Mon amour, mon ami

Леголас проводил девушку до самого дома. Эльфийку все еще била мелкая дрожь от страха и шока. Перед глазами был Сурэ, которого терзал мерзкий, огромный паук. И страшно было и думать, что такая же судьба могла постигнуть и ее. — Мэнел, взгляни на меня, — попросил Леголас. Девушка подняла на него взгляд и утонула в омуте голубых глаз, которые были сейчас так близко. Во взгляде принца ярко виделось беспокойство — Пообещай мне, — вкрадчиво проговорил он, — пообещай больше не ходить в лес одной. Эльфийка лишь кивнула, не в силах ничего сказать и развернувшись, собралась было войти в дом, но рука принца на запястье не позволила ей этого сделать. Переводя взгляд с руки на лицо Леголаса, Мэнел ждала, что он скажет. Секунды длились, но принц молчал, после чего, словно сбросив какое-то наваждение, отпустил руку девушки и сам зашагал прочь от ее дома. Еще несколько секунд ступора, и лишь когда аранен скрылся за поворотом, эльфийка вошла в дом. Быстро, так, чтобы матушка не увидела ее ободранной руки и колени, вбежав в комнату, девушка скинула с себя перепачканную и кое-где рваную одежду. Обработав раны и смыв кровь, Мэнел надела платье, спускаясь вниз. Через окно девушка увидела Анарил, которая занималась цветами в саду. Прислушавшись, эльфийка улыбнулась. Мама пела песню, которую они сочинили, когда Мэнел была совсем крошкой. Тогда матушка учила её различать растения и травы, и каждый раз, собирая их, они напевали эти незамысловатые строки, непременно улыбаясь при этом. В эту секунду ей как никогда хотелось с головой окунуться в те беззаботные времена, когда её мысли не обременяли чувства, вина. Хотелось вновь, глядя на ацелас, вспоминать песню и радостно срезать растение, кидая его в корзинку маме.

***

Вечер, опустившийся на Лихолесье, застал эльфийку врасплох. Остаток дня девушка провела за тем, что помогала маме в саду, после чего, приготовив ужин и насладившись плодами своей работы слушала, как эльфийка читает стихи. Лишь взглянув на скрывающееся за кромкой леса солнце, Мэнел вспомнила, что обещала встретиться с Тауриэль, поэтому извинившись перед мамой, поспешно выбежала из дома, направляясь в сады. На подступах к садам девушка перешла на шаг, петляя по извилистым тропам, двигаясь к их привычному с Тауриэль месту встречи. Однако то, что она увидела, заставило Мэнел остановиться. На краю фонтана сидела Тауриэль, а буквально в полуметре от нее — Леголас. Ветер уносил их разговор, но он явно был приятным. Тауриэль улыбалась, слушая рассказ принца, а сам Леголас, бродя взглядом по дальней части садов что-то увлеченно говорил. В следующую секунду взгляд Мэнел приковала рука рыжеволосой девушки, которая покоилась на предплечье принца. Сам же аранен придвинулся к Тауриэль, наклоняясь над ней. В эту секунду эльфийке все стало понятно. Стараясь не шуметь, Мэнел направилась в противоположную от фонтана сторону углубляясь в сад, двигаясь к его границе с лесом. Дойдя до своего любимого дуба, эльфийка опустилась в корни раскидистого дерева, поднимая взгляд на широкие ветви. Что же, все случилось именно так, как она и хотела, её друзья сблизились, она должна быть счастлива. Тогда почему же сейчас из её глаз катятся слезы? Почему так болит и стучит сердце? Мэнел бесконечно корила себя за слабость, за то, что не сумела устоять перед Леголасом. Эльфийка сотню раз прокляла в своей голове пресловутые чувства, которые доселе дремали и решили пробудиться именно сейчас. «Может, стоит покинуть Лихолесье…на время», — шептало подсознание. «Отправляйся в Лориэн до следующего лета, магия Светлой Госпожи успокоит разум», — говорило оно. С такими мыслями Мэнел возвращалась домой, с ними же ложилась в постель и они были у нее в голове, когда она погрузилась в царство снов.

***

— А что если она не сумеет понять, Леголас? Я не прощу себе, если птичка будет страдать. В голосе Тауриэль явно читалась печаль. Было уже далеко за полночь, она уже и не помнила, когда в последний раз говорила с принцем так долго. Они сидели возле фонтана, глядя на отражающиеся в водной глади звезды. — Она поймет, Тауриэль, она сама не раз говорила, что желает нам счастья. Это будет трудно, не спорю, но Мэнел сумеет, — принц улыбнулся девушке, сжимая её ладонь. Тауриэль лишь кивнула, словно собираясь с мыслями, после чего прошептала: — В конце-концов, каждый имеет право на счастье.