Mon amour, mon ami

Праздник был в полном разгаре. Вальсы всё чаще сменялись задорными песнями, под которые отплясывали все собравшиеся. Король был в прекрасном расположении духа и даже несколько раз танцевал с придворными эльфийками, даря тем, несомненно, бессонные ночи мечтаний. Вино хорошенько разгорячило эльфов и многие, позабыв о скромности, придумывали различные увеселения. Проходя мимо эльфиек, Мэнел не видела в их волосах роз, что означало, что девушки уже осчастливили некоторых юношей. Глиндмэнел знала, что сегодня роза останется при ней. Как ей казалось, не было никого, кому бы она отдала своё сердце без раздумий. Когда она думала о будущем избраннике, в её голове неизменно всплывали ясные голубые глаза. Чистые, как небо. Не такие, как у неё самой, но более светлые. Она всё чаще ловила себя на мысли, что именно такие глаза имел лихолесский принц. Но Мэнел не могла себе позволить любить Леголаса. Он не был её судьбой, и она прекрасно понимала это. После ухода Тауриэль, который эльфийка упустила и виду, Леголас несколько танцев стоял в стороне, не спеша приглашать кого-либо. Чем вызывал томные взгляды и намеки дам. Принц был красив, и он об этом знал. Уже не одна эльфийка тайно признавалась ему в нежных чувствах, умоляя ответить взаимностью. Леголас всегда очень мягко отказывал девушкам, обещая держать их чувства в секрете. Часто он ловил себя на мысли, что по прошедшему празднику он уже знал, какая эльфийка следующая будет искать его внимания. Мэнел же, вежливо отказывая потенциальным партнёрам, пыталась найти Тауриэль, которая словно растворилась. За поисками, она наткнулась на принца, что стоял позади одной из колонн, прикрытый занавесками от чужих глаз. — Прячетесь, мой принц? Смотрите, а то молодые эллет поднимут панику о вашем исчезновении, — шутливо произнесла Мэнел, становясь подле Леголаса в его «укрытии». Принц усмехнулся, взглянув на подругу, чей силуэт в полумраке словно отражал даже самый тусклый свет. — Ты рискуешь раскрыть моё укрытие, — делано недовольно произнес принц, освобождая место рядом с собой для Мэнел, которая поспешно его заняла, дабы не привлекать внимания. — Как все прошло? — Тут же поинтересовалась девушка, стараясь в полумраке разглядеть эмоции Леголаса. — Мы потанцевали, немного поговорили. Знаешь, Глиндмэнел, я думаю, что нам стоит прекратить. Твоя задумка хорошая, я не спорю, но я не уверен, что все будет так, как мы хотим. Судьба давно уже распорядилась, и далеко не в мою пользу. — Леголас, прошу, не говори так, — взмолилась эльфийка, прикасаясь к предплечью принца. — Не говорить правды, Мэнел? — А ты уверен, что не лжешь? — Уже более уверенно проговорила девушка. — Мне, Тауриэль, сам себе. Ты скрываешь свои настоящие чувства под этой маской добродушия. Ты ведь признался мне однажды, помнишь? Ты говорил, что не можешь без неё, что родной лес тебе не мил, если она не рядом. И ты так просто от этого откажешься? В Мэнел просыпался запал. Сдержанная эльфийка отступила от привычной воспитанности, присущей её матери. Теперь она была полной копией Кирсеона — решительной, той, кто пойдет до победного конца. — Мэнел, я не хочу, чтобы ты страдала, если у нас ничего не выйдет, — спокойно выдохнул Леголас. — О чем ты говоришь? — Возмутилась девушка, — разве не ты будешь страдать, если Тау так и будет убиваться по гному? Леголас резко поднял глаза на эльфийку и девушка замолкла. Она не отрываясь смотрела на принца, ожидая ответа, но его не последовало. Мэнел всматривались в голубые глаза Леголаса, ощущая подступающие слезы. Не желая давать волю чувствам при аранене, эльфийка бегом покинула их тайное укрытие и устремилась к