он нас предал, но это не значит, что на него можно свалить всё. Не забывай, что он - рейнджер, даже в зачаровании ничего не смыслит. Разве что…       — Передал от кого-то более могущественного, — закончил за неё Джелбун и внезапно перестал изображать уверенного в себе детектива. — Ты… как? Кажется, вы с ним… дружили.       В ответ послышался искренний смех. Квара прикрыла лицо свободной рукой, чтобы не выдать глаза и внезапно покрасневшие щёки. Получалось плохо.       — Как видишь, недостаточно, чтобы знать его.       Джелбун наконец заткнулся, позволив Кваре собраться с мыслями. Вновь и вновь она прокручивала в мыслях предупреждения Бишопа о поступках, которые возможно оправдать лишь одним путём, думала о Наталь и договоре Джокриса с лусканцами, о недавней битве и разговоре с Нишкой — никто ведь не пострадал так, как Квара. Мысли кружились разрозненными птицами, что не удавалось поймать за хвост; что-то их объединяло, а что-то — взаимоисключало.       Всё сводилось к одному вопросу: действительно ли она поставила точку на заговоре, убив Сидни Наталь и её фантома? Мог ли кто-то ещё желать ей смерти? Ответ напрашивался сам собой: врагов у неё было много и по другим причинам, с отцом и Академией не связанными.       — Знаешь, мне кажется, он спас мне жизнь сегодня, — тихо проговорила Квара, подняв на Джелбуна взволнованный взгляд.       — И как же? — он глядел на неё, опёршись щекой о кулак.       Лишь открыв рот, Квара тут же захлопнула его.       — А что за письмо ты передал Сэнду? — уже другим, прохладным тоном спросила она.       Наёмник отмахнулся.       — Один друг передал из Невервинтера, ничего особенного — какие-то дрязги между волшебниками, — судя по легкомысленному тону, Джелбун подробностей конфликта не знал, но и трепаться лишний раз было опасно. — Так что случилось?       — Я не… Мне нужно идти, — взяв себя в руки, Квара поднялась. Вскочил и Джелбун.       — Куда? — искренне недоумевал он. — Лучше отдохнуть — ты себя не видела…       — Вряд ли сейчас кто-то отдыхает, Джелбун, — ответила колдунья и толкнула дверь таверны, в которой не было сил оставаться.       Её комнату потушили, но забрать что-то не представлялось возможным — даже банки с зельями полопались, а книга так вовсе исчезла в пепле. Квара вздохнула, обвела взглядом комнату и не почувствовала огорчения: она так переживала за порядок, поддерживала чистоту, а теперь — радовалась, что эта страница истории навсегда исчезла. Мосты сожжены.       — Жаль, ничего не осталось, — Джелбун вздохнул. — И стоило оно того?       Квара пожала плечами: это ещё видно будет.       Заметив открытую обгоревшую дверь, в комнату просунулась Нишка и присвистнула.       — Вот это я понимаю — чувства. Не то что наши святоши: кроватью поскрипели и через полчаса разбежались — скукота.       — Нишка, я не хочу этого знать, — Квара закатила глаза; Джелбун, наоборот, выглядел заинтригованным.       — Говори за себя.       Впрочем, червячок злорадства прокрался в сердце колдуньи, она даже заулыбалась, услышав, что Касавир наконец официально отвоевал своего капитана. Жаль, Бишоп не слышал — он бы точно пришёл в ярость с того факта, что паладин его где-то обскочил.       Слава богам, Нишка пришла не только сплетничать. Назревал общий — экстренный — сбор всех советников и приближённых, ведь поступь Тени ещё никто не отменял. По слухам, Алданон нашёл способ попасть к Королю Теней напрямую, а значит, настало время для контратаки.       Присутствовали даже лорд Нашер, Ниваль и представители выжившей Девятки, капитаны отрядов и их заместители, сержанты, Кана и все, включая Гробнара с перебинтованной головой, приближённые Фарлонг. Когда вошла Квара, все взгляды устремились к ней; кажется, она прервала Касавира в середине монолога.       — …поэтому я не удивлён, что Бишоп нас предал. Остаётся только гадать, что ещё он попортил, пока был здесь.       — Конструкта! — пискнул Гробнар обречённо, будто потерял не украденного голема, а семью.       — Ещё не доказано, — буркнула Фарлонг — видимо, не в первый раз.       — Ты всё ещё его прикрываешь? — удивлению Касавира не было пределов. Видимо, и в этом вопросе они до сих пор расходились.       Нишка хихикнула и толкнула Квару плечом, обращая внимание, как быстро паладин откинул официозность в разговорах с Фарлонг.       — Нет, я призываю к осторожности с обвинениями. Король Теней, как мы знаем, любит настраивать людей друг против друга, и я заклинаю вас не приближать его победу разногласиями. Или эмоциями, — капитан обвела взглядом зал совещаний и, как показалось, остановилась на Кваре чуть дольше. — Мы все побежали убивать предателя, подставив крепость, многие погибли.       — Но никто его не достал, — разочарованно вздохнул Касавир.       — Квара была ближе всех, — когда взгляды в очередной раз встретились на ней, щёки предательски вспыхнули. Сэнд же стоял за спиной Фарлонг, явно чувствуя защиту и превосходство, и не собирался останавливаться. — Почему ты его не прикончила?       — Хорошо говорить, когда почти не выкладывался всю битву, Сэнд, — съязвила Квара. — Я разочарована, как и вы все, но не стоит терять голову — капитан правду говорит.       — Благодарю, Квара, — сухо обронила она и продолжила. — Я получила доклад Джелбуна из Невервинтера и неизбежно чувствую тревогу: всё не так просто, как нам кажется. Бишоп играл с очень могущественными силами…       — Да кому он сдался, а? — воскликнул Келгар, чем вызвал несколько улыбок.       Лорд Нашер выглядел уставшим — последствия ранения ещё давали о себе знать. Всё-таки он сражался даже больше капитана Фарлонг.       — Так что случилось с этим големом… — он сделал неопределённый жест рукой. — Конструктом?       — Не имею понятия, — в расстроенных чувствах пролепетал Гробнар. — Похоже на ловушку прежних хозяев, которую я пропустил…       — Или это Бишоп провернул, — казалось, Касавир рассматривал только один вариант.       — Это очевидно, — Фарлонг кивнула и бросила гному: — Разберись с этим и доложи, как что-то появится. Если мы выйдем на других заговорщиков — а я уверена, что они появятся, — то сможем заранее узнать, где ещё ждать подвоха.       — Но я готовлюсь к походу на главного злодея! — казалось, Гробнар расстроился ещё больше. — Как же баллада о ваших подвигах?       — Составишь на основе наших рассказов — Зджаэв говорит, рана слишком серьёзная. Ты останешься в крепости, — внезапно Фарлонг осенило: — Ты можешь сочинить балладу получше — о негодяе, что ставит героям палки в колёса. Это будет настоящее расследование!       Гробнара не волновало, что его за ребёнка держали. Конечно, он сразу согласился. Квара же внутренне металась, не зная, что делать. Это было очевидно — после войны всегда летят головы: даже если Фарлонг проявит милосердие, её голос вскоре перестанет иметь вес. Присутствие Нашера и Девятки тому доказательство; победу они уже считали очевидной.       Даже если недомерок не справится или решит скрыть правду, чтобы выгородить Квару — уж она постарается, — никакая геройская слава не укроет от ищейки-Ниваля и зоркого глаза лорда Нашера. Любой подвиг можно повернуть в угоду политике, и даже Касавира можно представить перед публикой мерзавцем, что прятался в крепости вместо того, чтобы спасать Хайклифф, форт Локи и деревни. Ещё не вскрылась смерть всеми любимого и уважаемого капитана Каллума, брошенного позади удирающей армии. Что уж говорить о Кваре… Одно лишь предательство Бишопа бросало тень на всю Крепость-на-Перекрёстке — и они уже её пленники.       Ещё прибавить странное поведение, сгоревшую комнату, кто-то вспомнит, как Бишоп к ней заходил, Джелбун обронит снова, что они «дружат» — в защите было достаточно брешей, чтобы сердце ушло в пятки; тело отказывалось подчиняться от внезапно накинувшегося ужаса. Вот так просто — её казнят за глупость.       Но Квара пережила бойню не для того, чтобы смиренно пойти на виселицу. История и опыт прошлых «героев» одинаково доказывали, что силы и жертвы, брошенные ради победы, покажутся потомкам чрезмерными, скажут, что можно было поступить иначе. Но их же там не было! Квара и сама не знала, на каком моменте оступилась — до недавних пор всё ей казалось будто нереальным, игрушечным: игрушечная война, игрушечное предательство и только магия прожигает пальцы, призывая к действиям.       