Mon amour, mon ami

Мэнел сгорала от любопытства. Оставив Тауриэль, эльфийка попросту отправилась в сады и принялась расхаживать там, дожидаясь либо Леголаса, либо Тау. В итоге, прождав четверть часа, эльфийка не выдержала и направилась домой. В конце концов, вдруг этим двоим захотелось прогуляться. Однако прямо у своего дома Мэнел увидела Тауриэль. Эльфийка сидела на ступенях, и поначалу даже не заметила подругу. — Тау, что ты тут делаешь? — удивленно поинтересовалась девушка, обращая внимание рыжеволосой на себя. — Я ждала тебя, — протянула Тауриэль, — я не знаю, что со мной, Мэнел. Как только я начинаю говорить с принцем, я будто отключаюсь, я ухожу в свои мысли, забывая слушать. Воспоминания… они словно удавка на шее. Всё то, что я так старалась забыть, снова подступает… — эльфийка была в отчаянии, Мэнел видела, что каждое слово даётся той с трудом. — Тау, Леголас твой друг, и всегда был им, неужели хочешь всё это потерять? Ты не задумывалась, что твоя отчуждённость делает больно не только ему, но и тебе? — Мэнел села рядом с подругой и заглянула ей в глаза. Она никогда не говорила этого Тауриэль. Но эти слова от начала и до конца были той правдой, которую рыжеволосая никогда не признавала. — Я хотела быть свободной, — тихо проговорила Тауриэль, запуская руки в волосы, — хотела забыть всё, как страшный сон. Но не могу. Каждую ночь мне снится он, снится его смерть, и чем больше я думаю, чем больше чувствую, тем больше осознаю, что душа моя стремится к покою, к вечному свету. Глиндмэнел слушала, затаив дыхание. Тауриэль вновь говорила о Валиноре. Она давно поднимала эту тему, всё чаще говорила, что в благословенном крае, где царит мир и безмятежность, её душа обретет покой. — Тау, — эльфийка привлекла внимание подруги к себе, — тебе нужно развеяться. Давай прокатимся на лошадях, устроим пикник в лесу, как раньше, я, ты, Леголас и его друг… — девушка замялась, так как поняла, что имя эльфа ей не вспомнить. — Мельтир, — подсказала Тауриэль. — Да, точно! — Мэнел поднялась со ступеней и подала подруге руку. — Завтра с рассветом встречаемся у конюшен, и твой отказ не принимается, — с улыбкой заявила девушка, не давая подруге вставить и слова. В следующую секунду бросив последнее «с рассветом» Глиндмэнел скрылась за дверями своего дома, а Тауриэль, улыбнувшись в след подруге, направилась прочь. Ей не хотелось идти домой, где её встретят холодные стены и пустые комнаты. Родители покинули эльфийку уже давно, поэтому Тауриэль была заложницей их дома. За последние несколько месяцев он стал практически нежилой. Здесь использовалась только комната рыжеволосой, остальные же пустовали и были закрыты. Стыдно признаться, но эльфийка не помнила, когда в последний раз делала основательную уборку, фактически, это был лишь её ночлег. Некое пристанище на сон и еду. Настоящим домом для Тауриэль был лес, ей была знакома каждая тропинка, дерево. В своё время это и сблизило их с Леголасом. Эта любовь к лесу, что с годами только укреплялась. Сейчас, направляясь в королевские сады, Тауриэль вспоминала все те их вылазки с принцем. Их разговоры, шутки. Сейчас всё это было таким далёким… Эльфийке казалось, что это происходило много сотен лет назад. Дойдя до скамейки, что была скрыта под кронами двух высоких деревьев, Тауриэль села, всматриваясь в затянутое тучами небо, и усмехнулась. Если ветер не продолжить гнать тучи, то уже к ночи пойдет дождь, и завтрашняя прогулка не состоится. Однако, зная Мэнел, эльфийка понимала, что подруга всё равно вытащит её в лес. — Леголас, — выдохнула девушка, услышав за спиной легкие шаги. Это был принц, она не могла ошибиться. Легкий аромат трав, что сопровождал принца везде, уже выдавал его, да и легкая походка Леголаса давно запомнилась ей. — Тауриэль, — проговорил принц, опускаясь рядом с эльфийкой и, как и она, поднимая глаза к небу. Тишину вокруг нарушал лишь легкий шелест листьев, да щебетание пролетавших птиц. Ни один из присутствующих не спешил нарушать тишину. Наконец, после долгого молчания, Тауриэль тихо произнесла: — Завтра Мэнел хочет устроить конную прогулку по лесу. Как раньше, я, ты, Мельтир и Мэнел. — Думаю, что это отличная идея, — Леголас улыбнулся уголками губ, поворачиваясь к рыжеволосой, что всё ещё глядела на небо. Тауриэль перевела взгляд на принца. