Тихая Принцесса

— Что, чёрт возьми, ты тут делаешь?! — вырвалось у Люси с явным недовольством, и голос её дрогнул от возмущения. Она резко приподнялась на локтях, трава под ней зашелестела, а солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, на мгновение ослепили её.  Глаза широко распахнулись, в них читалось неподдельное изумление. Это место она считала своим личным убежищем, куда никто не смел вторгаться. Ни разу за все эти месяцы она не встречала здесь ни единой живой души. А теперь вот он, какой‑то нахальный паренёк, будто бы нарочно игнорирующий все «нельзя». Мысли вихрем крутились в голове: Как он сюда добрался? Как нашёл меня? Неужели следил? Она невольно сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Пальцы слегка дрожали то ли от гнева, то ли от неожиданности. — Э‑эй, погоди, погоди! Не так быстро, — Нацу поспешно убрал руки и поднял их в примирительном жесте, словно пытался показать: «Я не опасен, всё в порядке». Его ладони были широкими, с заметными мозолями, будто он часто занимался чем‑то физическим. Он слегка наклонил голову, и прядь непослушных розовых волос упала на лоб, придавая ему ещё более безобидный вид. Но когда он вновь распахнул глаза, его взгляд, хоть и осторожный, показался Люси неприятно пронзительным. В этих глазах таилось что‑то неуловимое, будто он пытался что‑то разглядеть в самой глубине её души. Будто пытался прочитать. Люси ненавидела этот изучающий взгляд. Так на неё смотрели те, кто считал её странной, кто насмехался над её идеями и детским восторгом в глазах. Они всегда были недоброжелательны, то ли из зависти к её неугасаемой вере в чудо, то ли из страха, что она выкинет что‑нибудь непредсказуемое. Она помнила, как однажды, ещё в начальной школе, показала одноклассникам свой первый набросок фантастического существа. Вместо восхищения получила лишь насмешливые ухмылки и едкие комментарии: «Ты что, всерьёз веришь в эту ерунду?» Тогда она впервые почувствовала, как больно бывает, когда твои мечты топчут чужие слова. Люси пыталась измениться, подстраиваться, быть «как все». Но быстро поняла: она не станет другой. Это мир должен измениться, а не я. Сейчас ей совсем не хотелось разбираться с этим пареньком, которого знает от силы день. Не хотелось, чтобы он смотрел на неё свысока, выискивая подтверждения мерзким слухам о её «неуравновешенности». Она поспешно отвела взгляд, привычно обхватив себя за плечи, словно пытаясь согреться не столько от прохлады, сколько от неприятного ощущения чужого внимания. Но вдруг серьёзность на лице Нацу растаяла. Он непринуждённо прикрыл глаза, сцепил ладони на затылке и широко, по‑детски улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли насмешки, только искренняя, почти детская радость. — Просто понимаешь, я недавно сюда переехал, ну и решил прогуляться, зайти в лес, посмотреть, куда какие тропинки ведут… — Он неловко почесал затылок, и Люси заметила, что его пальцы слегка испачканы землёй, будто он действительно бродил по лесу без цели. — А потом увидел луг среди деревьев. И тебя — спящую у дерева. Подумал, вдруг тебе стало плохо или ещё что… Я, конечно, в медицине не шарю, но решил подойти. Ты в норме? Закончив, он протянул ей руку, предлагая помощь. Его ладонь казалась тёплой и немного шершавой, а в глазах читалась неподдельная забота. Люси несколько секунд недоверчиво разглядывала эту «руку помощи», словно пытаясь понять, не скрывается ли за этим жестом какой‑то подвох.  Потом твёрдо произнесла: — Нормально. Я могу встать сама. Она отодвинула лежащий на ногах дневник, потрёпанный, с обложкой, украшенной выцветшими узорами, оперлась рукой о траву и поднялась. Трава под пальцами оказалась прохладной и слегка влажной, а земля приятно пружинила под ногами. — Как знаешь, — пожал плечами Нацу. Ещё находясь в лёгкой дрёме, Люси принялась отряхивать одежду от листочков, букашек и пылинок. Она провела рукой по штанине, стряхивая крошечные травинки, потом поправила воротничок блузки, который слегка сбился во время сна. Тем временем небо стремительно менялось. Ещё пару часов назад лёгкий