Сердце для двоих

*** Автобус медленно катился по территории Виндзорского замка, прохладный салон наполнял приятный голос гида, вещавшего историю английских королей. Даты путались в голове, смешиваясь с непривычными европейскими именами и названиями. Спокойной пейзаж за окном успокаивал, разливая в душе приятное ощущение идиллии. Солнечный луч щекотал кожу, немного ослепляя полуденным сиянием. Каору внимательно рассматривал вековую архитектуру и сочную зелень, теснящуюся между каменными изваяниями. Было тепло, легко и немного сонно. Под ухом едва слышно сопел Дайске, периодически обдавая шею горячим шепотом. И это как-то совершенно не раздражало. Наоборот, хотелось податься чуть назад, чтобы спиной ощутить его угловатое плечо. Автобус остановился у часовни святого Георга. Экскурсовод оживился, с воодушевлением рассказывая, что это место захоронения многих английских королей, включая Генриха VIII и Георга VI. Каору уже забросил попытки все это запомнить, решив, что при желании почитает обо всем в интернете. Или спросит Дайске. Они прилетели в Лондон около десяти дней назад по делам. Андо-старший попросил уладить проблемы с партнерами. Его сын увязался следом. Сначала Ниикура злился такому раскладу, понимая, чего именно хочет Дайске. Но тот снова его удивил, не став позволять себе больше, чем того от него ожидали. Проблемы с бизнес-партнерами были улажены на удивление быстро. Каору уже хотел поменять билеты и уехать раньше, но вездесущий Андо его отговорил, уверив, что им обязательно нужно посетить хотя бы часть достопримечательностей страны с такой богатой историей. Не привыкший тратить время попусту Ниикура, долго упираясь, все же вынужден был сдаться, решив, что в этом ничего плохого нет. И вот уже неделю неугомонный Дайске таскал его по всем достопримечательностям, уютным кафе и ресторанам. В гостинице они появлялись только для того, чтобы выспаться, а наутро снова ехали в очередное запоминающееся место. Как оказалось, Андо очень хорошо знает историю Лондона. Он упрямо отказывался от экскурсоводов, предпочитая рассказывать все сам. А Каору уже решил, что этот человек ничем в своей жизни не интересовался. Все-таки несколько лет жизни за границей не прошли для него даром. Сегодня по плану у них стоял Виндзор — средневековый замок, расположенный на обрывистом берегу Темзы, являющийся главной летней резиденцией британских монархов. Видимо, это последнее место, которые они успеют посетить за свой короткий неожиданный отпуск. По этому поводу Дайске сокрушался вчера весь вечер, вываливая на голову уставшего собеседника бесконечный список мест, куда бы он еще хотел его сводить. А так же ему жутко не нравилось, что сегодня им пришлось ехать вместе с группой туристов, потому что это был самый простой способ сюда добраться. Выбравшись из автобуса, Каору вдохнул полной грудью, на мгновение прикрыв глаза. Вышедший следом Дайске, легонько обхватил его за плечи, увлекая за собой в часовню. — Не отбиваемся от группы, молодые люди, — тут же окрикнул их вездесущий гид. Андо раздраженно скрипнул зубами, но улыбнулся, развернувшись ко всем лицом. Каору отметил, как засияла от этого девушка, которая все время пути сидела впереди и постоянно оборачивалась. — Ты сердцеед, Дайске, — с ухмылкой констатировал он. — Что? – не понял мужчина, нахмурившись. — Вон та блондинка, — Каору указал подбородком в сторону девушки. – Всю дорогу с тебя глаз не сводила. Дай внимательно оглядел девушку, которая от радости чуть из трусов не выпрыгнула. — Рад за нее, — он ту же потерял к блондинке интерес. — Как грубо, — фыркнул директор, поднимаясь по широким ступеням. — Као, даже не надейся, я не променяю тебя на нее, — Дайске мягко улыбнулся. — Не начинай снова. — А я и не заканчивал. — Зато я закончил. — Ага, я после того как ты закончил, еще неделю сидеть нормально не мог. Нельзя было осторожнее? Каору мысленно поблагодарил всех и вся за то, что японцев среди туристов нет, и их никто не понимает. — Не сахарный, не растаял, — буркнул он недовольно. — Да, — Дайске кивнул, отчего длинные волосы