Тайны священных рощ

      Весь следующий день Риган провёл, пытаясь наверстать упущенное — он заводил разговоры то с одним гостем Дану, то с другим, выяснял новости, от которых порядком отстал, занимаясь Армой.       Общительность Великого Друида вскоре была замечена — обычно Риган не разговаривал ни с кем, кроме самых знатных Сид — и уже за полдень к нему подошла одна из жриц королевы и шёпотом сообщила, что Дану желает видеть его у себя.       Всё это время Девону было приказано следовать за Риганом по пятам, низко опустив капюшон, и не привлекать к себе внимания. Если бы Девон и хотел, сейчас бы он этого сделать не смог. Щёки его горели после пережитого ночью, и все мысли крутились вокруг того, что Риган сделал с ним.       «Наложником… — Девону хотелось выть, — сделал меня наложником!» — гордость его пострадала куда сильнее тела, на котором не осталось даже синяков.       «Мужчина, возлёгший с мужчиной, не может править родом», — крутилось у него в голове. «Мужчина, отдавшийся мужчине, не может быть воином, ибо становится женой». Девону нестерпимо хотелось удушить Ригана прямо здесь, на пиру, но он слишком хорошо помнил, как легко друид расправился с ним в прошлый раз.       Девон не заметил, как жрица подобралась к его учителю, и не слышал, о чём та говорила, потому что был погружён в свои мысли, и понял, что происходит, только когда Риган обернулся и приказал ему:       — Оставайся здесь и не смей ни с кем говорить.       Девон ничего не сказал в ответ, но, повинуясь приказу, скользнул в тень между изгибов древесных ветвей, поддерживавших стены терема, и остался стоять.       Видеться с Деем он в таком состоянии не хотел. И всё же через некоторое время после того, как Риган оставил его одного, мысли его обратились к молодому Горностаю, и Девон, покинув своё укрытие, отправился на поиски Дея. Тот обнаружился в одной из малых рощ, что раскинулись у корней священного древа, рядом с братьями и отцом.       Здесь же стояли и сиды из дома Краэб Уисниг, и старшие вели разговор, в котором то и дело мелькали слова «Великий друид».       Подходить к говорившим Девон не стал — он стоял в отдалении и смотрел на Дея, похожего на маленькое солнышко, светившее между ветвей, и лишь обрывки беседы невольно долетали до него.       — Вы считаете, великий друид простит это ей? — спрашивал старший из Горностаев.       — Нет, Риган определённо не тот, кто умеет прощать, — старший из Краэб Уисниг негромко рассмеялся. — Порой я думаю, что страшной ошибкой было отдать его на воспитание к друидам. Наш дом многое потерял. Но в данном случае… В данном случае невольно начинаешь думать, что у каждого солнца есть свой закат.       — Я бы не спешил принимать решения, — после недолгого молчания ответил Горностай.       — Но их придётся принять. За тем богиня и собрала нас здесь.       — Вы думаете? А мне кажется, пока что нам нечего решать.       Девону показалось, что Дей сейчас обернётся, и он стремительно ускользнул в сторону, скрываясь от взгляда друга за стволом дерева — и сам тут же наткнулся взглядом на тонкую жрицу, наблюдавшую за ним. Глаза её были широко раскрыты, и поначалу Девон принял было это за интерес лично к нему, но потом понял, что девушке просто нужно с ним поговорить, но она боится подойти.       — Что случилось? — спросил он, приближаясь к ней и первым начиная разговор.       — Простите, — та мгновенно опустила глаза. — Богиня и Верховный просят вас присоединиться к ним в зале для пиров.       Девон кивнул. До тех пор в Эмайн Махе он был всего раз, но расположение залов запомнил довольно хорошо. Жрица, впрочем, всё равно провожала его — держась на расстоянии в несколько шагов.       — Ты боишься меня? — не сдержавшись, спросил он.       — Н-нет… — девушка испуганно замерла, — просто… вас обучает Верховный Друид.       — Ясно, — Девон усмехнулся, — ещё одна причина ненавидеть меня.       — Простите, — девушка окончательно потупила взгляд, и Девон решил больше не спрашивать ничего.       Миновав несколько винтовых лестниц, связывавших между собой разные уровни ветвей, Девон поднялся на нужный «этаж» и вошёл в зал.       