Defining Moment

Лу Хань никогда не был слишком амбициозен. Он знал свое место и не пытался его оспаривать. До тех пор, пока Принцем города не стал Кибом, и не началась война с оборотнями. Лу Ханю не нравилось находиться с кем-либо в оппозиции. Все конфликты он предпочитал решать если не мирно, то без кровопролития. Здесь же крови пролилось уже столько, что хватило бы накормить какую-нибудь удаленную вампирскую популяцию досыта, и оставить немного на случай голодных времен. У самого Лу Ханя не было к оборотням абсолютно никаких претензий. Он считал их чем-то вроде экзотических домашних животных, которых приятно, но опасно держать дома. И, да, он не видел ничего страшного в том, что оборотень может сожрать вампира. Если бы он был голоден, он тоже не стал бы думать о родителях и бойфренде своего обеда. Вся история с Секен казалась ему чересчур преувеличенной. Он неоднократно говорил об этом и Чжонхену, и Кибому. Но, если Чжонхен хотя бы пытался к нему прислушаться, то Кибом просто отправлял его восвояси. Для Кибома Лу Хань был не более чем средством для достижения мирных соглашений с вампирами из других городов и штатов. И, в общем-то, поставить это Кибому в вину было бы довольно сложно. Лу Хань действительно обладал исключительным даром убеждения. Причем, порой, ему даже не надо было ничего говорить. Достаточно было лишь посмотреть на собеседника из-под светлой челки, и вопрос был решен в пользу Кибома. Внешне Лу Хань, вампирская жизнь которого насчитывала не менее шести веков, был похож на семнадцатилетнего невинного мальчика. Неудивительно, что он производил неизгладимое впечатление на всех и вся. Кибому потребовалось не так много времени, чтобы понять, каким образом можно использовать этого «мальчика» в своих целях. Если Принцу города хотелось достичь какого-то компромисса, затратив при этом минимум усилий со своей стороны, он отправлял на переговоры Лу Ханя. Лучше всего, конечно, этот трюк срабатывал с женщинами. Именно поэтому Лу Хань, будучи нормальным вампиром со стандартной ориентацией, терпеть не мог женщин. И мужчин. И даже детей. Возможно, он бы и домашних животных начал ненавидеть, но с домашними животными ему пока дел иметь не приходилось. Источник всех бед, а именно Нимир-Ра леопардового прайда, Лу Хань видел лишь однажды. При смерти и в крови. Она напомнила ему тогда какое-то несчастное загнанное животное. Так он воспринимал ее и теперь. Несчастная, загнанная в угол кошка. К тому же с выводком котят за спиной. Такая не посмотрит, что охотники вдвое сильнее ее, не обратит внимания на ружья у них в руках, и будет биться до последнего. Вполне нормальная животная реакция. Непонятно было только, что Кибома так не устраивало в этой девочке. Не устраивало настолько, что он пошел вразрез со своими принципами и заключил совершенно невыгодный союз с тиграми, только бы не дать леопардам найти его слабое место. Кибом окончательно перестал устраивать Лу Ханя в качестве Принца города именно в тот момент, когда был заключен этот пресловутый договор с тиграми. Кибом не только пообещал Королю и Королеве заботиться об их единственном наследнике, но и заверил их в том, что подарит им своего самого смышленого вампира. Лу Хань даже не удивился, когда оказалось, что этим смышленым вампиром был он сам. Он был уверен, что Ки ни за что не расстанется с Крисом или Каем. А с Лу Ханем расстаться было проще простого. Конечно, с его уходом Кибом потеряет возможность располагать к себе окружающих, но это была небольшая цена за видимость собственной неприкосновенности. Видимость, потому что буквально несколько часов назад прибежал этот странный парень, ясновидящий, и поведал о скором истреблении всего вампирского общества. Едва за ясновидящим