Водоворот страстей
5 января 2017 г., 22:29
Как мне нравилось просыпаться в объятиях Джека, и сегодняшний день не стал исключением. Он крепко обнимал меня, прижимая к своей груди и сопя над ухом. Его больше руки легли на мою грудь, словно прикрывая её. Я открыла глаза и поморщилась. Начнём с того, что у меня до невозможности болит и раскалывается голова, продолжим тем, что у меня пустыня во рту, и если я сейчас не попью, то умру, и закончим тем, что мне ужасно стыдно.
Посреди ночи я ввалилась к Джеку, устроила ему шикарные две минуты ласки и заснула. А сейчас просыпаюсь практически голая, без верха. Это первый раз, когда Джек так открыто видит мою грудь, да ещё и трогает. Я не особо стеснялась своего тела, но было дискомфортно и неудобно перед человеком.
Я попыталась разжать его руки, но у меня ничего не получилось, он слишком крепко держал меня. Я пустила скупую слезу умиления и не решилась разрывать такой сногсшибательный момент. И только сейчас я смогла полностью ощутить всё, что происходит со мной.
Его горячее, почти раскалённое тело прилегало к моему, а шершавые руки грели кожу, вставшими сосками я чувствовала его пальцы, моя грудь медленно вздымалась и вплотную прижималась к его рукам. По телу прошёлся разряд и опустился вниз живота. Впервые я почувствовала приятную и одновременно саднящую тягость внизу живота, я скрестила ноги и сильнее сжала их. Хоть это и первый раз, но я с лёгкостью смогла догадаться, что это дикое желание мужской плоти.
Я развернулась лицом к Джеку и вжалась в него, сил терпеть уже не было, и поэтому я решила разбудить своего любовника. Вот только не обычным способом, а весьма пикантным. Я сползла ниже и поставила свои губы чуть ниже его пупка, целуя нежную кожу живота. Джек прокряхтел и открыл глаза, не понимая, что происходит. Я стала вести дорожку из маленьких поцелуев, и когда дошла до заспанного лица, то мигом оседлала капитана.
Джек тут же распахнул глаза и улыбнулся, хотя это было больше похоже на оскал. Я поёрзала на его животе попой и скинула одеяло, выставляя напоказ своё обнажённое тело. Воробей поднял торс и опустил своё лицо в ложбинку между грудями, я изогнулась и запрокинула голову назад от возбуждения.
Одной рукой он приобнял меня за спину, заставляя ещё больше под ним прогибаться, а вторую положил на грудь и сильно её сжал. Из моего рта донесся тихий стон, но он усилился, когда губы Джека коснулись моего набухшего соска. Я вцепилась в его спину и провела по ней ногтями, царапая. Он облизнул область вокруг соска, и из его рта стекла слюна. Он поднял голову и заглянул в мои напуганные глаза.
— Джек, сделай это, — прошептала я на ухо капитану и поцеловала его в губы. Он обнял меня руками и приподнял, расстёгивая ремень. Я чувствовала его эрекцию всё это время, как кровь приливает и пульсирует в его паху, когда тот тёрся о мой живот. Я была готова и сейчас ничего не боялась.
Джек уже был готова насадить меня, как вдруг в дверь кто-то постучался. Джек моментально поднял голову и взглянул на предмет своей остановки. Я затаила дыхание в надежде, что нас никто не услышит. Но стук лишь усилился. И не придумав ничего умнее, Джек тут же скинул меня на пол по другой стороне от кровати.
— Сука, — прокряхтела я, сталкиваясь с полом лицом. Будь ты проклят, Джек Воробой и тот, кто сейчас постучал в эту ебучую дверь. Я перевернулась на живот и прикрыла грудь рукой. Дверь со скрипом отворилась, и зашёл мистер Гиббс.
Он о чём-то говорил с Джеком, но меня это вовсе не интересовало. Возбуждение как рукой сняло, осталась лишь злость и боль от падения. В постели-то ты нежный, капитан, а вот за ней… Я закатилась под кровать, глотая пыль. Замечательно, и почему я должна прятаться в горе пыли и беспорядка, пока Джек выгуливает свой язык.
Так бурно началась новая неделя на Жемчужине. Мы так и не переспали с Джеком, нам вечно кто-то мешал и прерывал наши ласки, на корабле было просто не уединиться. Да и к тому же то у меня не было настроения, потому что его испортил своим поведением капитан, то мы натыкались на суда и захватывали их, и сил ни на что другое не было. А вот следующая неделя выдалась ещё тяжелее предыдущей, мы попали в зону дождей и шторма. Поэтому Джеку, как капитану было не то, что не до меня, ему было не до себя, корабль постоянно бросало в разные стороны. А мы с командой постоянно вычерпывали воду от непрекращающегося ливня.