ветерок лишь игриво подергивал прядки волос и края одежды, но теперь он набирал силу. Высокие деревья гнулись и поскрипывали под его напором, а едва пожелтевшие листья срывались и уносились прочь, кружась в безумном танце. На смену ветру пришли тяжёлые тучи, они ползли по небу с угрожающей скоростью, грозя разразиться ливнем в ближайшие минуты. Люси взглянула наверх и тут же поняла: если не уйти прямо сейчас, она промокнет до нитки. А болеть в первые дни учёбы и пропускать новые темы совсем не хотелось. Она невольно поёжилась, представив, как ледяные капли стучат по спине, а одежда прилипает к телу. — Слушай, Люси, ты странная, — вдруг выдал Нацу. Его голос прозвучал неожиданно мягко, без тени насмешки. Люси замерла, ошарашенная и возмущённая одновременно. Она лишь удивлённо распахнула рот и метнула в него осуждающий взгляд, в котором читалось: «Ты серьёзно?» — Но про меня тоже самое говорят, — невозмутимо продолжил он, пожав плечами. Его движения были лёгкими, почти небрежными, но в них чувствовалась какая‑то внутренняя уверенность. — Та книжка, что лежала у тебя на ногах, — это дневник, да? Можно взглянуть? Люси изогнула бровь, мысленно спрашивая: «Ты серьёзно? А от своей наглости не задохнёшься?» Она невольно сжала ремешок сумки, чувствуя, как под пальцами проступает узор тиснения. — Да ладно тебе, по нему видно, что он не о личном, а о чём‑то другом, — лукаво улыбнулся Нацу, обнажив все тридцать два зуба, словно мультяшный лисёнок. Он протянул руку, ожидая ответа, и в его глазах плясали озорные искорки. Люси была в полном замешательстве. Этот парень удивлял её с каждой секундой всё больше. И правда, дневник не был о её переживаниях или повседневных делах. Нацу, видимо, успел мельком увидеть открытые страницы с зарисовками магических существ, которых Люси недавно встретила. На одной из них красовался изящный силуэт лесного духа с глазами, похожими на звёзды, на другой грозный облик горного тролля с каменными кулаками. Возмущение и удивление нахлынули с новой силой, но Люси быстро спрятала эмоции за маской безразличия. Фыркнув, она достала из сумки дневник. Его обложка слегка потрёпана, но всё ещё сохраняла следы былой красоты, и протянула его Нацу. Тот неспешно пролистал страницы, иногда задумывался, а порой хихикал, будто читал не записи о мистических созданиях, а сборник анекдотов. Его пальцы осторожно перелистывали страницы, будто боялись повредить тонкие листы. Он задерживался на каждом рисунке, внимательно изучая детали, а иногда даже проводил пальцем по контурам, словно пытаясь ощутить их рельеф. Люси молча наблюдала за ним, гадая, не разнесёт ли он завтра по школе слух о том, что «полоумная Люси Хартфилия» окончательно тронулась умом, рисуя монстров и составляя их каталоги. Она нервно поправила прядь волос, упавшую на лицо, и сжала кулаки, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Наконец Нацу дошёл до последней исписанной страницы, она была заполнена лишь наполовину, ведь именно над ней Люси и уснула. Он закрыл книгу и молча вернул её хозяйке. Его лицо в этот момент было непривычно серьёзным, а в глазах мелькнуло что‑то, что Люси не смогла разобрать. Люси готовилась к любой реакции, но только не к той, что последовала. — Я как‑то раз столкнулся с призраком‑псом, который охраняет кладбище. Знаешь, он совсем не был агрессивным. А ещё надо исправить страничку с Лешим,там есть неточности, — словно обсуждая самые обычные вещи, выдал Нацу. Его голос звучал так спокойно и уверенно, будто он говорил о погоде или расписании уроков. Люси потеряла дар речи. Она просто не знала, что сказать. Её глаза широко раскрылись, а губы слегка приоткрылись, будто она хотела что‑то произнести, но слова застряли в горле. Заметив её замешательство, Нацу продолжил: — Я тоже веду такие записи. Могу поделиться — но не за бесплатно. Его улыбка стала чуть шире, но в ней не было ни капли насмешки. Скорее, это была улыбка человека, который наконец нашёл того, кто понимает его увлечение. — Ну и чего же ты хочешь? — настороженно спросила Люси. Её голос звучал чуть тише, чем обычно, а