выходу из дворца. Она старалась не бежать, лишь быстрым шагом пересекала зал, чем мало привлекала внимание весёлых эльфов. Леголас незамедлительно отправился за подругой, на ходу извиняясь перед теми, кто хотел вступиться ним в диалог. Мэнел поспешно покинула дворец, направляясь к своему дому, внутренний двор был также полон эльфов, поэтому принцу стоило больших трудов увидеть девушку. Эльфийка сейчас проклинала себя за слабость. Ну почему, почему опять в разгаре ссоры у нее начали катиться слезы? От обиды? От безысходности? Утирая слезы, девушка завернула за поворот и до её дома оставались считанные шаги, как девушка услышала позади себя собственное имя. — Мэнел, постой, — зажмурившись, прилагая огромные усилия, чтобы не повернуться, эльфийка подобрала юбки и уже бегом устремилась в дом, захлопнув входную дверь которого, она дала волю эмоциям. Леголас отстал от Мэнел во внутреннем дворе, когда его попросту окружили приближенные Трандуила, желая обсудить важные вопросы. Он нагнал девушку лишь когда та уже была около своего дома. Однако услышав своё имя, эльфийка поспешно скрылась за дверями, показывая, что не намерена говорить. Леголас сделал ещё несколько шагов, по направлению к дому девушки, прежде чем увидел лежащую на земле розу. Должно быть она выпала, когда Мэнел побежала. Подняв цветок, принц провел ладонью по лепесткам, последний раз взглянул на запертую дверь дома девушки, прежде чем уйти. Роза, которая должна была не достаться никому, уже через четверть часа лежала в покоях у лихолесского принца. Тот самый цветок, что всегда был символом любви, был сейчас напоминанием раздора. Но Леголас не спешил выбросить розу. У него попросту не поднялась рука. Принцу казалось, что прикасаясь к ней, он слышит тонкий смех Мэнел, очерчивая пальцами лепестки, он чувствует её неизменно тёплые руки, а вдыхая аромат, он чувствует благоухание девушки. Принц так и не понял, в какую именно секунду он уже не смог выбросить эльфийку из головы. Оставив розу на столе, принц лег в постель, с одной единственной мыслью, и впервые за долгое время думал он не о Тауриэль. Покинув пиршество, рыжеволосая эльфийка бесцельно бродила по дворцу. Сейчас он был как никогда пуст. Лишь через час, когда девушка уже собиралась домой, её внимание привлекла лестница, что вела в темницы, расположенные глубоко под чертогам Трандуила. Ноги сами повели девушку туда, в её голове вновь всплывали картинки, как она спускалась сюда, чтобы поговорить с шутником-гномом. Тогда Кили сразу привлек её внимание. Не из-за своего роста, совсем нет. Гном показался ей знакомым, словно она знала его всю свою жизнь. Спустившись в темницы, Тауриэль подошла к той самой камере, рядом с которой несколько лет назад, она провела несколько часов. Присев на ступеньки, девушка достала из лифа платья тот самый рунный камень, который когда-то подарил ей Кили. Проведя пальцами по давно выученным наизусть буквам, девушка поцеловала камень, сжав его в ладони. — Я не смогу больше, прости меня, — тихо прошептала эльфийка, глотая слезы. Вынув из своей прически розу, Тауриэль просунула её между прутьями решетки. Закрыв ладонями лицо, рыжеволосая осталась вновь наедине со своей болью. Ах, если бы она знала, что это так больно. Если бы тогда она понимала, как на ней скажется смерть Кили. Если бы тогда она отправилась на Запад, все было бы легче. Благословенный край, бесспорно, исцелил бы её разбитое сердце. Но момент был упущен, а уйти теперь эльфийка не решалась. Несколько раз она собирала вещи, даже писала записку Мэнел с объяснениями… Но вещи вновь возвращались на места, а письма заботливо убраны в ящик стола, ждать своего часа.