Первое время меня полоскало только так, я пыталась хоть как-то храбриться и держаться, но от того, чтобы заблевать палубу, я не отказывалась. Со сном у меня тоже возникли серьёзные проблемы, как оказывается, я не могу бросить своего капитана в непростой ситуации, поэтому я как верная женщина и второй помощник постоянно находилась рядом.
В такой помощи он не нуждался, а я даже и не спрашивала его мнения. Такими темпами, находясь двадцать четыре часа под проливным дождем, мы начинали заболевать, кости болели от нехватки солнца и витаминов. Но на болезнь никто особо не обращал внимания, приходилось постоянно присматривать за парусами, которые мы не опускали, чтобы быстрее добраться до Шотландии. Мои руки были в мясо истёрты и изранены, на них не осталось ни одного живого места, и отрастающая кожа была жёсткой и грубой.
Но в один день всё было намного хуже, чем обычно. Чёрные, почти свинцовые облака заволокли небо, звучал гром, и лишь сверкание молнии освещало горизонт. Море возмутилось, волны с силой хлестали борта Жемчужины, что только деревянные щепки летали. Нас кидало из одной стороны в другую, меня то и дело накрывало с головой.
— Джек! — Кричала я, пытаясь перебить звуки дождя и разящей молнии. — Опусти паруса! — Об этом молила вся команда, потому что было до того страшно, что руки дрожали. Даже бывалый пират выл от холода и страха. Мои руки дрожали от волнения и паники, а ноги уже не могли стоять. Море, словно открывая свой огромный рот, зазывает нас на дно, а его пенистые клыки грызут нашу маленькую Жемчужину.
Я схватила руку Джека, пытаясь его отдёрнуть или привлечь внимание, но он непоколебимо стоял на одном месте и смотрел лишь вперёд.
— Что ты творишь? — Ещё сильнее и громче крикнула я ему на ухо, трясясь в истерике. Но Джек не отвечал, у него были напряжены скулы и плотно сжаты губы. Его глаза казались стеклянными, а ухмылка на лице казалась устрашающей. Я начинала сомневаться в его адекватности, хотя в этом я сомневаюсь ещё с нашей первой встречи.
Похоже, он видел то, что никто не мог увидеть. И от этого на душе становилось ещё пагубнее и хуже. Я старалась крепко сжимать его руку, также смотреть вперёд и храбриться, как кто-то из команды прокричал:
— Воронка! — Моё сердце забилось с неимоверной скоростью, а ноги стали подкашиваться. Так вот, что он видел, куда он шёл.
— Полный вперёд, — Джек взмахнул рукой. Он безумен! Мы все умрем! Я отцепила его руку, подбегая к борту и всматриваясь вперёд: за воронкой виднелся просвет в небе. Так вот, что ты хочешь сделать? — Поднять все паруса! — Закричал капитан, его лицо изменилось на серьёзное, кажется, ему самому страшно. Я быстро посмотрела на верх мачты, на несколько небольших свертков ткани. Чтобы туда залезть и распустить паруса нужно быть настоящим самоубийцей.
Поэтому на это решилась я. Я была самая маленькая и худая из всей команды. И только я хотела идти, как Джек схватил меня за руку, он был встревожен и напуган, но никогда прежде в его взгляде я не видела столько азарта.
— Грейс, — тихо сказал он, — будь осторожна, — я кивнула в ответ, и Джек отпустил мою руку.
Я подавила наступающую панику и взяла себя в руки, время геройствовать. Обхватив мачту руками, полезла наверх, и когда же я добралась до первой реи, то забралась на нее. Ноги сильно скользили, а дождь бил в лицо. Кажется, именно в этот момент мы вступили в воронку, и меня сорвало. Я и моргнуть не успела, как оказалась в воздухе, словно в невесомости.
Я успела ухватиться за канат, и меня пронесло вокруг оси мачты. Дыхание перехватывало, и сердце уходило в пятки, руки начинали скользить и кровоточить. У меня не было сил, чтобы удержаться, и поэтому я с криками выронила канат, падая животом на рею.
Было так высоко, что страшно смотреть вниз. Корабль стало всё сильнее и сильнее клонить вниз, затягивая в воронку. Я не представляла, как дальше добираться до верхних парусов, моё тело тянуло вниз гравитацией, а чёрная вода заливалась в глаза.
Собрав всю мужественность в кулак, я поползла наверх, пытаясь встать на каждой реи, но это у меня никак не получалось. И вот, зацепившись рукой за верхний раскрытый парус, я повисла. Сейчас я находилась над самым эпицентром водоворота. Джек, что ты медлишь, выравнивай положение корабля!