стекли на лицо. – Но в первый раз можно было бы и аккуратнее. Ниикура сначала не придал этой фразе значения, решив, что на этом можно и закончить бессмысленный разговор. Они осмотрели часовню, апартаменты общественной приемной, украшенные великолепными гобеленами и работами Ван Дейка, Рембрандта и других известных художников, посмотрели на мемориальную часовню памяти принца Альберта, увидели кукольный домик королевы Мери. Время подходило уже к вечеру, когда они без особого воодушевления разглядывали выставку королевской посуды. Слова Дайске всплыли в голове как-то сами собой. От неожиданности понимания, Каору даже остановился, глядя в спину удаляющегося Андо. — Погоди, как первый?! – выпалил директор, нагнав его и грубо развернув к себе лицом за локоть. — Что? – Дай растеряно посмотрел на мужчину. — Ты сказал, что у тебя это был первый раз… Что это значит? — То и значит… — Первый раз со мной или первый раз вообще? Дайске долго смотрел на Ниикуру сверху вниз и молчал. — Первый раз вообще, Као. Я не гей и никогда им не был. Меня мужчины не привлекают. Ты был единственным, с кем мне действительно захотелось, — он сказал это спокойно, чуть повысив голос под конец, будто упрекая. Каору отшатнулся от него, удивленно моргая. Разжал пальцы, освобождая локоть от своей хватки. — Меня пугает твоя реакция, — тихо проговорил Андо. – Это так важно? Это было очень важно по многим причинам. Но главное, Каору искренне полагал, что Дайске просто хотел себе такой вот интересный экземпляр в коллекцию. И Ниикура отчасти оправдывал свой поступок злостью на него за такую безнравственность. А оказалось, что никакой коллекции не было. Это была не минутная слабость, не блажь, он был настроен серьезно. А Каору этого в упор не видел! Замечал только самое плохое и ни на секунду не задумался, что даже такой как Андо может быть искренним в своих чувствах. — Извините, — к ним подошла та самая блондинка, о которой они разговаривали в начале экскурсии. – Вы говорите по-английски? — Говорим, — на родном языке произнес Дайске, но потом поправился. Девушка просияла. — Замечательно. Я немного учу японский, но знаю его не настолько хорошо, чтобы говорить с вами на нем, — она как-то фальшиво засмущалась. – Мне так нравится культура вашей страны. В ней так много всего интересного и необычного. А тут еще и вас встретила. Андо, с которым неоднократно знакомились подобным образом, терпеливо ждал продолжения проникновенной, заранее отрепетированной речи. Сейчас его куда больше интересовал Каору, замерший с застывшей растерянностью на лице. — Я хотела зимой приехать с подругой в Японию на пару недель, ведь зимой там тепло… — Зимой и в Японии холодно, — оповестил ее Дай. — Правда? А мне говорили… — Вы неправильно осведомлены, — прервал он ее. Девушка не растерялась и намеков в упор не замечала. — Все равно мы приедем. Но Япония такая большая страна, что боимся там заблудиться. И там много мест, где бы хотелось побывать, но просто без понятия, с чего начать. Хотелось бы иметь кого-нибудь знакомого, кто бы помог нам с выбором достопримечательностей. — Извините, — Дайске натянуто улыбнулся. – Мы занятые люди, у нас работа с утра до вечера. Боюсь, мы не сможем вам помочь. — Какая жалость, — девушка абсолютно неискренне расстроилась. — Но я вам могу дать мейл своего друга. Как приедете, позвоните ему, он рад новым знакомствам, — Андо с готовностью стал рыться в своей сумке. — Хотелось бы с вами… — Простите, но мой любимый человек не одобрит подобных прогулок с туристами. — Ох, у вас есть девушка? – с разочарованием протянула блондинка. – А как ее зовут? — Каору, — не задумываясь, выдал Андо. Ниикура, все еще стоящий рядом, но не принимавший участия в беседе, подавился воздухом. — Какое красивое имя! – восхитилась их собеседница. — Да, мне тоже нравится, — пробубнил Дайске, уже записывая мейл Шиньи и мысленно извиняясь перед лучшим другом. – Вот, — он вырвал страницу из блокнота. – Позвоните ему. Поверьте, вы не разочаруетесь в знакомстве. Он снова улыбнулся своей фирменной улыбкой, которой невозможно было