Короли льда

Саппоро. 26 декабря. - Соберись уже, Кацуки! Каскад слил, сальхов недокрутил… Что, не прыгается сегодня, а Юри? – голос Виктора полон ехидства. – А вот не надо было вчера передо мной выёживаться. Вперед! У Никифорова эмоциональный откат. После вчерашней короткой программы, после эротического шоу, которое вечером устроил Юри. После бессонной ночи (мальчишка все возился, стаскивал на себя одеяло, бормотал что-то. Под утро вскинулся, слепо шаря по кровати в поисках очков и телефона. Пришлось обнимать, гладить по голове, успокаивать). И после их странного утреннего разговора. Юри, хмурый и заспанный, комкает в руках полотенце. - Виктор… - тихо, отводя глаза. – Ты приехал, потому что испугался? Испугался, что я перенервничаю и сорву программу, так ведь? - Да. – холодно и жестко. – Я испугался, что мой фигурист начнет истерить и сольет короткую. И тогда все потраченное мной время и все усилия ничего не стоят. А значит, я совершил ошибку, вернувшись в спорт. Кацуки съеживается, опускает голову. - Хватит киснуть. На пробежку. Никифоров ждет, что Юри начнет спорить, пререкаться. И тогда можно со спокойной совестью устроить скандал. Омерзительный скандал, с криком и швырянием друг в друга подручными предметами. Такое свое состояние Виктор не любит. Ибо это проявление слабости. А слабым пятикратный чемпион, победитель и призер В.А. Никифоров быть не может. По определению… Кацуки прыгает, падает, снова прыгает, и снова падает. Позорище. Без пяти минут чемпион Японии… На публичной, мать ее, перед произвольной программой, тренировке… Юри, насупившийся, взмокший, взъерошенный, подъезжает к тренеру. - Виктор… прости меня. Я все понял. - И что ты понял? – рычит Никифоров. - Я не должен был вы-ё-жи-вать-ся и прыгать четверной, потому что уже устал. Я не должен был провоцировать тебя вечером. – губы дрожат, слезы в глазах. – Я бестолочь и тупица. Прости меня, пожалуйста… Сволочь ты, Никифоров. Сволочь и мстительная тварь… Довел таки парня? Доволен? Молодец, Никифоров, давай зачетку. - Юри. Посмотри на меня. Касается подбородка, приподнимая, большим пальцем проводит по сухим искусанным губам, чуть наклоняется и целует. Осторожно и нежно. Кацуки, ахнув, подается к нему, отвечает. Поцелуй длится долго, пока хватает дыхания. На них начинают оборачиваться. - Значит так… - с явной неохотой оторвавшись от своего фигуриста, Виктор включает режим «тренер». – Сейчас повторяешь хореографию. Но без фанатизма. Потом мы идем в отель и ложимся спать. А вечером ты откатаешь произвольную если не как Господь Бог, то как первый его заместитель. Договорились? Давай… А вечером Кацуки Юри с непередаваемым выражением лица стоит на верхней ступени пьедестала. Только когда Виктор протягивает ему руку, помогая спуститься, оттаивает, улыбается. Размахивает золотой медалью (Никифоров пару раз получает ею по уху), в интервью, через слово повторяет, какой Виктор замечательный тренер, какой талантливый спортсмен, как он, Юри, ему благодарен, и затыкается, только ощутимо получив Никофоровским локтем под ребра.