dangerous games

Противный холодок пробегает по спине, когда до меня наконец доходит, какую глупость я совершила, оставив жениха и любовника в обществе друг друга. Нервно поправляю и без того идеально уложенные волосы и шумно выдыхаю, эгоистично рассчитывая на милосердие Квона. Молюсь, чтобы он держал язык за зубами, и в то же время ловлю себя на том, что крошечная часть моего сознания готова к любым наказаниям, лишь бы эта пытка прекратилась, потому что с каждым днем притворство дается мне все сложнее. Резко мотаю головой, словно прогоняя внезапное наваждение. Нарваться на гнев отца мне попросту не хватает духу. Жалкая трусиха. Выхожу из дамской комнаты и замираю, наткнувшись взглядом на стоящего напротив Джиёна. Молча подходит ко мне, хватает за предплечье и тянет за собой. Не успеваю ничего толком сообразить, как мы оказываемся за дверью подсобки и он, сжимая мой подбородок пальцами, впечатывает меня в стену. — Интересная у нас вышла встреча, не находишь? — он наклоняется непозволительно близко, так, что я пытаюсь отвернуться, дабы не поддаться изнуряющему желанию освежить на своих губах вкус его поцелуя. Но Джиён не разрешает мне пошевелиться, сжимая подбородок сильнее, отчего я рвано втягиваю воздух, ощущая неприятную боль. — Значит, сегодня тебя зовут Ли? Глаза привыкают к полумраку неуютно узкой комнаты, и я отчетливо вижу на его лице холодную, язвительную полуулыбку. — Мне больно, Джиён-а, — почти шепчу и стыдливо прикрываю глаза, мысленно ругая себя за безвольность. Потому что, несмотря на своего жениха, сидящего в зале, я до дрожи в коленках хочу ощутить приятные касания сильных джиёновских рук на своих бедрах. Хочу целовать его с таким остервенением, чтобы потом саднили губы, еще долго напоминая о сладком забвении. И как последняя шлюха, готова отдаться ему прямо сейчас в этой долбанной подсобке. — Блять, — Джиён резко впечатывает ладонь в стену рядом с моим лицом, и я вздрагиваю, каждой клеточкой тела чувствуя его напряженность. — Тебе больно! — голос Джиёна пропитан чуть уловимой ноткой горечи, и внизу живота приятно тянет от мысли, что, возможно, он тоже страдал все это время. Чертова эгоистка. — Что ты знаешь о боли? Ты… И я сдаюсь, не в силах совладать с безумством, на которое меня толкает его горячее дыхание прямо по моим губам. Чуть привстав на носочки, впиваюсь в его губы, жадно целуя. На считанные секунды он теряет контроль над ситуацией, поддаваясь моему безумному порыву — чувствую, как его пальцы, сжимающие мой подбородок, расслабляются. Джиён позволяет себя целовать, и я, пользуясь его замешательством, пытаюсь обнять его. Он вздрагивает от этого прикосновения и резко отталкивает меня. — Что ты, мать твою, творишь? — чуть отшатывается назад и проводит тыльной стороной ладони по своим губам, словно желая поскорее стереть с них мое присутствие. Меня как будто обдает ушатом ледяной воды от колкой догадки, что я ему противна. Опускаю взгляд и закусываю губу от досады на саму себя. А на что, собственно, я надеялась, целуя его? Я врала Джиёну с самого начала, давала пустые надежды и обещания, а совсем недавно у него на глазах называла другого парня своим «милым». Вранье раскрыто, и у меня попросту нет никакого права ждать от Джиёна понимания. — Джиён-а… — на самом деле мне хочется сказать, что я искренне сожалею о том, что врала ему с первой минуты нашего знакомства, что очень сильно скучала без него и что по сто раз на дню смотрела на номер его телефона, не решаясь нажать на вызов. Но единственное, что могу выдавить из себя — его имя. — Рад, что хоть имя мое запомнила, — фыркает он. — Интересно, а твой крендель знает, что в прошлом месяце тебя звали Хери? Я резко поднимаю на него испуганный взгляд. — Ты что-то сказал ему о нас? — вопрос срывается прежде, чем я успеваю подумать о чувствах Джиёна. Тут же смолкаю, понимая, что мои опасения не беспочвенны: на мгновение он теряется, всем своим видом показывая, что совсем не это хотел от меня услышать. Но стоит отдать ему должное — его актерское мастерство на высшем уровне: уже в следующую секунду его лицо принимает холодное, непроницаемое выражение. — Тебя только это волнует? — зло усмехается парень, вперив взор куда-то в сторону. — Не стоит переживать, мы с ним очень мило побеседовали, не затрагивая тему нашего с тобой траха в Макао. — Джиен-а, я не хотела… — не взирая на стальной тон Джиёна, я пытаюсь взять его за руку. — Вот только не надо этой хуйни, — он смахивает с себя мою ладонь, отшатываясь, как от прокаженной. — Я все понял. Удачи. Распахивает дверь, поспешно выходя из подсобки, и я чувствую, как слезы начинают стекать по щекам. От брезгливого тона, которым Джиён сказал последнюю фразу, становится трудно дышать. Хочется кинуться вслед за Джиёном, сказать, что без него медленно сгораю день за днем. Хочется кричать и рвать на себе волосы от того, что моя жизнь катится к чертям, но я тяну губы в вымученной улыбке, отчетливо понимая, что заслужила. Сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в кожу, и спустя пару минут выхожу вслед за Джиёном. Даже не хочу думать о