отказать. Девушка взяла листок с адресом, поблагодарила и ретировалась под уничтожающим взглядом Каору, все еще давившегося натужным кашлем. — Андо, ты охренел? – выпалил он. Мужчина только рассмеялся в ответ. Так искренне и задорно рассмеялся, потянув Ниикуру к автобусу. Ресторан на цокольном этаже отеля практически опустел, лишь пара постояльцев занимали столик в углу. Каору уже третий час восседал на высоком стуле у барной стойки, изредка поглядывая на приветливо улыбающегося бармена, тщательно протирающего стаканы. Периодически он подталкивал к нему рюмку, глухим голосом прося повторить. Причем, он даже не уточнял, что именно, за него решил бармен, щедро плеская виски. Нет, Каору не заливался, поспешно проглатывая все новые порции. Виски был дорогой, с хорошей выдержкой и буквально напрашивался на то, чтобы потягивать его медленно, смакуя каждый глоток. Не так уж много он и выпил, но, как известно, азиату мало надо, чтобы опьянеть. Из головы уже давно выветрились мысли о работе, моральных принципах, даже остатков здравого смысла и воспитания осталось на йоту. Он все мусолил, вот уже час, в пальцах сигарету с приятным вишневым привкусом, который оставался на руках. Не закуривал, лишь смотрел на нее задумчиво, гоняя в голове лишь один вопрос. И все не решался сам на него ответить. Вдали от Японии, от родного дома, от любимого Каи все было гораздо проще. Сейчас Каору понимал, что такое курортные романы. Находясь так далеко от родины, притупляются все чувства и мысли, которые тебя гложут обычно. И все так естественно: дорогой отель, полутемный бар, приятная тишина, отменный виски и долька лимона во рту, а там, на самом верху в номере люкс, Дайске. Интересно, спит ли он? А между тем, сегодня последний день их пребывания в Лондоне. Уже завтра вечером они снова будут в аэропорту Нарита, где их будут ждать две служебные машины. Снова будут видеться только на работе, потому что Каору не позволит приблизиться Дайске к себе, потому что так правильно, так пострадает меньше людей. Но сейчас… Черт, как же хочется подняться к нему. На каком-то уровне детского упрямства доказать, что он достоин быть мужчиной его мечты. И может это что-то действительно изменит. Это нужно им обоим. Вот именно сейчас. В эту ночь. Каору уверенно стукнул стаканом по барной стойке, вызвав удивленный взгляд бармена. Не взглянув на него, соскользнул со стула и направился в сторону лифтов. Поднявшись на верхний этаж, сначала завернул к себе. Зачем-то взглянул на себя в зеркало, вдумчиво изучая свою внешность. Он действительно не понимал, почему из всех мужчин мира Дайске остановил свой выбор именно на нем. Пожав плечами своему отражению, направился в соседний номер. Тихо постучался, гадая, спит ли Андо. Открыли не сразу. Впрочем, Каору был настолько уверен сейчас в своем решении, что достучался бы даже до мертвого. Проявлялось в нем иногда подобное упрямство. — Каору? – в голосе Дайске слышалось такое искреннее удивление, что, казалось, если бы на пороге стояла английская королева, он бы меньше поразился. – Что случилось? На этот вопрос Ниикура не знал ответа. Точнее, знал, но он был таким длинным и путанным, содержащим столько догадок, предположений и собственных мыслей, что излагать бы его пришлось до утра. Вместо того чтобы тратить силы на это, он настойчиво надавил ладонью на голую грудь в обрамлении расстегнутой рубахи, вталкивая мужчину обратно в номер. Дайске подался скорее от неожиданности, недоумевая, что происходит. В таком положении они дошли до середины номера, где располагалась кругля кровать. Андо не делал повторных попыток поинтересоваться, что случилось, разумно посчитав, что это бесполезно. Он все жадно вглядывался в шоколадные глаза, надеясь, что то, что он там видит, ему не мерещится. Они стояли так очень долго, ведя немой диалог, возможно, не особо содержательный, но такой важный им обоим. А потом Каору сделал шаг вперед, оказываясь совсем близко, ломая последние стеклянные преграды. От него приятно пахло виски, лимоном, вишней и Platinum Egoiste. Так незнакомо, но дурманяще