закрылась дверь, как Кибом позвал к себе Лу Ханя и потребовал от того немедленно привести тигриного принца. Возле комнаты тигров Лу Хань столкнулся с Викторией. Вампирша едва не сшибла его с ног, с такой скоростью она выскочила из-за двери. - Что за… ?! – взвизгнула она, а потом посмотрела на Лу Ханя и тут же заискивающе заулыбалась. – Привет, Лу Хань! А я тут… - Чансон у себя? - как можно вежливей поинтересовался Лу Хань, осторожно уворачиваясь от ее объятий. «Что, что не так с этими женщинами?» - подумал он. - У себя. – Виктория резко помрачнела. – Ты опять перешел на мальчиков? Проигнорировав этот вопрос, Лу Хань быстро распахнул дверь и сделал шаг в комнату. Однако он все же успел услышать, как проклинает его сквозь зубы Виктория. Тигриный принц и оба его компаньона сидели на полу в центре комнаты и о чем-то увлеченно шептались. Но стоило Лу Ханю переступить порог, как шепот прекратился, и тигры дружно повернули головы в его сторону. - Виктория нажаловалась? – осторожно спросил Чансон. – Мне очень жаль, но я уже не один раз говорил, что она мне не нравится. И моим друзьям тоже не нравится. – два других тигра согласно закивали. – Кибом обещал, что она больше не будет приходить и надоедать. И вот, мы возвращаемся с охоты, а тут она… Чансон не договорил, но Лу Хань понимающе улыбнулся. - Иногда она перегибает палку в своем стремлении понравиться. – сказал он. – Надеюсь, она вас не напугала. - Нет, мы не настолько юны все-таки! Лу Хань и рад был бы поспорить, но времени на это не было. - Кибом хочет тебя видеть. Срочно. - А что за спешка? – поинтересовался самый младший из троицы, Лу Хань никак не мог запомнить его имени. – Конец света? - Вроде того. – посерьезнел вампир. – Приходил ясновидящий, нес какую-то чушь о Матери Лунных Ночей. Кибом разволновался и потребовал срочно привести Чансона. - Он говорил про Пуонг?! – в унисон спросили тигры. Судя по ужасу в их глазах, опасность действительно существовала, и немалая. - Понятия не имею. – пожал плечами Лу Хань. – Он не называл имен. Просто сказал «Матерь Лунных Ночей», а еще сказал, что надо спросить у вас про какую-то легенду. - Да. Это Пуонг. – Чансон встал с пола. – А что говорил ясновидящий? Она проснулась? Она уже здесь? - Чушь он какую-то нес, на мой взгляд. Про древнее зло. И что Кибом его разбудил. – пытался вспомнить Лу Хань. – И что все вампиры умрут меньше чем через год, если мы срочно не избавимся от леопардов. - При чем тут леопарды? – Чансон почесал затылок. – Леопардам Пуонг не разбудить. Тут нужны вампиры. И ведьма. - Кто такая вообще ваша Пуонг? – спросил, наконец, Лу Хань, которому немного надоело повторение этого имени. - Матерь Лунных Ночей. – лаконично ответил самый младший. – Что-то вроде вашей Матери Всея Тьмы. - Первый оборотень? Мы, вампиры, всегда считали, что Матерь Всея Тьмы была матерью … ну, всех нас. Чансон покачал головой, а потом сел обратно на пол. Лу Хань понял, что к Кибому они, похоже, пока не пойдут. - Нет, - сказал тигриный принц. – их было двое. Две дочери Лилит. Эстер и Йосхен. Эстер была вампиром, Йосхен была тигрицей. Пуонг – дочь Йосхен. - Получается, что она никак не может быть Матерью лунных Ночей. – предположил Лу Хань. – Она же не первая. - В каком-то смысле первая. – вздохнул Чансон. – Это очень старая легенда. Она передается в нашем роду из поколения в поколение. И, в общем-то, она одна и помогает нам сохранять некую власть над вампирами. - Это, случайно, не легенда о девственнице, которая не успела дожить до первой брачной ночи? – уточнил Лу Хань, тоже присаживаясь на пол. – Я слышал что-то такое, когда был глупым и юным вампиром. Якобы когда-то такой же юный идиот сожрал ее прямо перед свадьбой, а она должна была стать