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Казалось, что они ведут негласную борьбу, в которой тот, кто первым оторвёт взгляд, неизбежно проиграет. — С рассветом… в конюшнях, — Тауриэль, не выдержав взгляда голубых глаз, поспешно поднялась со скамейки, и направилась в сторону своего дома. Мэнел же в это время перерывала сундуки, в поисках походной одежды. В основном, девушка носила платья, поэтому штаны, рубашка и сапоги были убраны в дальние сундуки, за ненадобностью. Наконец, выудив из сундука коричневые штаны, черные сапоги и белую, расшитую рубашку с жемчужными пуговками, эльфийка разложила все вещи на стул, дабы утром не опоздать. Теперь, путь эльфийки лежал во дворец. Необходимо было поведать все Леголасу, уповая на то, что завтрашнее утро будет у принца свободным. Уже подходя к воротам дворца, девушка окинула взглядом величественное, внушающее страх строение. Чертоги Трандуила никогда не вызывали у неё восторга. Дворец, казалось, был полной копией Владыки – величественный, неприступный и холодный. Однако Мэнел знала Трандуила слишком плохо, чтобы говорить с уверенностью. В конце концов, Леголас был примером мужества и благородства, этикета и такта, дружелюбия и любезности. И хотя бы часть всего этого принц унаследовал от таура. Глубоко вдохнув и заправив за ухо выбившуюся прядь, эльфийка подошла к стражникам. Те были знакомы с отцом эльфийки и поэтому без проблем впустили девушку. Только войдя в чертоги, Мэнел почувствовала запах роз. Казалось, что он наполнял эти залы, пробираясь в каждый закуток, и пока эльфийка шла в кабинет Леголаса, где он обычно проводил своё время, она пыталась найти источник этого запаха. И нашла. В центре одного из залов, стояло по меньшей мере сотня огромных ваз, которые были наполнены этими цветами. — Глиндмэнел, неужели ты решила прийти во дворец? — навстречу девушке шла темноволосая эльфийка. Полупрозрачное платье струилось за ней шлейфом, оголяя скульптурные плечи, спускаясь к полу. — Миримэ, — эльфийка улыбнулась, видя старую знакомую. Они познакомились на одном из празднеств. Тогда Мэнел впервые вышла в свет, и всё казалось эльфийке в новинку. Всего пятьдесят лет жизни не научили её тому, с чем ей предстояло столкнуться. И молодая девушка не ожидала, что приближенная таура Трандуила посвятит весь вечер только ей, рассказывая всё то, что упустила в своих уроках мать. Миримэ занималась организацией торжеств, а учитывая, что Трандуил очень любил празднества, у эльфийки не было практически ни единого свободного дня. Однако труд девушки вознаграждался сполна, лучшие покои во дворце, личная свита из подчинённых, доступ к королевской кухне и винному погребу. Какое-то время даже ходили слухи, что Трандуил задумал женить сына на Миримэ, но всё это не подтверждалось и вскоре сплетня потеряла своих слушателей, забываясь. — Зачем здесь столько алых роз? — поинтересовалась Мэнел, наблюдая за снующими слугами, которые то и дело приносили новые вазы, наполненные цветами. — Завтра вечером будет пир роз, Владыка пожелал видеть в этом году именно алые, — проговорила Миримэ, попутно следя за эльфом, который подгонял стебли под необходимый размер, — Все гости наденут белое, девушки должны будут вплести в волосы хотя бы одну розу. Также, в конце вечера эльфийка может подарить понравившемуся эльфу свою розу, как знак того, что её сердце отдано ему, — Миримэ начала вдаваться в свою любимую тему. Мэнел каждый год поражалась изобретательности девушки. Праздники по своей сути были одинаковые, но эльфийка каждый раз делала что-то новое. Казалось, что в голове Миримэ пестрят всевозможные идеи, которые не имеют конца. — Очень оригинально, Миримэ, как и всегда, — подбодрила эльфийку Мэнел. —Я надеюсь, ты придёшь? — поинтересовалась девушка, в след уже уходящей Глиндмэнел. — Не знаю… может и приду, — пожала плечами эльфийка, и в последний раз махнув подруге, которая, впрочем, уже направилась отчитывать очередного эльфа, завернула за угол. Нескончаемые коридоры, повороты, лестницы. Тому, кто в замке впервые, заблудиться не стоит ничего. Мэнел и сама порой путалась в этих коридорах, которые