пальцы непроизвольно теребили край юбки. Нацу уставился на неё с глупой улыбкой и сияющими глазами. В этот момент он выглядел как ребёнок, которому пообещали подарок. — Хочешь, чтобы я носила тебе обед в школу? — начала с самого простого варианта Люси. Она попыталась придать голосу небрежность, но в нём всё же проскользнула нотка настороженности. Пальцы невольно теребили край юбки, вырисовывая на ткани невидимые узоры. Нацу отрицательно помотал головой, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Деньги? — предположила Люси, приподняв бровь. Снова моток головой. Он лишь игриво улыбался, ожидая новых предложений, словно наслаждался этой игрой. Люси начинала терять терпение. Внутри нарастало раздражение, она не любила, когда её время тратили впустую. Кулачки невольно сжались, и если бы перед ней был стол, она бы точно по нему хлопнула. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение, и окинула Нацу пристальным взглядом: в его улыбке не было ни капли насмешки, лишь искренний интерес и… что‑то ещё, неуловимое. Идеи иссякли. Оставался лишь один вариант, о котором она совсем не хотела думать, и уж тем более произносить вслух. Щеки мгновенно залило румянцем, а голос предательски дрогнул: — Р‑раздеться? — выпалила она и тут же отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. — Что? Нет! — с совершенно невинным видом воскликнул Нацу, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Мне всего лишь нужна твоя помощь с домашкой… Не понимаю, как ты не догадалась, я думал, ты умная. В воздухе повисла неловкая пауза. Люси почувствовала, как внутри закипает гнев. Он что, всерьёз считает это шуткой? Её глаза, потемневшие от раздражения, метнули в него молниеносный взгляд. Наверное, ему стоило пожалеть о последних словах, но было уже поздно. Коричневые глаза Люси сверкнули гневом, а губы сжались в тонкую линию. Нацу подавился глупым смешком, явно осознав, что переборщил. — Ладно, прости, я просто пошутил, — поспешно добавил он, поднимая ладони в примирительном жесте. Люси, всё ещё недовольная, нехотя выдавила: — Хорошо, я тебе помогу. Она закатила глаза, стараясь скрыть смущение за показной небрежностью. Внутри же бушевала целая буря эмоций: от раздражения до странного, пока ещё неясного любопытства. — Отлично! — радостно воскликнул Нацу, и его лицо озарилось такой искренней, почти детской радостью, что Люси на мгновение растерялась. — Тогда я принесу его тебе завтра. В ответ он услышал лишь короткое мычание, означавшее согласие. Люси молча поправила ремешок сумки, стараясь не смотреть ему в глаза. Тем временем ветер крепчал. Листья шелестели, словно перешёптывались между собой, а высокие деревья раскачивались в безумном танце, будто пытались вырваться из земли. Воздух наполнился запахом приближающейся грозы: свежим, острым, почти электрическим. Повисло неловкое молчание. Люси смущённо отводила взгляд, размышляя, правильно ли она поступила и как теперь будет помогать ему с домашкой. В голове крутились вопросы: Что, если он просто издевается? Или действительно нуждается в помощи? Она нервно поправила прядь волос, снова упавшую на лицо, и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить разыгравшиеся нервы. Нацу снова открыл дневник. Теперь он не просто пролистывал страницы, а внимательно вчитывался в каждое слово, совершенно не замечая её смущения. «Пригласить его к себе домой?» — мелькнула мысль. Щёки снова вспыхнули, и Люси тут же отбросила её: «Ну уж нет! Не заслужил». Она представила, как он будет расхаживать по её комнате, разглядывать книги на полках, задавать вопросы… Нет, это было бы слишком. Да и отец будет против… Громко захлопнув дневник и убирая его в рюкзак, Нацу прервал её размышления: — Эй, Люси, может, уже пойдём? Гроза вот‑вот начнётся. Смущение мгновенно испарилось. Она гордо повернулась к нему, стараясь выглядеть уверенной: — Да, пойдём. Я не хочу промокнуть. Люси быстро собрала разбросанные на траве вещи, застегнула рюкзак и закинула его на плечо. Движения были резкими, но точными, словно она пыталась скрыть волнение за деловитостью.