***

Тихо, так чтобы не разбудить мать, эльфийка поднялась в свою комнату. Зажигая несколько свечей, Мэнел попутно расплетала косу. Ища руками розу, эльфийка поняла, что её нет. Прокрутив в голове последние события Мэнел поняла, что скорее всего потеряла цветок, пока бежала от принца. Зажмурившись, эльфийка отогнала вновь поступившие слёз. Скинув платье, Мэнел поспешно натянула ночную рубашку, опускаясь на кровать. — Эру, почему, почему все так? Я не могу видеть их страдания, но и помочь не могу! Я не понимаю ничего, что происходит, словно мне что-то мешает, — тихо прошептала девушка, обращаясь в пустоту. — Мэнел, милая, ты вернулась, с кем ты разговариваешь? — Голос матери за дверью раздался неожиданно. Эльфийка без раздумий открыла дверь, впуская Анарил в комнату. — Птичка, что с тобой? — мама мгновенно заметила покрасневшие глаза дочери. Глиндмэнел не выдержала, прижавшись к матери, что опустилась рядом с ней на кровать, девушка поведала ей всё. Начиная от её плана и заканчивая словами, брошенными на празднике. Мэнел всегда доверяла матери. Несмотря на случавшиеся ссоры и какие-то обиды, девушка всегда знала, что Анарил сумеет понять её, как никто другой. Находясь с матерью, эльфийка чувствовала себя беззащитным ребёнком. — Ох, милая, я ведь говорила тебе быть осторожнее, — с сожалением проговорила мать, поглаживая волосы дочери. — Что? — Не поняла эльфийка, поднимая голову. — Ты влюбилась, моя птичка, скажи правду. Мэнел не ответила. Она не знала, каково это — любить кого-то. Ей казалось, что теплота её чувств к принцу вызвана лишь долгой дружбой. В последнее время она часто в этом сомневалась, но не давала себе задумываться, а Анарил словно раскрыла все карты, не давая Мэнел прятаться. — Я не знаю, матушка, я ничего не понимаю, — по щекам эльфийки вновь покатились слёзы. — От этого не убежать, Глиндмэнел, — матушка нежно погладила дочь по щеке. — Что мне делать? — Скажи ему, принц должен знать, тебе станет легче. — Мэнел лишь покачала головой. — Нет, матушка, я не хочу, чтобы он испытывал жалость ко мне из-за неразделённых чувств. Наша дружба пропадёт, а я не хочу терять ни его, ни Тауриэль. — Тебе будет только больнее, птичка, ты же знаешь удел эльфов. Конечно, Мэнел знала. Она прекрасно понимала, что дай она чувствам вспыхнуть изо всех сил, будет только хуже. Душевные муки и боль — вот что будет её ждать. — Ты должна быть храброй, Глиндмэнел, открой Леголасу свое сердце, и возможно, он откроет свое. — Продолжила Анарил, укрывая дочь одеялом. Поцеловав Мэнел в лоб, эльфийка тихо вышла, прикрыв дверь. Несмотря на множество переживаний и мыслей, девушка практически сразу заснула, позволив себе на время забыть о гнетущих душу страхах, отдаваясь в безмятежные объятия сна.

***

Рассвет этим утром был прекрасен. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, оповещая весь мир о приходе нового дня. Прошедший ночью мелкий дождь оставил на деревьях и траве капли, что словно тысячи самоцветов сияли в утреннем свете. День, бесспорно, становился с каждым днём короче. Осень брала весь мир в свою власть, предупреждая холодную и долгую зиму. Однако не прошло и трёх часов, как переменившийся ветер пригнал с Севера тяжёлые грозовые тучи, которые заволокли доселе чистое небо. Еще через четверть часа заморосил дождь, который обещал продлиться весь день. Мэнел проснулась совершенно разбитой. Спокойный сон ночью не дал ей должного отдыха. Ей казалось, что она и не ложилась. Взглянув в окно, девушка разочарованно вздохнула — дождь. Мэнел понимала, что осень не будет заставлять себя ждать, но надеялась ещё несколько недель насладиться тёплым солнцем. Поднявшись с постели, девушка вытащила из сундуков платье с тёплым подкладом. Слишком уж холодным был ветер для её обычных нарядов. Собрав мешающие волосы в косу, эльфийка