все выглядели как один. Наконец, она стояла перед дверью в кабинет принца. Она уже бывала там несколько раз, средних размеров комната, две из стен заняты стеллажами с книгами, в центре стоит письменный стол. Огромные окна, большую часть года распахнутые настежь, делали кабинет светлым. Постучав в дверь, Мэнел прислушалась, по ту сторону послышались шаги, через несколько минут дверь открылась. На пороге стоял Леголас, слегка взлохмаченные волосы и расстегнутая не верхние пуговицы рубашка давали понять, что принц не ждал гостей. — Мэнел, это ты, проходи, — аранен отступил в сторону, давая девушке возможность пройти, запирая за ней дверь. В какой-то степени он знал, что эльфийка придёт, хотя бы за тем, чтобы рассказать ему про завтрашнюю конную прогулку, о которой, по её мнению, принц не знал. — Я рада, что ты вернулся, — начала девушка, тепло улыбаясь другу. Леголас улыбнулся эльфийке в ответ, предлагая сесть в кресло, стоящее у окна. — Нет, я буквально на минуту, ты только приехал, так что не буду мешать, — протараторила эльфийка, и Леголас заметил, что та старательно не поднимает взгляда, очевидно стесняясь его расстегнутой на несколько пуговиц рубашки. — Если ты про конную прогулку, то Тауриэль уже сказала мне, — усмехнулся аранен, вспоминая то, как стремительно рыжеволосая сбегала от скамейки, на которой они сидели. — Тауриэль? — на лице эльфийки за пару секунд проскользнуло удивление, сменившееся улыбкой. Мэнел бросила взгляд в окно, и с разочарованием заметила, что заморосил дождь. — О нет! — сокрушалась девушка, подбегая к окну, — Неужели придётся всё отменить? Леголас подошёл к эльфийке со спины и указал на тучи. — Если ветер погонит тучи дальше, то мы отделаемся маленьким дождём, поэтому будем надеяться на силы природы, — усмехнулся принц, наблюдая за негодованием девушки. — Завтра пир роз, ты идешь? — поинтересовалась Мэнел, решительно отворачиваясь от окна, облокотившись о подоконник. — Я – принц, Мэнел, мне при любом раскладе нужно быть там. — Я попробую уговорить Тауриэль, — проговорила девушка, обдумывая в голове аргументы, которые бы убедили подругу. Внезапно, Леголас отошел от окна, и взяв со стола три розы, которые Мэнел вначале и не заметила, преподнес их эльфийке. — Возьми. Я надеюсь, что ты подаришь одну из этих роз тому, кто будет достоит твоего сердца, и которому ты отдашь его без раздумий, — Девушка мягко улыбнулась, принимая ароматные цветы. Конечно, в ответ она смолчала, но этот жест говорил, что теперь, с Тауриэль или без, но Мэнел должна появиться на празднике. Не пропадать же зря столь прекрасным цветам.

***

Рассвет. Зрелище, на которое можно любоваться бесконечно. Прекрасные цвета, смешение красок, яркий солнечный диск, который медленно выплывает из-за горизонта, освещая ещё спящий мир. Его ясным лучам стоило лишь коснуться чего-либо, чтобы пробудить от ночных грёз. И Мэнел не была исключением. Едва только солнце, пробираясь через занавески, коснулось лица девушки, та зажмурилась. Сладко потянувшись, эльфийка поднялась с кровати, подходя к окну и вдыхая свежий утренний воздух, прогоняя тем самым остатки сна. На счастье девушки, было ясно. Тучи ушли далеко на восток, а дождь, что прошёл вчера, напоминал о себе лишь лёгкой сыростью. Умыв лицо прохладной водой, Мэнел быстро собралась и, кинув в сумку флягу с водой, да пару яблок, вышла из дома. Конюшни располагались неподалеку от главных ворот и имели свою дорожку к ним. Мэнел любила лошадей. В детстве, когда они с матерью встречали отца из очередного похода, эльфийка всегда напрашивалась с отцом в конюшни. Девушка знала по имени всех жеребцов, эльфийке нравилось кормить их, расчёсывать шелковистую гриву. Когда Мэнел выросла настолько, чтобы держаться на лошадях, отец научил её правильно с ними управляться, сидеть так, чтобы ненароком не упасть. Словом, научил всему тому, что знал сам. Больше сего Мэнел запомнилось главное наставление отца: «— Будь всегда спокойна, помни, конь чувствует тебя, ощущает всё то же, что и ты. Будь сосредоточена и тогда твой конь будет твоим другом. Паника и рассеянность – вот твои враги» Эти слова вспомнились эльфийке и сейчас, когда она впервые за долгое время направлялась к конюшням. — Всем