королевой всех оборотней. И что с тех пор ее дух не находит успокоения и охотиться на юных глупых вампиров, которые путаются с оборотнями женского пола. Она? - Похоже, но не совсем. – протянул Чансон. – Странно, какую интересную трактовку она у вас получила. - Так что там было на самом деле? - На самом деле? А никто не знает… - честно предупредил тигриный принц. – Но легенда такова. Много-много лет назад жила-была Лилит, и были у нее две дочери. Эстер и Йосхен. Они были хорошими девочками. И даже дружили. Хотя Эстер была холодна как лед, а Йосхен горяча как пламя. Эстер просыпалась только на закате. А Йосхен могла не спать сутками, бегая по лесу и охотясь на мелких зверей. Их непохожесть их не волновала. Разве что Эстер немного переживала по поводу того, что она никогда не сможет выйти замуж. Но Йосхен пообещала сестре, что тоже никогда не выйдет замуж, ради нее. С тем они и жили. Пока однажды Йосхен не встретила в деревне мужчину, спасшего ее от браконьеров. Она не могла начать с ним роман или выйти за него замуж, потому что обещала сестре. Но она начала оберегать его. И однажды тоже спасла ему жизнь, когда на него напали разбойники в лесу. И тогда она взяла с него обещание. Она заставила его пообещать, что их дети непременно поженятся. С этим они и расстались. Йосхен вернулась домой к матери и сестре, но ни слова им не сказала о случившемся. Прошло много лет. И у Йосхен родилась дочь. Она назвала ее Пуонг. Она смотрела, как она растет и ждала того момента, когда можно будет рассказать ей историю с обещанием. К сожалению, она слишком долго медлила. Слишком долго ждала, когда Пуонг повзрослеет и окрепнет. Пуонг успела не только повзрослеть, но и встретить первую любовь. К ужасу Йосхен, этой первой любовью оказался сын Эстер. Ну, то есть, нельзя сказать, чтобы сын. Первый вампир, которого Эстер создала. Так сказать ее первый ребенок. Он был невероятно красив, неопытен и на тот момент еще верил в то, что вполне жив. Они с Пуонг мечтали стать родителями нового мира. Они хотели осчастливить тех людей, которых выбрали бы сами, а от ненужных – избавиться. Так они представляли себе идеальный мир. Где они бы царствовали. К счастью или нет, но их мечтам не суждено было сбыться. Как-то охотясь в лесу, Йосхен встретилась с тем самым мужчиной. Оказалось, что он ничего не забыл. И готов был выполнить обещание. Они разговорились. Йосхен сказала, что у нее есть дочь. У мужчины был сын. Ничего не мешало им выполнить данное друг другу обещание. Кроме разве что Пуонг и ее возлюбленного вампира. Но Йосхен не хотела считаться с чувствами восемнадцатилетней девочки. Придя домой, она рассказала обо всем дочери. И приказала той немедленно готовиться к свадьбе. Пуонг была девочкой воспитанной и мать очень любила. Но переступить через свои первые серьезные чувства не смогла. Той же ночью она встретилась со своим возлюбленным и рассказала ему все. Несколько часов они думали о том, что можно сделать, чтобы Пуонг не пришлось выходить замуж за незнакомца. Будучи юными и глупыми, они не придумали ничего лучше, чем покончить с собой. Перед рассветом они выбрались из дома и сбежали в лес. Они нашли наиболее сильно освещаемую солнцем поляну. Там должна была оборваться их жизнь. Пуонг решила умереть первой. Она не хотела смотреть, как будет умирать ее возлюбленный. Да и, собственно говоря, проще было умереть сначала ей. Ему потом нужно было только дождаться рассвета и дать солнцу сжечь его дотла. Я не знаю, как это вышло, но, когда взошло солнце, оказалось, что оно не причиняет ему никакого вреда. Возможно, это было из-за крови Пуонг, которой он нехотя, но все же напился. Возможно, он был эксклюзивным вариантом, на которого солнечный свет не действует. Сейчас