спустилась в гостиную, где надеялась застать мать. Но вместо Анарил, увидела только записку на тумбе: «Милая, я весь день буду во Дворце, если погода разбушуется, закрой окна.» Отложив записку на место, Мэнел подошла к окну. Дождь моросил всё так же мелко. Вдалеке слышались весёлые голоса эльфиек, что босиком выбегали на улицу, не боясь холода и ветра. Девушки вытанцовывали, беря друг-друга под руки, вставая в хоровод. Внезапно, они остановились и все как одна присели в поклоне. У Мэнел перехватило дыхание, из-за поворота вышел Леголас, учтиво кивая эльфийкам. Резко захлопнув створки, Глиндмэнел отошла от окна, отворачиваясь. Через несколько секунд раздался стук в дверь. Эльфийка не сдвинулась с места, прислушиваясь к звукам снаружи. Она надеялась, что принц просто развернётся и уйдет, она не готова сейчас к разговору. Но Леголас был настойчив. После очередного стука из-за двери послышался голос принца: — Мэнел, я знаю, что ты дома, впусти меня, давай поговорим. Эльфийка тихо подошла, опираясь лбом о дверь, изо всех сил зажмуриваясь. — Если ты не откроешь дверь, я залезу в окно. — Не унимался принц. Зная Леголаса, он точно это сделает. Но Мэнел открывать не спешила. — Леголас, я занята, давай позже всё обсудим. — Как можно более ровным и безразличным голосом произнесла девушка. — Нет, мы поговорим сейчас. — Твёрдо заявил принц и Мэнел сдалась. Вдохнув поглубже, девушка отперла дверь, впуская Леголаса внутрь. Войдя, принц увидел непривычную ему Мэнел, та эльфийка, что стояла перед ним так мало походила на ту, что он знал все эти годы. Мешки под глазами, бледное лицо, без привычного румянца, холодный взгляд, сквозящий безразличием. Принцу захотелось даже передернуть плечами, словно на него повеяло холодом. Эльфийка же изо всех сил сдерживала свои эмоции, стараясь ничем не выдать всё то, что её так беспокоило. — Я не должен был вчера говорить тех слов, птичка, прости меня. Возможно ты права, и я не всегда честен сам с собой. На самом деле Леголас уже не был уверен в том, о чём еще неделю назад мог говорить с полной уверенностью. Мэнел пробуждала в нём эмоции, о которых он не знал, не мог объяснить. Эльфийка медленно подняла глаза не аранена. — Не извиняйся, мой принц, я не должна была влезать в ваши с Тауриэль отношения. Возможно, тогда ты был прав, в любви не может быть третьего. Принц ничего не ответил. Ему было сложно опровергнуть или подтвердить слова девушки. Он лишь заметил: — Мэнел, ты ведь знаешь, что можешь звать меня по имени. На этот раз промолчала эльфийка. Она долго всматривалась в глаза принца, всем сердцем желая найти в себе смелость, чтобы рассказать ему о той неразберихе, что творилась в её душе. — Я хотел отдать тебе это, — после недолгого молчания произнёс Леголас и протянул Мэнел розу. — Зачем? — Не поняла девушка, принимая цветок. — Вчера, когда ты бежала от меня, — на этих словах девушка едва заметно вздрогнула, — она выпал из твоих волос. Я не думаю, что я тот, кому ты бы хотела подарить эту розу. Мэнел опустила взгляд на цветок, проводя по нежным лепесткам. Леголас уловил это движение и едва заметно усмехнулся, ведь лишь этой ночью он делал то же самое. — Спасибо, — тихо проговорила девушка. Принц кивнул, и развернувшись, вышел из её дома. Но не успел он и на десять шагов отойти от дома Мэнел, как эльфийка окликнула его. Стремительно преодолевая расстояние между ними, девушка остановилась перед Леголасом. Не глядя принцу в глаза, Мэнел взяла ладонь аранена в свою и передала тому розу со словами: — Возьми её, мой принц, она принадлежит тебе. Сказав это, девушка поспешно вернулась в дом, оставляя Леголаса стоять рядом с её домом, переваривая только что услышанные слова. После нескольких секунд ступора, принц направился по направлению ко дворцу, ни на секунду не выбросив из мыслей слова эльфийки.