приятно. И вкус его губ, дарящий такой неспешный сладкий поцелуй. Боже, Дайске и предположить не мог, что ласка мужчины может быть такой возвышенно прекрасной. Невозможно сдержать едва различимый стон, позволить себе такую слабость, будучи уверенным, что сейчас она, как никогда ожидаема и нужна. Каору едва коснулся его ключиц кончиками пальцев, задевая ворот рубахи, ловя губами судорожный выдох. Скользнул вниз, проникнув под ткань, но не спеша избавляться от нее. Дайске протянул свою руку, чтобы потянуть его на себя, но мягко вывернувшийся Ниикура дал понять, что и этой ночью лидировать будет он. Это будоражило… Неизвестность. Когда стоишь посреди комнаты, чуть ли не разведя руки в стороны, не позволяя себе даже коснуться, и лишь подаешься чужим прикосновениям. И Каору упивался этой беспомощностью, приникая все ближе, чувствуя испуганный стук чужого сердца. Накрыл грудь с левой стороны ладонью. Заглянул в невозможно темные глаза, с наслаждением читая в них все ответы. А потом легко толкнул на кровать. Дайске послушно сел, раздвинул ноги под плавным, но властным движением колена, позволяя опереться на кровать. Ниикура сел на его ноги, снова даря неспешный поцелуй, прижимаясь всем телом, обнимая двумя руками и беспрестанно водя горячими ладонями по спине под рубашкой. А потом и вовсе избавился от этой вещи, стягивая ее медленно, едва цепляя короткими ногтями чувствительную кожу, которая покрывалась мурашками. Язык прошелся по изгибу шеи, заставляя закинуть голову, рука запуталась в длинном каскаде волос, сминая их и оттягивая назад. Дайске чувствовал себя беспомощной куклой. С наслаждением ощущал, как его кукловод хочет его, как дарит ему истинную нежность. Невозможно представить, что этот человек способен хоть на какую-то ласку. Особенно, если на себе ранее уже ощутил всю его грубость и жестокость. Но сейчас это действительно восхитительно и непередаваемо приятно. И так, оказывается, правильно – выгибаться под прикосновениями мужских ладоней, задевающих слишком чувствительные места, которые всегда обходят стороной женщины; подаваться навстречу, ощущая жар сильного тела; закидывать голову все ниже, дрожа от влажных губ на подбородке, шее, ключицах, груди; тихо постанывать, не закусывая собственных губ, не сдерживая наслаждения. Каору неожиданно разжал руки, позволив Даю безвольно упасть на кровать, не чувствуя больше поддержки. Но лишь на секунду потерять с ним контакт. Наклониться, вновь целуя, только уже жадно, требовательно, до нехватки воздуха в легких, покусывая и посасывая губы. И все ниже, оставляя видимые красноватые отметины на горящей коже. Так приятно осознавать, что он принадлежит только тебе. И только ты способен подарить ему ощущения, о которых он и не ведал раньше. Язык провалился во впадинку пупка, вызвав напряжение пресса и попытку уйти от такого наслаждения. Слюна растянулась по линии низких джинсов, заставляя дышать тяжелее и все-таки закусывать губы. А потом понимать, что может быть еще лучше, еще приятнее, еще интимнее, когда Каору прекращает тянуть наслаждения и целовать только внутреннюю сторону бедер. Путаясь в его тяжелых и гладких волосах, Дайске, совсем осмелев, толкался все глубже, сжимая веки до ярких кругов перед глазами. И с сожалением вздохнул, когда горячий плен рта растворился в новых поцелуях. Жадно впиваясь в губы, он вжимался все сильнее в еще полностью одетого Каору, настойчиво требуя продолжения. Ниикура отстранился, снимая с себя одежду и скидывая ее на пол. Они не погасили в комнате свет, что позволяло рассмотреть его обнаженное тело, чего не мог позволить себе Дайске в прошлый раз. Наконец, можно ощутить под ладонями упругую гладкую кожу, сжимать и гладить плавные изгибы фигуры. Каору мягко скинул его руки, наклонившись к своим джинсам, при этом умудрившись изогнуться в странной, но такой сексуальной позе, что Андо не выдержал, со стоном откинулся на кровать, прикрывая глаза. Любовник вернулся в его объятия очень быстро. Обхватил за талию, подтягивая Дая повыше на кровать. И снова поцеловал, раздвигая длинные