том, как объяснить Чунмёну свое поведение, в мыслях полнейший хаос. Знаю только одно: сейчас я хочу домой. — Ты в порядке? — спрашивает жених, стоит мне подойти к столику. — Извини, но я пойду. Что-то мне совсем плохо, — хватаю сумочку и, несмотря на то, что соблазн посмотреть в сторону, где сидит компания Джиёна, и встретиться с его взглядом катастрофически велик, все же не поднимая головы, направляюсь к выходу. — Ли, постой, я провожу тебя, — Чунмён хватает меня за запястье, но тут же вспоминает, что нужно еще заплатить за ужин. Просит меня подождать, на что я киваю, продолжая идти. Оказавшись на улице, бегу к только что подъехавшему такси. Сажусь на заднее сидение и называю водителю адрес своей квартиры. Машина незамедлительно трогается с места как раз в тот момент, когда Чунмён растерянно разводит руками, почти добежав до такси. Жестом показываю, что позвоню ему, и устало откидываюсь на сидение. Закрываю глаза и почти физически ощущаю боль где-то в районе груди. В голове звенящая пустота, отчего не могу сконцентрироваться на чем-либо. В сумочке начинает вибрировать мобильный, и я попросту игнорирую его — уверена, что это Чунмён. Что я ему скажу? Признаюсь, что сегодня мое сердце разбито вдребезги? Или что моим играм точно пришел конец? Мысленно пытаюсь внушить себе, что все это к лучшему. Мы с Джиёном встретились на опасной территории, и в итоге все сложилось более чем благополучно: Чунмён так и остался в неведении о похождениях своей невесты на стороне, а Джиён собственноручно расставил все точки над «і». Лучше и не придумаешь. Внезапно задаюсь вопросом, что было бы, не встреть я его вообще? Отрицательно мотаю головой. Нет, об этом даже думать страшно. Прямо сейчас хочу залезть к нему в голову и узнать о его чувствах ко мне, а потом рассказать, что на самом деле чувствую я. Еще безумно хочется услышать его милое сопение, лежа у него под боком. Смотреть на его беззаботное, чуть помятое ото сна лицо и играть с его ресницами, хохоча с того, как он недовольно морщит лоб. До моей недавней поездки в Макао я больше полугода ни с кем не встречалась, даже не флиртовала. Лишь время от времени ходила с Чунмёном на свидания. Казалось, что я начала свыкаться с его обществом и думала, что окончательно со всем смирилась. Но Джиён перевернул мою пресную жизнь с ног на голову, просто предложив мне свою зажигалку в лобби нашего отеля… Меня настолько поглощают мысли о Джиёне, что я громко вскрикиваю, хватаясь за переднее сидение, когда машина резко тормозит прямо посреди моста. — Долбанный придурок! — таксист в сердцах выкрикивает ругательства в адрес водителя черного Бентли, перегородившего нам дорогу. Пытаюсь привести сбившееся дыхание в норму, испуганно всматриваясь в лобовое стекло, в надежде узнать, что происходит. Но не успеваю и глазом моргнуть, как дверца с моей стороны распахивается. — Выходи! Скорее! — глядя куда угодно, лишь бы не на меня, Джиён произносит тоном, не терпящим возражений, и, вскинув голову, раздраженно трет виски пальцами. — Х-хорошо! — растерянно хлопаю ресницами, не веря своим глазам. Послушно киваю и уже одной ногой ступаю на асфальт, когда таксист недовольно бормочет, что надо заплатить за его услуги. Джиён достает из кармана купюру и бросает ее на сидение, после чего хватает меня за руку и тащит в свою машину. А я не вырываюсь, наоборот, стараюсь не споткнуться, спеша за молодым человеком. Даже не задумываясь о последствиях, забираюсь на заднее сидение его иномарки и молча жду, что он предпримет. — Поехали, — приказывает он водителю, и машина трогается с места. — Послушай, Джиён-а… — начинаю я, и он тут же поднимает руку, жестом давая понять, что слушать ничего не желает. И я, как по мановению волшебной палочки, смолкаю. Мне вообще начинает казаться, что я готова сделать все что угодно, выполнить любое его указание, лишь бы он перестал злиться на меня. — Как тебя зовут на самом деле? — Джиён смотрит на меня так, словно от моего ответа зависит чья-то жизнь. — Ли Соль, — отвечаю быстро, как солдат перед старшиной. — Шин Ли Соль, — добавляю сразу же. — Но я не люблю когда меня так называют. Мне больше нравится сокращенно — Ли. Почему-то начинаю глупо улыбаться, хотя несколькими минутами ранее готова была взвыть от досады. Джиён явно хочет сказать что-то еще, но меняет свое решение, когда наши взгляды встречаются. Вместо слов он вдруг касается ладонью моей щеки. Придвигается непозволительно близко, и я замираю, стараясь даже не дышать. Чувствую, как мое сердце пускается в пляс, тотчас норовя выпрыгнуть из груди. Я не шевелюсь, даже когда он проводит пальцами по моим губам. Смотрю на него, как завороженная, пытаясь запомнить каждый миллиметр его чертовски привлекательного лица и рвано выдыхаю, когда он притягивает меня за шею к себе. — Что ты со мной делаешь? — шепчет он, накрывая мои губы своими, и я бесстыдно отвечаю на поцелуй, обвивая его шею руками. Забываю о всех запретах и полностью отдаюсь его власти, чувствуя, как меня начинает переполнять странное, отрывающее от реальности желание раствориться в Джиёне полностью и бесповоротно…