Тайны священных рощ

      Серебряный месяц светил над горной долиной, лёгкими прикосновениями своих лучей скользя по верхушкам священных дубов и осколкам камней у самых вершин.       Горстки гостей ещё бродили по долине — кто-то провожал в отдельные кельи жриц, кто-то продолжал искать омелу, заранее срезанную друидами и скрытую среди другой листвы — чтобы, как и было обещано новым жрецом, при помощи её защитить свой дом.       Сам Девон стоял на скалистом карнизе, придерживаясь рукой за ствол изуродованного грозой дерева, и смотрел вниз, на место, которое стало причудливым смешением замыслов Ригана и его собственных надежд.       Липкие щупальца кошмара ещё не отпустили его до конца, и там, в провалах пещер, ставших павильонами для гостей, Девон почти что видел, как колыхаются его собственные страхи. Каждая пещера здесь казалась ему той, одной, в которой Риган окончательно завладел его телом и душой.       — Вы ещё не спите? — звонкий голос разорвал тишину, рассеивая густое дыхание ужаса, ворвался в его реальность, превращая кошмар в дым.       Девон медленно повернул голову и увидел перед собой юношу с волосами, похожими на солнце. Того, что придумал новый ритуал. Даже вечером он мало походил на других, пусть и самых благородных из гостей — коса его наливалась светом, и глаза казались неожиданно объёмными, живыми, непохожими на серый камень и туман, ставших оправой жизни молодого жреца.       Теперь незнакомец казался ещё тоньше, он весь превратился в лезвие лунного света, коснувшееся земли.       — Я должен следить за гостями, — сказал Девон и отвернулся от него.       Юноша, безусловно, должен был понять, что ему следует уйти. Этого, однако, не произошло.       Дей шагнул вперёд и остановился на самом краю карниза так, что его плечо, облачённое сейчас только в тонкую ткань сорочки из нежного льна, коснулось плеча Девона, и тот вздрогнул, ощутив расползавшийся по руке жар.       — Меня зовут Дей, — произнёс юноша, так же, как Девон глядя на долину далеко внизу.       Девон молчал, делая вид, что не замечает его, и через какое-то время Дей продолжил:       — Я пришёл поблагодарить вас за великолепное торжество. Уверен, те, кто провели этот Самайн в Таре, будут кусать локти.       — Те, кто провели этот Самайн в Таре, — оборвал его Девон, — здраво рассудили, что не стоит рисковать собственной жизнью ради неожиданной прихоти богини. Они не верят, что мой храм может защитить их от духов, что гуляют вокруг.       Дей негромко рассмеялся, и этот смех, откликнувшийся обидой глубоко внутри, заставил Девона повернуться к нему.       — Вы так наивны, — Дей легко улыбнулся, — не думаю, что духи волнуют кого-нибудь из них. Куда опаснее недовольство Великого Друида, который защищает их от нас, а нас — от них.       Девон поднял бровь.       — А может, это вы слишком циничны для своих лет? Вы так уверены, что духов нет? И так легко говорите об этом мне, Ученику Великого Друида?       Дей пожал плечами.       — Я сам обучался премудростям предсказаний. Я не боюсь вас. И есть вещи, в которые я верю, — он запрокинул голову назад, разглядывая рисунок звёзд.       Девон проследил за его взглядом и тоже замер, глядя наверх.       — Они красивы, не правда ли? — спросил Дей. — На этом пологе тёмно-синего цвета, — он чуть улыбнулся краешком губ. — И похожи на ваши глаза. Когда я увидел вас сегодня, мне показалось, что вы — осколок этого звёздного неба. И… — он опустил голову и посмотрел на Девона в упор, — я верю в них. И в вас.       Девон тоже теперь посмотрел на него.       — Что вам нужно от меня? — жёстко спросил он.       Дей пожал плечами, немного удивлённый такой реакцией — он был уверен, что всё идёт хорошо. До последних слов.       — Я не знаю… — растерянно произнёс он. — Я просто хотел… Получше узнать вас.       — Уходите.       Дей невольно отступил назад, тут же заметил собственное движение и, стиснув кулаки, упрямо ссутулился, глядя на Девона как молодой лось, загнанный в тупик.       — Не могу, — сказал он. — Я ведь уже пришёл.       Девон фыркнул и отвернулся от него.       — Вы мешаете мне следить за торжеством.       Дей беспомощно стискивал кулаки и снова разжимал, чувствуя, как рвётся едва протянувшаяся между ними нить.       — Я не уйду, — упрямо сказал он. — Я сказал, я верю в вас. Я хочу, чтобы вы освятили мой дом.       — Что? — Девон в недоумении воззрился на него.       — Горностай был одним из тех, кто ступил на Землю Среди Туманов на первом корабле. Дух его возрождается в каждом из отцов Туата так же, как возрождается дух Дану в каждой из дочерей. Я — старший сын своего отца, но был отвергнут им, а теперь возвращён. Я чувствую, как меня коснулся злой рок. Я боюсь духов, что населяют мой дом. И я хочу, чтобы вы очистили его.       — Вы не верите в духов! — Девон с трудом сдержал злость.       — Ну и что? Много лет назад первый друид поклялся Дану, что будет защищать её верных стражей. Таких, как Горностай. И вы теперь должны защитить меня.       Девон скрипнул зубами.       — Вон! — процедил он.       — Вы не можете мне отказать!       — Я не Великий Друид!       — Спросим об этом богиню?       Секунду они смотрели друг на друга в упор. Девон уже представил возможный разговор. «Это отличная возможность показать силу Армы и её короля», — Девон почти слышал, как она это произнесёт.       — Я должен вначале поклониться древу моего рода, — произнёс упрямо он, уже чувствуя, что эта церемония не изменит ничего — разве что отсрочит поездку к Горностаям на пару дней. — К тому же, пир Самайна ещё не завершён!       — Он будет длиться три дня, — на губах Дея заиграла улыбка, — а когда полумесяц исчезнет с лика небес, я жду вас у себя.       Ничего не ответив, Девон ринулся прочь, проклятые жреческие одежды путались между ног, мешая идти.       «Ещё один!» — билось в голове.       А Дей остался стоять на карнизе, глупо улыбаясь самому себе — он уже представлял, как будет показывать Девону свои комнаты в тереме дворца.       Девон не собирался ехать домой, но теперь мысль об этом целиком захватила его. Он не видел священного древа с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать — место, где он некогда рос, Девон приравнял для себя к гейсу, священному табу, которое нельзя было посещать.       Но теперь, когда слова сами сорвались с его языка, он думал об этом постоянно — и где-то в глубине души ему казалось, что именно эта поездка позволит ему освободиться от снов, которые преследовали его.       Он думал уехать, как только закончится пир, но оказалось, что вырваться из Армы не так легко — в храме после ночи Самайна появилось несколько десятков прихожан, которые уверовали в него, а у ворот трое предсказателей теперь сменяли друг друга, обещая острову скорый конец.       Девон мог бы подумать, что всё это дело рук Ригана, недовольного нарушением привычного порядка вещей, если бы тот не исчез незадолго до Самайна — поговаривали, что Риган отправился в Сид, но точно не знал никто и ничего.       Распределив полномочия между приближёнными, которые теперь встречали прихожан в капюшонах и в случае необходимости выдавали себя за него, Девон всё-таки приказал запрячь колесницу. По дороге в туат, некогда принадлежавший Ястребу, он также не снимал капюшона, не желая привлекать внимания к себе. На третий день путешествия он оказался на том месте, которое тоже когда-то видел в своих снах. Не плакавший с одиннадцати лет, Девон почувствовал, как к глазам подступают слёзы.       Некогда могущественный тис, удерживавший в своей кроне деревянный замок, наполненный людьми, был срублен под корень. Навершие его пня невозможно было обхватить руками, зато по краям его уже пробивалась молодая поросль.       Девон долго стоял, глядя на этот погибший символ его семьи. Бессилие охватило его. Он стал королём Армы — но королём туата Ястреба так и не стал.       — Жизнь не прекращает идти, — раздалось из-за его спины.       Девон резко развернулся и прищурился в тени капюшона, разглядывая того, кто стоял перед ним. Не без труда он узнал тонущее в поседевшей бороде лицо филида, который пел для его отца.       — Да, — сказал Девон глухо.       — Что было — не вернётся назад.       — Как ты выжил? — спросил Девон, забыв, что филид вряд ли узнал его.       — Я? — тень удивления проскользнула в голосе старика, и он прошёл мимо, чтобы приблизиться к огромному пню. Теперь только в его руках Девон рассмотрел сосуд с водой. — Меня оставили жить. Чтобы я пел в тавернах и на перекрёстках дорог о том, как дом Ястребов пал, срубленный серпом Великого Друида. Хочешь — спою и тебе?       Девон кивнул.       Филид подошёл к пню вплотную и одно за другим принялся орошать водой молодые деревца. Голос его, надтреснутый и немного охрипший, разрезал тишину.       Девон стоял, вслушиваясь в строки песни, сложенной уже после того, как он был здесь в последний раз.       Через какое-то время голос филида смолк, и Девон открыл глаза.       — Меня зовут Девон, — сказал он тихо, — я — Ученик Великого Друида. Пойдём со мной? Я дам тебе кров и безопасность от всех ветров. Ты станешь моим олавом — первым из филидов Армы.       Филид с усмешкой посмотрел на него.       — Моё место здесь. Я — последний из туата Ястребов. Умереть вместе с древом — моя судьба.       Девон стоял, молча глядя на него, пока филид обходил корневище.       — Могу я прийти ещё раз? — спросил он, когда филид уже собирался уходить. — Ты споёшь для меня?       Филид пожал плечами.       — Такова моя судьба.       Даже после возвращения Девон продолжал откладывать церемонию, которую требовал провести молодой Горностай. Он сам не знал почему, но мысль о том, что Дей снова окажется настолько близко от него, вызывала у Девона тревогу, которой он не хотел противостоять.       