ноги, медленно водя по бедрам раскрытыми ладонями, будто успокаивая. Дайске понятия не имел о подробностях секса геев. Как-то никогда не интересовался подобным. Поэтому полностью доверился своему опытному партнеру. Тонкие губы в очередной раз заскользили по телу вниз, коснувшись возбужденного члена, а потом еще ниже. Андо распахнул глаза от неожиданности, рвано выдохнул и весь сжался, чувствуя язык там, где совершенно не привык. Но стоны, вырывающиеся из горла, выдавали то, насколько его телу это приятно. А руки Каору неожиданно стали вездесущими, умудряясь ласкать все тело. И Дай сдался, снова прикрыв глаза, постепенно перестав зажиматься и пытаться отдалиться. Он старался поймать чужие ладони своими, но они выскальзывали из влажных пальцев, продолжая дарить наслаждение. — Боже… Као… — Андо почти всхлипнул, едва не подавившись слюной. Ниикура отстранился, с удовольствием глядя на разомлевшего любовника, такого доступного и открытого. От ощущения собственной власти над ним темнело перед глазами и пересыхало во рту. Он потянулся к тюбику смазки, который захватил из собственного номера. Дайске не открывал глаз, поэтому не видел, лишь снова сжался, почувствовав скользкие пальцы, и застонал от боли, когда они проникли глубже. Но легкие прикосновения губ к животу дарили спокойствие и убеждение, что все должно быть именно так. Каору целовал бедра, возвращался к члену, заставляя не забывать о своей нежности. Сейчас он действительно любил этого мужчину, так доверчиво подающегося к нему. Вынув пальцы, оперся на руки, практически ложась на него, ощущая, как сжались ноги с обеих сторон от его бедер. Позволил обнять себя, прижать к себе в поисках уверенности. Так трогательно и невинно. Теперь Каору не сомневался, что действительно первый. Осознание этого пьянило и распаляло сильнее. Каждый мужчина подсознательно стремится быть первым у дорогого сердцу человека. — Посмотри на меня, — голос хриплый и низкий. Ему было важно видеть глаза именно в этот момент. Дайске послушно распахнул глаза. Они впервые смотрели так друг на друга: открыто, не таясь, выплескивая чувства и даря нежность. Каору проник медленно, плавно, но все равно не мог избавить любовника от неприятных ощущений. Дай застонал прерывисто и жалобно, будто сетуя на боль. Но тут помочь он ничем не мог. Постепенно нежность переросла в ненасытность. Андо вошел во вкус, подаваясь навстречу, требуя больше, захлебываясь поцелуями, царапая тонкую кожу и выгибаясь. Ему хотелось глубже, сильнее, быстрее. Он закрывал глаза, кусал губы свои или чужие, ему было не важно. От зажатости и неуверенности не осталось и следа. И это было потрясающе. Кровать под ними коротко и противно скрипела, но никто не обращал на это внимания. Тела прилипали друг к другу, зубы, губы, языки оставляли следы на телах, но и этого было мало. Становилось жарко, не хватало воздуха, несмотря на то, что кондиционер исправно охлаждал и ионизировал просторную комнату. Каору откинулся на спину, потянув Дайске на себя, заставив развернуться к себе спиной. Партнер жадно опустился на член, не подумав, что это больно. Застонал, сильно выгнувшись, касаясь длинными волосами бледной кожи. Оперся руками на кровать, с обеих сторон от боков Ниикуры, который с силой сжал его бедра, быстро насаживая его на себя. Ощущая щекочущие кончики длинных волос на лице, Каору даже не пытался их убрать, продолжая сжимать ладони, будто прилипшие, на тонкой коже бедер. Сквозь темные густые пряди проглядывались длинные напряженные мышцы спины, красиво перекатывающиеся при каждом движении. Хотелось коснуться их, почувствовать силу, но не дотянуться. Он согнул колени, позволяя Даю опереться на них, разрешая двигаться самому, даря возможность быть владельцем собственного тела. Водил пальцами по выпирающим позвонкам, гладил копчик. А потом сел, прижимаясь к спине. Подогнул под себя ноги, обхватывая любовника за грудь, притягивая к себе вплотную. Прерывисто дышал в густую копну волос, которая липла к плечам, мокрому лицу и ключицам. Кусал мочку уха, целовал и облизывал шею. Дайске надрывно