уже невозможно это выяснить. Но вышло так, что ее он убил, а сам умереть не смог. За убийство Пуонг его выгнали из семьи. И с тех пор, как гласят легенды, он скитается по городам и странам, нигде не находя покоя. А Пуонг… Она решила, что он предал ее, струсил. И обозлилась. И поэтому не смогла уйти в мир мертвых. Она поклялась отомстить ему. Всему его роду. Тогда она и стала Матерью Лунных Ночей или Матерью Полной Луны, как мы зовем ее иногда. И это был проклятый для вампиров день. Потому что с того самого момента она ищет возможность вернуться в мир живых, чтобы уничтожить их всех. Говорят, что есть специальное заклинание, которое может притянуть ее обратно. Но нужна сильная ведьма, способная его прочитать, а еще нужен сосуд для души Пуонг. Проще говоря, оборотень, который готов пожертвовать своим телом ради ее возвращения. Ну и, естественно, вампир. Причем не какой-нибудь, а тот самый, который убил ее. – закончив рассказ, Чансон оглядел присутствующих, будто бы ожидая дополнений или вопросов. - Получается, если Исин имел в виду именно эту вашу Пуонг, - попытался уложить все мысли в голове Лу Хань. – то кто-то практически нашел все три составляющих, которые нужны для ее возвращения. И это как-то связано с леопардами. Интересно, их Нимир-Ра готова умереть ради мести? - Нимир-Ра? – заинтересовался Чансон. – Это та девушка, на которую Кибом постоянно жалуется? Та, которую не устраивают его законы? - Она самая. – кивнул Лу Хань. – Но она никак не может быть связана с этой вашей Пуонг. Да и где в нашем городе искать этого вашего первого вампира? Его хоть кто-нибудь когда-нибудь видел? - Не знаю. – покачал головой Чансон. – Он же одиночка. Его видели только те, кто имел отношение к самой легенде. Он вполне может быть где угодно. Даже в этом городе. - А как леопарды могли его найти? Они даже не знают вашей легенды. – Лу Хань никак не мог понять, как леопарды связаны с тиграми, вампирами и Матерью Лунных Ночей. – Они, вообще-то, пытаются найти вас, чтобы попросить у вас помощи. Какая-то ерунда получается. - А можно посмотреть на эту Нимир-Ра леопардов? – поинтересовался один из тигров, тот, что рыжий. Имя у него тоже было совершенно незапоминающееся. Или, может быть, Лу Хань просто редко слышал, чтобы кто-то обращался к компаньонам Чансона по имени. Впрочем, он так редко виделся с тигриным принцем и его свитой, что не мог достоверно сказать о них ни одной вещи. - Увидеть? – Лу Хань сконцентрировался на вопросе, отбросив попытки вспомнить имя говорившего. – Я думаю, что сейчас уже поздно. - Поздно? – рыжий удивленно взглянул на часы на своем запястье. – В смысле, детское время уже закончилось? - В смысле, что Кибом уже отправил Криса с ней разобраться. - Убить? – самый младший поднялся на ноги и метнулся к двери. – Но нельзя же так! Они же толком ничего не знают! Они же… Не договорив, он выскочил за дверь. Его шаги эхом отдались по коридору. Следом за ним вскочил и рыжий. Этот даже не сказал ничего на прощанье. Просто убежал, на ходу крича другу, чтобы тот подождал. Чансон и Лу Хань остались одни. Вампир медленно поднялся с пола и двинулся к выходу. У порога он остановился и обернулся к тигриному принцу. - Пойдем, поведаем Кибому твою легенду? – предложил он. Чансон снова почесал затылок. Казалось, он делал так каждый раз, когда в чем-то сомневался или когда что-то обдумывал. - Хорошо, не вижу повода заставлять его ждать еще дольше. – сказал он, наконец. Убедившись, что Чансон встал и двигается за ним следом, Лу Хань позволил себе переступить порог и отправиться обратно к кабинету Кибома. По дороге он, как ни старался, никак не мог выкинуть из головы мыль о том, как зол будет Ки за то, что они не явились пред его очи тот час же.