доброе утро, — улыбнулась Мэнел, подходя к друзьям. — Да, сегодня утро действительно доброе, — согласился Мельтир, поглядывая на небо без единого облачка. С этим эльфом Мэнел познакомилась благодаря Леголасу, как-то они вчетвером направились на конную прогулку, где Леголас и представил своего друга эльфийке. Нельзя сказать, что они были друзьями, скорее знакомыми, которых свели обстоятельства. Мельтира Мэнел приходилось видеть только на торжественных вечерах и совместных конных прогулках. Эльф казался девушке довольно приятным собеседником, однако слишком… закрытым. Он любил шутить, всегда рассказывал весёлые истории и занимал кампанию занимательными беседами, но никогда не рассказывал ничего о себе. Он умело обходил эту тему отшучиваясь, либо же меняя разговор. Для Леголаса эльф был лучшим другом, он знал Мельтира с самого детства, они росли вместе, вместе учились и тренировались. Лишь один случай развел их. Нет, они всё так же были друзьями, но аранен видел, как изменился его лучший друг, он знал причину таких перемен и не смел судить его. А сам Мельтир часто стал выезжать за пределы Лихолесья, за сотню лет он побывал во всех уголках Средиземья, пережил множество маленьких приключений, о которых непременно поведывал своим друзьям. Взяв лошадей Мэнел, Мельтир, Леголас и Тауриэль отправились к главным воротам. Едва выйдя за пределы дворца, путники завели весёлую беседу. Мельтир не упустил шанса и рассказал друзьям о своей поездке в Шир. Эльф рассказал о странном народце, что обитает там – хоббитах. Дружелюбных полуросликов, чья голова неизменно в кудряшках, а на ступнях густые волосы, заменяющие подошвы обуви. — А я знал одного хоббита. Бильбо Беггинс его имя, он сопровождал гномов в их походе на Одинокую Гору, надо сказать, он проявил себя истинным храбрецом, — вспомнил Леголас. — Насчет храбрецов не знаю, но вот в чём хоббитам точно нет равных, так это в пивоварении, — улыбнулся Мельтир. За словами эльфа последовал дружный смех, но Тауриэль молчала. Мэнел косилась на подругу, замечая, что после слов Леголаса та вновь ушла в себя. Стараясь отвести тему от хоббитов, Мэнел предложила: — Моя мама попросила меня привезти немного ацеласа. Давайте разделимся, лошадей оставим пастись на поляне, а сами пойдем искать и встретимся через четверть часа, — не встретив возражений, девушка слезла с коня. Её план был таков: уйти с Мельтиром, позволив Леголасу и Тауриэль побыть вдвоём. Поэтому девушка, увлекая эльфа в разговор, повела того прочь от поляны, где путники решили оставить лошадей. Когда голос Мэнел затих и эльфы остались наедине, аранен подошёл к Тауриэль и тепло улыбнувшись эльфийке произнёс: — Я помню, как ты варила чай из ацеласа. — Не вспоминай, Леголас, он был ужасным, — слабо усмехнулась эльфийка, выглядывая в траве заветное растение. — Я бы не сказал, что уж совсем ужасным… — начал было он, но встретив взгляд Тауриэль сдался: — Да, это было отвратительно. Эльфы дружно рассмеялись, вспоминая, как рыжеволосая на протяжении недели поила Леголаса этим чаем, считая, что аранену он нравится, пока сама не удосужилась попробовать своё «творение». — Кажется, что это было так давно, — потянула эльфийка, прикасаясь кончиками пальцев к влажному стволу дерева. — Двадцать пять лет для эльфа –всего лишь мгновение, — произнёс принц, останавливаясь рядом с девушкой. Тауриэль одной рукой обнимала дерево, стоя с Леголасом лицом к лицу. — Ты помнишь? — удивилась рыжеволосая, прикасаясь второй ладонью к стволу, — Всё так изменилось с тех пор, — протянула Тауриэль, глядя на невидимые узоры, что она вычерчивала пальцем. — Изменилось, — согласился Леголас, — Я бы хотел вернуть время назад. Тауриэль промолчала, всё ещё не глядя на принца. — Наслаждайся тем, что есть сейчас, к чему думать о прошлом, — произнесла девушка, отходя от дерева, всё еще стараясь высмотреть в траве заветный ацелас. — Почему ты не поступишь так же? — поинтересовался принц. На мгновение Тауриэль застыла, проглотив ком, подкативший к горлу, она произнесла: — Потому что я не могу забыть. Эти воспоминанию настолько же убивают меня, насколько дают силы жить. Эльфийка шептала, но точно знала, что Леголас расслышал каждое её слово. *** — И