хрипел, двигаясь все быстрее, и кончил, сжимая ладонь Каору, и его самого в себе, заставляя последовать за собой. Они еще долго сидели на затекших ногах, обнимая друг друга и стараясь восстановить дыхание. А потом уснули, запутавшись в покрывале, и не отпуская друг друга. Без мыслей и сожалений, просто провалились в слепящую негу. Наутро Дайске не обнаружил возле себя Каору. Ни разочарования, ни обиды он не почувствовал. Скорее, воспринял это как данность. Наверное, он так и думал. Нет, не думал, вчера он вообще мало о чем думал, лишь наслаждался. Ночью все казалось таким естественным и правильным. Будто они не первый раз занимаются любовью. Не сексом, а именно любовью. Казалось, что они единое целое, люди, созданные именно друг для друга. И никак по-другому. Развалившись на кровати, Андо еще долго прислушивался к своим ощущениям. Нет, в прошлый раз все было совершенно не так. Даже сравнивать не стоит. И зря он думал, что Каору – это черствый, вечно собранный и до жути правильный. Каору именно такой, каким он был этой ночью – нежный, внимательный и властный одновременно. Утренний душ принес какую-то свежесть и душевный подъем. Дайске сам себе не мог объяснить, откуда у него такой энтузиазм и жизнерадостное настроение. Он не злился на Каору и ничего не ждал от него. Придирчиво подбирая одежду, неспешно натягивал ее на себя. Вышел из номера, столкнувшись с вежливой горничной. Прошел мимо двери Ниикуры, откуда-то прекрасно зная, что его там нет. Спустился в ресторан. Было еще очень рано, и народу было немного. Каору обнаружился за крайним столиком у широкого окна. Помешивая зеленый чай, он бездумно смотрел в окно, походу даже не понимая, что делает. Андо подошел к нему, упав на противоположный стул и тут же поморщившись. — Утро, Као, — произнес он, подтягивая к себе меню и пачку директорских сигарет. Тот очнулся, отчужденно глядя на собеседника и лишь кивнув на приветствие. Дайске заказал себе плотный завтрак, ощущая сильный голод, подумав, заказал то же самое и Ниикуре. В ожидании завтрака они оба молчали. Каору все не смотрел на Дая, а тот в свою очередь внимательно изучал каждую черточку его лица. — Жалеешь? – наконец, спросил он, закуривая. Собеседник одарил его тяжелым взглядом, вызвав легкую усмешку. — Согласись, Као, после того, как ты свалил из моего номера, а теперь игнорируешь, я вправе на тебя обидеться. Наверное, даже если я сейчас вмажу тебе от души, то ты не посмеешь меня в чем-то обвинить, — Дайске говорил непринужденно, но теперь понимал, как описать собственное состояние. Тихая истерика. Он просто понимал, что снова теряет Каору, даже не ощутив власть обладания им. Ведь ничего не изменилось, только все запуталось окончательно. Теперь он знает, что Ниикура бывает и иным, и такой он нравится ему еще больше. Ему теперь мало того, что получил. Хочется больше, постоянно чувствовать его присутствие, знать, что этот человек твой. Только решение не от Дайске зависит. Ему придется стоять в стороне, ожидая решения и с ненавистью ощущать свою беспомощность. Все что зависело от него, он сделал. — Тебе нравится быть со мной, — не вопрос, утверждение. Андо с усмешкой подумал, что слишком хорошо стал понимать Каору. Можно смело идти работать личным психологом директора. — Я не просто новое, я кардинально новое, правда? – Дайске подался вперед, заставляя мужчину взглянуть в глаза. – Я противоположность Каи? Все, что тебе не хватало в Ютаке, ты нашел во мне, так? А все, чего нет во мне, есть в нем, нэ? Для тебя нет идеала в одном человеке, зато мы с Каи вместе являемся твоим идеалом, да? Андо снова откинулся на спинку стула, сильно затянувшись. Нервный смешок сорвался с губ. — Можешь не отвечать на все эти вопросы, я и так знаю, что это правда. Только скажи мне одно, — Дай склонил голову, пытаясь уловить все эмоции на лице напротив. – Ты жалеешь об этой ночи? Каору не спешил с ответом, отведя взгляд. Сжимая в руке телефон, он тихонько стучал им по столу. А потом неожиданно быстро поднялся. — Не жалею, — уверенно произнес он и ушел, оставив Дайске одного.