Последний шанс.

Утро встретило девушку не самым лучшим образом, ибо электронный будильник, заведённый ею ещё с вечера, сломался и не зазвенел, обрекая девушку на очередной выговор из-за опоздания. — Твою мышь, Дашка, мы проспали! — завопила рыжеволосая, залетая в комнату и тормоша подругу за плечи. От громкого крика Юли шатенка подскочила на кровати, сонно потирая глаза. — Дашка, блин! Чего сидишь? Собирайся быстрее! — опять прокричала Комиссарова, но уже из ванной. Канаева, опрянув ото сна и поддаваясь приступу лёгкой паники, торопливо начала рыться в шкафу, поспешно вывалив всю одежду на пол. Утро обещало быть недобрым.

***

Две девушки буквально залетают в огромное здание «Элеона» и, пытаясь быть как можно незаметнее, пробираются в комнату для горничных. Разумеется, надеясь на авось, чтоб их никто не заметил, они, громко выдохнув, открывают заветную дверь. Чуда не произошло. На девушек тут же уставились пар десять глаз. Они обе виновато опустили головы, пятясь назад. — Какие люди к нам пожаловали! — мужской голос. О нет! Нет, нет, нет! — Здрасьте, Павел Аркадьевич, — как всегда бодро и с улыбкой произнесла Юля, — Валентина Ивановна, прекрасно выглядите. Дарья не поднимала глаз, потому что даже так чувствовала его взгляд на себе. — Явились, не запылились! — выкрикнула Валентина Ивановна. — Где валандались пол утра? Тут не нашлось, что ответить даже у Юли. Сказать «проспали» — слишком банально. А никакой другой отмазки в голову и не лезло. — Штраф! С каждой! — ещё раз громко крикнула старшая горничная, нервно покосившись на Павла Аркадьевича. Он только неброско кивнул и направился к выходу, спрятав руки в карманы. — И да, ещё. Пусть тогда вот эта, — показывает на Дашу, — сейчас уберёт мой номер. А эта, — указав на Юлю, — уберётся отсюда на биржу труда. У меня всё, работайте. — Ну… Павел Аркадьевич, — простонала Комиссарова, — не выгоняйте меня. Такого больше не повторится! — Видишь ли, — наклонился к ней, коснувшись носом нежной кожи шеи, вдохнул запах её духов, — мне плевать на тебя. Даша сжала губы в тонкую линию, скрестив руки на груди, смотря ему вслед. — Канаева! Быстро пошла убирать мой номер! — донёсся раздражённый голос из коридора. Даша опрянула и кинула свою сумку на пол, негромко цокнув языком. — Даш, может, ты уговоришь его не увольнять меня? — снова застонала рыжеволосая. — Пожалуйста, подруга, выручай! Он тебя послушает. — Нет, Юль, — грозно сказала шатенка, подтянув джинсы, — я сейчас сама пойду и уволюсь. Комиссарова выпучила и без того большие глаза, приоткрыв рот от неожиданности. — Даш. Даш, да ты чё? Не дури, подруга. Но Даша её не слышала. Она всерьёз решила уволиться и прямо сейчас хотела ошарашить этой новостью Павла. Девушка вышла в коридор и направилась к лифту. Юля же села на лавочку рядом с дверью и опустила тяжёлую голову на руки. День обещал быть насыщенным.