живут они в норах. Я жил у одного хоббита. В качестве оплаты он не взял ничего. Добрый народец. Их дома очень уютные, тёплые, в них всегда пахнет едой, а над огнём кипит чайник, готовый к чаепитию. Уже несколько минут эльф рассказывал Мэнел о хоббитах. Она знала об этих существах, читала в книгах, но слушать того, кто видел их своими глазами, было в разы интереснее. Вначале. Через несколько минут, когда эльф уж совсем разошёлся и рассказывал ей о разновидностях пива, Мэнел это наскучило. — Можно я спрошу тебя? — поинтересовалась девушка в перерыве между монологами Мельтира. Получив утвердительный кивок, девушка продолжила: — Почему ты решил путешествовать? Насколько я помню, ты мечтал быть военным советником Владыки. Однако в один день всё так изменилось, ты сдал оружие и уехал. Эльфийку давно интересовал этот вопрос. Когда больше сотни лет назад Мельтир уехал, в недоумении были практически все. Эльф был талантливым воином, который сражался наравне с принцем, он всегда четко выполнял приказы и поручения Владыки. Трандуил благоволил ему, а многие прочили место военного советника, к которому эльф и стремился. Однако, внезапно, в один день уладив все дела, Мельтир уехал. — Захотелось повидать мир, всё остальное ещё будет, времени у меня много, — эльф вновь перевёл всё в шутку, но Мэнел не собиралась отступать. — Мельтир, будь честен со мной, — попросила девушка, не уверенная в том, что эльф действительно откроется ей. Кто знает, может он устал носить это в себе, может слова Мэнел так подействовали, но присев под ближайшим деревом, эльф всё рассказал: — Давно, когда я был ещё ребенком, у меня была подруга – Элениэль. Мы проводили много времени вместе. Она всегда помогала мне, читала истории, пела, голос у неё был такой, что все птицы в лесу замолкали, чтобы услышать её пение. С возрастом мы оба поняли, что простая детская дружба переросла в любовь. Ту самую, что сопровождает эльфа всю его жизнь. В день её пятидесятилетия мы подарили друг другу первый поцелуй. С тех пор не было ни дня, чтобы я не грезил о свадьбе со своей любимой. Я сделал ей предложение, делал его много раз, но она хотела времени. Элениэль говорила, что мы слишком молоды. И я ждал. Когда ей исполнилось полторы тысячи лет, она приняла мою руку и сердце. Мне казалось, что нет эльфа счастливее, я целовал её до упоения в тот день. Однако, когда на следующий день я пришёл к ней в дом, её мать, вся в слезах, сказала, что ночью дочь сбежала, взяв с собой только лошадь и кольцо, что я ей подарил. Она обвиняла во всем меня, а я не понимал почему. Но позже узнал, что родители Элениэль наотрез отказались принимать известие о нашей свадьбе, они сказали, что найдут ей жениха куда достойнее, чем простой воин. Сказали, что если Элениэль не откажет мне, то они увезут её в Серебристые Гавани, на другой край Средиземья. А на следующее утро она сбежала. Я столько раз думал, почему она не пришла ко мне? Мы бы ушли вместе. Но она оставила меня одного. Я уехал, чтобы найти её, Мэнел. Объездил все поселения, которые только были на карте, но не нашёл. Я был у Владычицы Галадриэль, и всё, что услышал, это: «Она ждёт тебя, Мельтир», —эльф горько усмехнулся, смахивая со щеки слезу. Теперь Мэнел понимала эльфа, все его слова надолго отпечатали у неё в сознании, а картинки прошлого, которые рисовало её воображение, складывались в общую картину. — Мне очень жаль, Мельтир, я верю, что однажды ты найдёшь свою любимую, — проговорила девушка, прикоснувшись к плечу эльфа. — Валинор, я не искал её только там, может Владычица имела ввиду благословенный край, может это там ждёт меня Элениэль. Но с другой стороны, может, я ошибаюсь, и она где-то в Средиземье, а уплывая в Валинор, я только отсрочу день нашей встречи. Внутри эльфа уже давно шла борьба и теперь Мэнел это понимала. Эльфы вернулись на поляну и свою прогулку продолжили как ни в чём не бывало. Они обсуждали всё те же всевозможные темы, пели песни и зачитывали красивые стихи. В замок все вернулись уже после обеда, когда солнце пересекло зенит и клонилось к закату. Попрощавшись у конюшен, эльфы разошлись, и в своих мыслях каждый прокручивал те слова, которые он услышал, или сказал во время разговора у деревьев.