Большинство гостей уже собралось за выгнутым, как подкова, столом, тянувшимся по периметру зала. Дану сидела в его главе — грудь её украшали золото и самоцветы, и такие же тонкие нити золота сверкали в её волосах.       Риган стоял за правым её плечом, когда же Девон пересёк зал, богиня приказала ему встать по другую руку от неё.       — Полагаю, мы можем начинать, — произнёс Риган. Капюшон был низко надвинут на его лицо, но даже не видя глаз, Девон мог с уверенностью сказать, что Риган зол.       — Мы не решили ещё один вопрос, — богиня потянулась к одной из золотых чаш, стоявших на столе, и, взяв виноградинку, закинула её в рот. — Когда будет закончен храм, который ты строишь в честь меня?       — Поверьте, богиня, более всего я хотел бы закончить его в срок. Но не всё в этом мире подчиняется мне.       На губах Дану заиграла улыбка.       — А я слышала, что друиды древности могли выстроить великолепный дворец за одну ночь. Кажется, так была построена Тара?       — Нет, богиня. Так были построены пять дорог.       — Что ж… мне простительно этого не знать. Но я надеюсь, строительство будет закончено к зиме?       — Я был бы рад, если бы это было так.       — Превосходно, — не переставая улыбаться, Дану посмотрела на него, — тогда, я полагаю, Самайн мы будем праздновать там?       Риган в тени капюшона побледнел и стиснул пальцы в кулак.       — Вам простительно не помнить историю ваших жрецов, — процедил он тихо, — но вам должно бы знать, что только стены Тары могут защитить нас от духов, которые бродят по земле в эту ночь.       — Полно, Риган, ты хочешь сказать, что стены того храма, что строишь ты, недостаточно крепки, чтобы защитить нас от сил, на которые мы не можем даже посмотреть?       — Берегитесь, богиня. Не стоит вам пренебрегать могуществом сил, которым мы, друиды, исконно противостоим.       — Сил, которые посылает за нами Сид? — Именно так. — Но я — дитя Сида, Риган. И тебе не стоит об этом забывать. Советую тебе закончить строительство в срок. И ритуальный пир мы будем проводить там. — Это всё, что вы хотели сказать? — Да, это всё, — богиня снова улыбнулась, — теперь мы можем начинать. Шелестя одеждами, Риган прошёл между столов так, чтобы занять место в самом центре и начал первый ритуал. Несколько друидов принесли стол и поставили перед ним, а затем на стол был водружён молодой конь. Риган вознёс серп и, когда все звуки в зале замерли, ударил им по горлу дёргающегося коня. Тот заверещал, хлынула кровь, и когда первые капли её окропили пол, всё те же помощники подставили сосуды, собирая её. Когда же вся кровь покинула тело животного, Риган, как предписывал ритуал, разрезал жертву на несколько частей — каждую из них друиды тут же подхватывали и уносили прочь — и когда на столе осталось лишь красное пятно, спрятал серп и, зачерпнув горстью алую жидкость, поднёс её к губам. — Пусть начнётся круг! — провозгласил он, роняя последние капли звериной крови на пол, и стремительно, не оглядываясь ни на Дану, ни на Девона, оставшегося стоять у неё за плечом, покинул зал. Девон растерянно посмотрел вслед друиду, затем бросил взгляд на обнажённое плечо женщины, сидящей перед ним. — Останься со мной, — приказала богиня, — сегодня ты будешь прислуживать мне за столом. — Не уверен, — осторожно произнёс Девон, — что моему наставнику понравится эта мысль. — Тогда тебе нужно решить, друид, — Дану бросила на него многозначительный взгляд, — кому ты служишь — своей богине или её верховному жрецу. Девон колебался лишь секунду. Дану была так же ненавистна ему, как и Риган, но она была женщиной — и уже поэтому была чуть больше симпатична ему. К тому же, Дану стояла выше Ригана — как Девон понимал устройство двора — и значит, могла куда больше предложить ему. — Какого вина вам принести? — спросил он. — Такого, которое нравится тебе, — с улыбкой ответила Дану и махнула рукой, приказывая идти. Весь вечер Девон провёл у неё за спиной — наливая вино, поднося приборы, поправляя салфетки. В этом не было того унизительного чувства, которое преследовало его, когда он прислуживал Ригану, скорее происходящее походило на игру. Дану почти не уделяла внимания ему, и со стороны казалось, что она полностью сосредоточена на происходившем в центре зала — сначала