Когда-то ей пришлось бы проснуться — но только не с петлёй на шее, нет. Она сама добьётся ответов на свои вопросы, без помощи Фарлонг, Ниваля и, конечно, Гробнара.       Вещей у неё больше нет, и Квара решила бежать налегке, сразу после совета и собрав оставшиеся склянки и припасы у Дикина. Её сразу назовут предателем — но лучше уж встретить обвинения свободной. Не стоило дожидаться известного результата, сидя в каменном мешке замка. Всё равно ей здесь не очень-то и нравилось.       Не стыдно сбежать от ответственности (и перед кем?) там, где и более опытные бойцы стушевались. Она ведь даже Академию не закончила, да и Фарлонг должно быть лет двадцать — как объяснить это безумие?       Отсутствие отдыха ей заменил адреналин. Уже второй раз в жизни она убегала, только в Академии ещё надеялась, что её остановят, войдут в положение, признают ошибки — как же глупо! Только Джелбуна ей было жаль: всё-таки он знал или догадывался, что их с Бишопом связывало, но пытался сначала узнать её точку зрения. Может, повернись всё иначе, она бы даже призналась ему во всём, но стоило ли верить профессиональному обманщику?       Кости и полуразложившиеся трупы стаскивали в кучи под присмотром солдат. Никто и не спрашивал, зачем огненной колдунье понадобилось отправиться на поля — это же было очевидно. Огонь пожирал то, что осталось от двух армий; в кострах из тел не было «своих» или «чужих» — все находили последний покой вместе. Вскоре Крепость-на-Перекрёстке должна была стать мемориалом с массовыми захоронениями.       Ещё немного, и Квара оказалась в лесу. Несмотря на усталость, всё ещё находились силы на бег, будто кто уже шёл по пятам. Горло и лёгкие жгло, во рту пересохло, но да ничего, в убежище было много воды. Её старое укрытие вряд ли раскроется быстро, но и оставаться там было опасно: нашёл Бишоп когда-то, найдут и остальные.       Всё-таки она была далека от профессии шпиона или рейнджера, не думала на несколько шагов наперёд, и, не придав значения последней мысли, Квара забежала в пещеру, совершенно не ожидая, что её кто-то встретит, — ведь ещё было рано.       Магические огни здесь горели постоянно, поэтому своего гостя она признала тут же. Как и несколько недель назад, Бишоп скромно сидел на том же самом прогнившем стуле, будто не сходил с него, и глядел изучающе на полуразмытый Круг Призыва, в котором Мефазма, конечно же, уже не было. Он поднял взгляд, когда колдунья появилась в зале и застыла, как парализованная. Тамин зашипел, приветствуя старого знакомого.       — Выглядишь потрясающе, — Бишоп ухмыльнулся, встал на ноги, но к ней не приближался. — Кстати, я недоволен: ты должна была убить Конструктом коротышку.       Квара мгновенно оживилась и состроила противную гримасу, зная, что Бишопа такое поведение раздражает.       — Ой, а мне казалось, ты сказал «пусть он нападёт на коротышку», — притворно вздохнула она, чувствуя, как ярость готовилась вырваться пламенем и без прочтения заклинаний. — Скажи спасибо, что я ещё не нашла другого коротышку — так было бы ещё смешнее.       Бишоп качнул головой, на лице растянулась улыбка — кажется, он был доволен выбором колдуньи.       — Сдаётся, мы многое не договорили друг другу. Пришлось уйти и оставить всё веселье тебе.       Колдунья рассмеялась, как безумная, и колдовские метки на лице и шее — теперь он знал, что на её теле их ещё целая россыпь — внезапно блеснули, отражая сгустившееся пламя в ладони. Пусть дураки говорят, что нет экзотичней любовницы, чем огненная дженази, вечно воняющая дымом и щеголяющая красными, точно у обожравшегося вампира, зубами. Порченая кровь всегда дрянь.       В ярости Квара была по-настоящему прекрасна.       — Ты прав, — едва прошептала она срывающимся голосом, едва сдерживая истерику, сжавшую горло — вот же он, вот человек, что жизнь её загубил! — Сказал, что хочешь выйти из заколдованного леса, но не уточнил, что собираешься сжечь его вместе со мной!       