Меня стало будоражить, рука начинала неметь и не выдерживать такой тяги, и поэтому свободной рукой я стала резать трос у свёрнутых парусов. Как вдруг Жемчужину резко наклонило в другую сторону, и я сорвалась, успев наконец-таки разрезать верёвки, и тогда корабль полностью выровнял положение.
Но вот я не успела ни за что ухватиться, и сейчас летела в воздухе. Меня подкидывало от сильного ветра и дождя, а рядом промелькнула молния. Я перевернулась на живот и взглянула на Джека. Кто бы сомневался, он смотрела на меня. Ещё одну секунду я прощалась с жизнью, и моё тело навылет пробило борт, вылетая за пределы корабля. Меня окатило ледяной водой и прижало к Жемчужине, как вдруг мою руку кто-то схватил.
— Держись, пупсик, — сказал Пантел, держа меня за руку и пытаясь вытащить. Я поставила ногу на сетку, отталкиваясь. Он сделал контрольный рывок, и я смогла забраться на палубу перед тем, как сплошная волна окатила нас с ног до головы. Я не успела даже встать, как корабль накренило в другую сторону, и он выровнялся. Мы пропыли опасную зону, и сейчас плыли в закат, оставляя шторм и молнии позади.
Я просто лежала на палубе и дышала полной грудью, смотря на чистое небо. Никогда прежде я не была так рада, как сейчас. У меня практически не было сил, а ноги до сих пор дрожали, как и руки. Команда закричала победный клич и запела, грустную, угнетающую мелодию, но всё же. Мы выжили, мы смогли, я смогла, и Джек смог.
Я так бы и лежала, если бы надо мной не повис Джек, он протянул мне руку. Я приняла его помощь и встала, при этом издавая победный стон. Бедная моя спина и органы. Я задрала рубашку (а была я без корсета), на ребрах был огромный фиолетово-жёлтый синяк с разводами и капиллярами.
Я поёжилась и опустила ткань. Говорить сейчас не было сил, я лишь взяла Джека за руку и сжала её. Я почувствовала тёплую кровь на его пальцах, развернула его ладонь: на местах сгиба сухожилия были порваны от упорства и натуга.
— Тебя надо перебинтовать, — с небольшой улыбкой сказала я.
— Как и тебя, — его голос хрипел и басил. Он взял меня под руку так, что я могла с легкостью облокотиться на его спину. Мне было больно и тяжело ступать на ногу, а Джек помогал мне дойти до каюты, которая служила чем-то вроде бани или прачечной.
Он аккуратно усадил меня на нары, принёс тёплой воды и кусок ткани. Сейчас я просто хотела любоваться им и позволить за собой поухаживать, хотя обычно я это воспринимаю в штыки.
Джек медленно стянул с меня рубашку и осмотрел моё тело на признаки повреждений. Где был большой и отвратительный синяк, он приложил мокрую ткань, и я вскрикнула от боли, но вскоре успокоилась и позволила ему промыть небольшой порез.
Он был, как всегда, нежен и ласков, боялся надавить куда-нибудь не туда и причинить боль. В такой момент он мог обычно съязвить или повести себя более эмоционально, но не сейчас, у него так же, как и у меня не было сил.
Закончив с животом, Джек стянул с меня брюки и стал рассматривать пострадавшую ногу, на которую я хромала. Часть удара о борт пришлась на неё. Он провёл по ней своеобразной мочалкой, вытирая кровь.
Когда же он полностью искупал меня, то стал перебинтовывать раны. Я взяла его лицо в руки и притянула к себе, целуя в знак благодарности. С моих глаз потекли слёзы, мне не было плохо, просто я слишком обессилила и устала. Джек провёл ладонью по моей щеке, убирая остатки слёз.
И только в этот момент я вспомнила про его руки, про бедные израненные руки моего капитана.
— Теперь ты, — протянула я и взяла его ладонь. Джек сел у моих ног и не двигался, он позволил оказать ему помощь. Мне было приятно вытирать кровь с его ран и перебинтовывать пальцы, это словно сближало нас. Никакой секс не мог заменить этого душевного момента, когда мы могли понимать друг друга без единого слова, когда мы могли не пререкаться и не ссориться.
Я опустилась на колени и поравнялась с Джеком. Я приложила его ладонь к своей щеке и прикрыла от наслаждения глаза, мне было необходимо почувствовать, что он есть у меня, и всё это не сон или не выдумка.
— Я так сильно люблю тебя, — прошептала я ему на ухо, прижимаясь оголённой грудью к его рубашке.
— Так страстно, безгранично и глубоко, — продолжил он за мной, обнимая и кладя свою голову мне на плечо.
Грозный и мужественный капитан (а это точно про Джека? Я ничего не путаю?), которому нужна поддержка, любовь и понимание. Нужен тот, с кем он сможет разделить своё счастье и беду, нужен тот, кому он сможет довериться и опустить голову на плечо. Нужна я.