филиды зачитывали по памяти родословные королей туатов, затем соревновались в стихосложении. Потом появились музыканты, и можно было подумать, что Дану веселится вместе со всеми, если бы в глазах её не продолжал гореть недобрый огонёк. Когда же гости начали расходиться или попросту засыпать за столом, Дану подала Девону знак, подзывая его к себе. — Полагаю, Верховный Друид не выполнит мой приказ, — вполголоса сказала она. — Я уверен, он сделает всё возможное, — осторожно ответил Девон. — Это будет уже второй его промах, потому что-то, что у меня до сих пор нет дочери, чтобы продолжить род — тоже его вина. На сей раз Девон промолчал, чувствуя, что ответа от него Дану не ждёт. — Риган долго был посредником между миром мёртвых и миром живых. И Тара — была столь же важным звеном. Но у каждого солнца есть свой заход. Девон напрягся, вспомнив, что уже слышал эти слова. — Арма — станет восходом новой звезды над нашим народом, и ей потребуется новый Верховный Друид. Дану бросила на Девона короткий взгляд. — Учись хорошо, мальчик. В твоём имени сокрыта великая сила. И если ты будешь послушным и терпеливым учеником, то можешь быть избран новой звездой. Девон сжал кулак. — Боюсь, — тихо сказал он, — мой наставник иного мнения, чем вы. Он сторонник старых традиций и уверен, что друид должен обучаться двадцать лет. Дану негромко рассмеялась. — К тому времени я буду уже слишком стара, — сказала она и положила руку на запястье Девона, оказавшееся поблизости на столе, — не бойся. Всё должно решиться раньше. Просто играй свою роль. И не давай никому — особенно Ригану — усомниться в тебе. — Вы знаете, кто я? — не выдержал Девон. — Об этом мы поговорим потом, — Дану махнула рукой, будто бы отгоняя насекомое. — Это всё. Жрицы проводят меня к себе. Три года прошли для Девона как один год. Не менялось ничего. Риган продолжал использовать его — он больше не задавал вопросов и не пытался вести игры. Иногда, когда среди ночи Верховный Друид приказывал ему подняться к себе, Девону казалось, что тот попросту срывает на нём злость. Строительство Армы теперь шло медленнее в несколько раз, и к Самайну была возведена только треть, но как ни старался Риган замедлить процесс, к концу третьего года храмовый комплекс был готов. Трижды за это время гнев богини обрушивался на верховного жреца, но Риган оставался непреклонен, как скала. К концу же третьего года пришло время Бычьего пира, когда избранный духами, искупавшись в бычьей крови, должен был назвать имена четырёх королей туат — и пятое, имя богини, правящей над ними. Риган молча наблюдал за ритуалом — всё шло так, как должно было идти. Хоть сам он и происходил из рода Краэб Уисниг, но никогда не желал быть королём — власть его простиралась куда дальше власти королей. Он хотел, чтобы всё осталось как есть, и когда один за другим были названы три имени, Риган не сказал ни слова. Когда же пришло время назвать имя Ястреба, избранный должен был оплакать ушедшую к предкам кровь — но этого не произошло. Катаясь по полу в приступе священного просветления духа, блаженный выкрикнул: — Ястреб! Девон, сын Ястреба! Хранитель древа Эо Мугну! Девон, стоящий за спиной верховного друида, широко распахнул глаза, услышав собственное имя. — Этот род мёртв! — не выдержал Риган. — Древо пало! — Древо растёт! — продолжая биться в экстазе, воскликнул пророк, — древо жизни не может умереть! Риган лишь сжал кулаки, а Девону вдруг стало невыносимо смешно. — И Дану, великая богиня, что стоит над ними! — закончил пророчество блаженный. Риган, скрипя зубами, медленно повернулся к ученику. — Если признаешь себя королём, мальчик, то знай, что ты король рода, предавшего меня. — Хочешь ли ты усомниться в знамении, прозвучавшем в Таре на священном пиру? — спросил Девон, не в силах скрыть улыбки. Риган ответил ему взглядом волка, загнанного в лисью нору. — Быть может, церемония в Арме будет верней? — продолжил Девон. Но ответа он так и не получил, и, устав ждать, вместе с тремя другими избранными вышел вперёд, чтобы принять корону из рук богини. — Благодарю, — прошептал он, склоняясь в поклоне у её ног. — Я рассчитываю обрести верного слугу, — ответила Дану тихо. Девон не ответил ничего.