Огненный шар ударил его в грудь и отбросил на несколько футов, приложив о каменный пол, но Бишоп тут же вскочил на ноги, смахивая пламя с брони; плащ сгорел почти полностью, и его пришлось поспешно скинуть. Судя по всему, он готовился к встрече и додумался выпить зелье защиты от огня, не пожалел серебра на самое крепкое. На всякий — пожарный — случай он залпом выпил ещё один пузырёк и с вызовом встретил свою взбунтовавшуюся напарницу. Квара уверенно двигалась к нему, благоразумно выставив за спиной стену огня. В красном свете защитного барьера она напоминала богиню, сошедшую с храмовых фресок.       Выпрямившись и ощупав чёрную от копоти пластину брони на груди, Бишоп продолжил:       — А ведь я так и думал в нашу первую встречу, что ты и меня огненным шаром прибьёшь, — заметив тень недоумения на лице взбешённой колдуньи, он пояснил: — Мы с тобой виделись в Старом Иллуске задолго до «Утонувшей Фляги», а ты не вспомнила, даже обидно. Папаша тебя вовремя спрятал от Тайного Братства, но оно всё равно дотянулось через ябеду Сэнда.       Всего на секунду Квара растерялась, невольно заслушавшись, и Бишоп резко приблизился к ней. Его пальцы сомкнулись на её запястье и куда-то потянули. Соревноваться с ним по скорости колдунья, конечно же, не могла, и на помощь устремился юркий Тамин: зверёк отважно бросился на обидчика, зашипев и раскрыв клыкастую пасть. Шерсть горностая вспыхнула, как перед смертью Элани, но Бишоп, наученный чужим опытом, вовремя отскочил в сторону — этого хватило Кваре, чтобы создать быстрое заклинание.       Из-за зелья огонь толком не брал его, но и срок действия защиты был не бесконечным. Оставалось лишь ждать, однако терпением Квара как раз и не отличалась. Снова повалив оппонента на спину, она прорычала:       — Хватит врать и время тянуть! Сдохни уже!       На этот раз он не вставал, сдавленно смеялся, лёжа на спине и глядя в каменный потолок. Наверное, это казалось ему ироничным.       — Ты забыла? Я никогда не вру, только недоговариваю. Сэнд убьёт тебя, потому что боится какой-то божественной хрени. Гариус, кстати говоря, с ним согласен, хоть они и не знакомы… надеюсь.       Казалось, что прошла целая вечность за их разговором, а на деле — всего несколько мгновений. Теперь картина сходилась, но Квара всё равно покачала головой, намекая, что во второй раз заговорить ей зубы не выйдет. Выудив из сумки ещё один флакон с «Рашеменским колуном», она вытянула пробку и щедро вылила содержимое прямо на Бишопа. Если он отказывался гореть традиционным способом, то Квара знала, как сделать огонь ярче, сильнее — таким, что у случайных зрителей глаза вытекут. Гариус уже мог порекомендовать.       Мысли об убийстве были невероятно лёгкими, как в последнюю вылазку в Долину Мерделейн; ни единый мускул не дрогнул на её бледном лице, не дрогнула и рука.       «Нет, больше он никогда не предаст. Никогда!» — повторялась одна и та же отчаянная мысль. Что будет потом, что она будет чувствовать — Квара не задумывалась. Возможно, смерть Бишопа рыцарь-капитан поприветствует от всего сердца, и следы заговора сгорят вместе с предателем — всё ещё может сложиться весьма и весьма удобно.       Бишоп принюхался к содержимому флакона и смекнул, чем дело пахнет. Наверное, второй раз в жизни он думал, что действительно умрёт, поэтому инстинкты быстро подсказали, как следовало устранить мага. Сбить Квару с ног не составило труда, затем он вывернулся и придавил её своим весом к земле. Будто этого было мало, на всякий случай он выкрутил ей правую руку за спиной до вскрика.       — Побег ничего не решит, этот конфликт закончится только смертью, — говорил он так, будто Квара сейчас была способна что-то понять; она просто орала — от боли, от ненависти и от бессилия. Его дыхание обжигало ухо. — И я предлагаю примкнуть к победителю.       Он сдёрнул с плеча походную сумку и просунул внутрь руку, вытаскивая на свет до боли знакомую сферу, что некогда отправила Джелбуна в тюрьму под замком Невер. Мелькнуло только осознание, а телепорт уже уносил Квару в неизвестность.