***

Дарья тяжело ступала ногами по коридору, подбираясь с каждым шагом всё ближе к номеру Павла Аркадьевича. Она была переполнена злостью и готовилась высказать ему в лицо всё, что о нём думает. Рефлекторно постучав в дверь, шатенка, не дождавшись ответа, открыла её и прошла внутрь номера. — Приступай, — донёсся равнодушный голос мужчины из ванной. Он вышел, взъерошив мокрые после душа волосы на голове, как в первый раз оглядел свою комнату, кивнул на горы битого стекла на полу и завалился на кровать, как ни в чём не бывало. Дарья слегка приоткрыла рот от удивления. Он вчера был настолько зол, что разбил всё бьющееся в этом номере? Или дело вовсе не в ней? Так или иначе, она замерла, оценивая, так сказать, масштабы трагедии. — Эй, Канаева, — протянул парень, пощёлкав пальцами, — чего тупишь? И вообще, какого чёрта ты ещё не переодета? — он пытался быть как можно равнодушнее, но с трудом сдерживал себя, чтобы не показать эмоций. — Я, — начала шатенка дрожащим голосом, — я больше не собираюсь работать в этом отеле, — смотрит на него уничтожающим взглядом, пытаясь разозлить. — Я увольняюсь! Блондин миловидно улыбнулся, доставая из-под подушки бутыль дорогущего коньяка, который, к слову, был уже наполовину пуст. Он одним движением открутил крышку и пригубил обжигающий напиток. Словно огонёк прошёлся по глотке, проникая в желудок и принося неистовое удовольствие. Даша поджала губы, спрятав вспотевшие ладони за спину и, кивнув сама себе, развернулась к двери. — Я тебя не отпускал, — рявкнул парень, ставя бутылку на пол рядом с кроватью. — Чего ещё? — голос предательски дрожит. Девушка снова поворачивает лицо к нему и ждёт очередного скандала. Блондин хмыкает и, подтянув джинсы, встаёт. — Объяснишь? — не смотрит на неё, потому что боится не сдержаться. Что-то ищет в телефоне, дёрнув бровью в знак ожидания ответа. — Что именно вам объяснить, Павел Аркадьевич? — специально выделяет каждое слово, будто бы поливая ядом. Видит его равнодушие, и руки опускаются сами собой. Неужели ему и вправду всё равно? — Объясняй, почему так вдруг решила покинуть сие заведение? — хмыкает, не отрывая глаз от телефона. Набирает кому-то сообщение и прячет телефон в карман синих джинсов, всматриваясь в лицо шатенки. Она не может переносить столь пристальных взглядов, в особенности его, поэтому её щёки заливаются лёгким румянцем, и Дарья начинает разглядывать носы своих кроссовок. — Я слушаю, — поторопил её парень, облокотившись об стол. — Давай быстрее, у меня на тебя нет времени. С силой сжимает челюсти, понимая, что вышесказанное вовсе не так. Сердце ускоряет свой ритм, начиная отбивать новый, более быстрый. — Видите ли, Павел Аркадьевич, — говорит тихо и спокойно, как будто вдруг он ей стал также равнодушен, как и она ему, — я увольняюсь по личным обстоятельствам, — уверенно поднимает на него карие, похожие на тёмный шоколад, глаза. — Могу полюбопытствовать, по каким именно? — хмыкает, снова проведя ладонью по влажным блондинистым волосам. — Ну, на то они и личные обстоятельства, — хитро улыбается, сузив глаза. — Я могу идти? — Даже не попрощаешься? — весело приподнимает бровь. — С персоналом? Конечно! — улыбается, хватаясь за ручку двери. Ещё секунда, и она уйдёт. Ещё шаг, и больше не вернётся. Ещё миг, и уже навсегда. — Стой! — кричит, отойдя от стола. Дыхание замирает у обоих, когда они оказываются развёрнутые профилем друг к другу, а их разделяют всего лишь полтора метра. Молчание. Буквально пятисекундное, но длившееся словно вечность. — Зайди в бухгалтерию за расчётом, — бурчит, понимая, что это совсем не то, что он хотел сказать на самом деле. — Это всё? — ждёт большего. Понимает, что между ними недосказанность, но не решается сама сказать. Он молчит, собираясь с мыслями. Прочищает горло и равнодушно отвечает. — Да. Теперь иди. Она кивает неоправдавшимся надеждам и выходит за дверь. Последний шанс упущен. Больше его не будет. Набирает в лёгкие побольше воздуха и волочится к лифту. Надо ещё сообщить старшей горничной о своём увольнении.

***

Даша с Юлей, понуро опустив головы, выходят из комнаты горничных, громко хлопнув дверью. Никто из них не осмеливается заговорить первой в эту минуту, особенно всегда болтливая Юля, понимающая, насколько тяжело сейчас подруге. Но не может она промолчать о деньгах, поэтому, откашлявшись, говорит. — Даш, может, сейчас сразу зайдём за расчётом? Чтоб потом не бегать. — Нет, давай попозже. Хотя бы завтра. Не хочу никому на глаза попадаться. — Ладно ты, не оправдывайся, — протянула Комиссарова, улыбнувшись, и пошагала вперёд подруги, шаркая ногами по каменному полу. Девушки вышли из отеля и одновременно полной грудью вдохнули свежий июльский воздух.