Почти месяц ему удавалось затягивать выполнение обещания, которое он не давал, хотя за этот месяц дважды в Арму приезжали гонцы с просьбами освятить дом Горностая. И только когда приехал третий гонец — на сей раз от богини, требовавшей, чтобы Ученик немедленно явился в Эмайн Маху, Девон был вынужден подчиниться.       — Скоро вернётся Риган, — произнесла богиня, возлежавшая на террасе и кутавшаяся в покрывало, сотканное из мягчайшей шерсти дикого козла. Погода стояла мрачная, то и дело начинался дождь, и Девон рассчитывал этим объяснить своё нежелание никуда выезжать из Армы, но едва услышав первые слова богини, понял, что это не сможет ему помочь. —       Провести ритуал, о котором просит тебя дом Горностая — отличная возможность закрепить за тобой славу верховного друида.       — Верховных друидов не может быть два, — тихо, но упрямо произнёс Девон.       — Ты думал, я не знаю об этом? — Дану, не скрывая высокомерия, посмотрела на него.       Девон поджал губы, но взгляда не отвёл.       — Помните ли вы, моя госпожа, что обещали мне разговор?       Дану поморщилась.       — Я знаю, о чём ты собираешься попросить меня, — устало сказала она и отвернулась, делая вид, что изучает деревья, растущие внизу.       — Вот как?       — Да. Священный тис. И земля вокруг него.       Дану бросила короткий взгляд на него. Девон хотел большего. Он хотел вернуть себе весь туат целиком, хотел, чтобы Дану оправдала его отца, но для начала готов был говорить и о том, что предлагала она.       — Я не могу этого сделать, — звонкий голос богини разбил едва поднявшуюся в его душе волну надежды, — я ничего не могу сделать, пока эта земля проклята Великим Друидом.       Девон скрипнул зубами.       — Проклятье могу снять я.       — Только если твоё слово будет значить больше его.       Девон промолчал. Было ясно, чего Дану хочет от него.       — Иди, — сказала она, — Горностай ждёт тебя.       Дей с самого начала подозревал, что идея не слишком понравится его отцу. Однако всех последствий того, о чём собирался попросить, он никак не мог предсказать.       — Ты сошёл с ума? — выслушав рассказ о необходимости очистить от духов покои наследника, Старший Горностай с трудом усидел на троне до конца, но едва тот закончил говорить, сорвался с места и, прочертив шагами прямую линию к выходу из приёмной залы, вернулся и остановился напротив него. — Кто позволил тебе решать за меня?       — Ты, отец, — Дей скромно потупил глаза, — ты отправил меня в Арму как представителя туата и таким образом делегировал мне привилегию…       — Молчать! — рявкнул Горностай.       Дей приподнял взгляд, осторожно поглядывая снизу вверх на отца.       Старший Горностай был не молод — но и старым его назвать было нельзя. Борода его, заплетённая в косы, ниже ключиц собиравшихся в одну, толстую косу, была светлой, как и волосы всех Сид дома Горностая, но определённо ещё не была седа. Силы его хватало, чтобы вращать над головой двуручный топор с двумя бронзовыми лезвиями по обеим сторонам, а при желании он ещё мог метнуть этот топор во врага.       Горностай замер, перекатываясь с пятки на носок и глядя на сына.       — Ученик не войдёт в мой дом. Я не собираюсь рисковать расположением Верховного Друида.       — Просьбу нельзя забрать, — тихо сказал Дей, всё так же исподлобья глядя на него.       Отец тихонько зарычал, будто хищник, пробуждённый ото сна, и отвернулся к украшенному резными ставнями окну.       — Возьми десять сидов, — сказал он сухо, не глядя на Дея, — отведи их в терем, что стоит на границе с землями, некогда принадлежавшими Ястребам. Я жалую его тебе.       Дей вскинулся и теперь уже во все глаза уставился на него.       — Я не стремился к этому, — растерянно сказал он.       — Не хочу об этом знать, — Горностай махнул рукой, показывая, что отпускает его.       Войско было собрано в течение трёх дней, и, едва достигнув места, Дей отправил гонца в Арму, но ответа так и не получил. Выждав четверть луны, он выслал ещё одного, но ответом снова была тишина. Когда же пришло время посылать третьего гонца, тот был отправлен уже не в Арму, а в Эмайн Маху.       Причин сомневаться в успехе не было — переданное через богиню приглашение Ученик Друида не смог бы отклонить. И всё же каждая поджилка в теле Дея тряслась, и он с трудом заставлял себя обращать внимание на повседневные дела — взгляд его то и дело устремлялся на дорогу, ведущую в сердце острова, туда, откуда должен был прибыть гость. Дей уже приготовил апартаменты, достойные первого из друидов — соседние с теми, что он выбрал для себя. Он ждал прибытия Девона утром и вечером, ночью и днём. И всё же, когда издали послышался грохот колёс, и в вечернем тумане блеснули бронзовые поручни, Дей оказался не готов.