Тайны священных рощ

      Девон сидел на скалистой террасе, куда выходил один из проёмов его личной пещеры, и покручивал в тонких пальцах чарку с вином.       Визит к богине не просто расстроил его — он полностью опроверг все его ожидания и разрушил надежды в прах.       Дей своей выходкой с охотой — и Девон не мог не признать, что весьма соблазнительной выходкой, которая почти покорила его, если бы не… Своей выходкой Дей навёл его на мысль.       Ещё до возвращения в Арму Девон отправил распоряжение осмотреть все псарни в поисках собачки — достаточно изящной и достаточно непохожей на остальных собак, чтобы это сразу бросалось в глаза.       Когда же он завершил очищение — бессмысленное уже потому, что Дей настоял на очищении покоев, в которых никогда не жил, где его при всём желании не смог бы найти ни один дух — Девон отправился напрямую в Эмайн Маху, намереваясь не только отчитаться о содеянном, но и напомнить богине о том, что она обещала ему за службу.       У самой священной рощи один из друидов передал Девону небольшого щенка, которого тот придирчиво осмотрел.       — Слишком лохматый, — сказал он, — это неудачный намёк. Подстриги вот здесь и вот здесь.       Под бдительным надзором Девона собачку отнесли к брадобрею, который хотел было возмутиться предложением столь недостойной работы, но лишь глянул на двух друидов искоса и умолк.       Оставшуюся шерсть небольшой собачки долго отмывали и умащивали маслами, пока они не стали похожи на копну ухоженных женских волос, а затем по приказу Девона украсили самоцветами.       — Так пойдёт, — сжалился он, когда брадобрей уже решил было, что друиды пришли проверить его на преданность Великому Дубу. Забрал собачку и, вернувшись в свою колесницу, отправился к древу богини.       В покои Дану он вошёл, не дожидаясь приглашения, как раньше делал только Риган — впрочем, жрицы лишь переглянулись и хихикнули, отношения богини и Верховного Друида всегда и у всех были на слуху, теперь же окружение лишь гадало — кто в божественном тереме настоящий Верховный Друид. Ригана начали уже понемногу забывать, его кровавые жертвоприношения пугали людей, и празднество, устроенное Учеником, многим пришлось по вкусу куда больше.       Возможно, именно поэтому всё время, пока Девон вручал Дану подарок, жрицы подглядывали за происходящим сквозь прорези ширмы и тщательно запоминали, как должен быть в подобном случае причёсан и украшен пёс.       — Вы грустите? — поинтересовался Девон, приближаясь к богине.       Та, как обычно, сидела в своём ложе, откинувшись на низкую спинку, и наблюдала за тем, как ветер колышет листья деревьев в священной роще.       — Я думаю, — сказала она, медленно поворачивая голову на звук, но лицо её в самом деле было грустно.       — Я знаю, как вас развеселить, — сказал Девон и улыбнулся, но улыбка эта, как и все другие его улыбки, не коснулась глаз.       — Ты выполнил мой приказ?       — Само собой, — Девон повёл плечом. Приблизился к ложу и, опустившись на одно колено, протянул собачку перед собой. — Это вам.       Секунду богиня в недоумении смотрела на странный дар, а затем губы её надломились в улыбке, и Дану заливисто рассмеялась.       — Девон, ты бесподобен. Ты лучший Верховный Друид, которого знала эта земля.       Девон предпочёл не комментировать её слова и лишь молча наблюдал, как богиня крутит в руках пса, а затем пытается прочесать его локоны тонкими пальцами с острыми ногтями, окрашенными охрой.       — Он просто прелесть, — с улыбкой повторила Дану. — Тебе удалось меня отвлечь.       — Надеюсь, я буду награждён?       Взгляд Дану мгновенно стал цепким и устремился на него.       — Ты снова об этой проклятой земле?       — О моей земле, — с нажимом поправил её Девон.       — Я уже сказала тебе, она станет твоей, как только ты сможешь очистить её.       Девон поджал губы и молча смотрел на неё, пытаясь понять, в самом ли деле Дану верит в то, что говорит, или попросту пудрит ему мозги.       — Пир Имболка решит очень многое, — продолжила Дану, — я полагаю, Риган не упустит возможности присутствовать на нём.       — Пир пройдёт не хуже прошлого, — Девон с трудом сдерживал злость.       — Дело не в этом, — Дану почему-то вздохнула и снова обратила взгляд на рощу, — у меня по-прежнему нет дочери, а ты не желаешь дать мне её.       Девон молчал. Он готов был на многое ради земли, которая некогда принадлежала его отцу, но заставить себя лечь в чужую постель — снова, как это было с Риганом — не мог.       Дану выждала какое-то время, надеясь, что Девон произнесёт вслух так необходимый ей ответ, а затем сказала:       — Что ж, раз так… Полагаю, тебе пришло время завести ученика. Полагаю, это поднимет твой статус в глазах людей.       — Ученика? — Девон прищурился, внимательно вглядываясь в её лицо.       — Да.       — Или преемника?       — Разве это не одно и то же? — Дану рассеянно взмахнула рукой.       Девон поджал губы, и снова на террасе воцарилась тишина.       — Можешь взять кого-то из старших друидов, — подсказала она, — тогда тебе не придётся обучать его всему с нуля.       — Я вас понял, — Девон на секунду склонил голову, а затем резко выпрямился и встал. — Это всё, что вы хотели мне сказать?       — Да, — Дану не смотрела на него.       На секунду Девон задержал на ней взгляд, а затем развернулся и двинулся к выходу.       — Девон! — окликнула она его у самой ширмы, и Девон повернул голову, невольно позволив жрицам скользнуть глубже в тень. — В ночь Имболка ты должен представить его всем.       — Я выполню приказ, — Девон отвесил короткий поклон и решительно двинулся прочь.       Теперь, сидя на террасе у собственной кельи, он с трудом сдерживался, чтобы не швырнуть ни в чём неповинную чарку о скалистый карниз. Дану обманула его — а если и нет, то угроза её была ясна. Девон же не собирался брать не только преемника, но и ученика.       Сама эта идея была отвратительна ему. Память о собственном ученичестве ещё не остыла в его душе. Тем более не хотелось ему иметь под боком человека, который так же, как и он когда-то, станет служить богине, а не ему самому.       Преодолев очередной приступ гнева, Девон закрыл на секунду глаза и глубоко вдохнул, пытаясь заставить себя успокоиться, и в ту же секунду едва установившуюся внутри него гармонию расколол собачий лай.       — Что это? — Девон дёрнулся, оборачиваясь на звук, и тут же увидел появившегося на каменной площадке неподалёку друида, державшего в руках поводок, — как это понимать?       — Это дар для вас, — друид склонился в поклоне, и когда он стал распрямляться, Девон невольно поймал пристальный взгляд его глаз.       — Я должен окропить его кровью корни Священного Древа? — поинтересовался Девон, поднимаясь и подходя вплотную к незваным гостям.       — Боюсь, — друид протянул ему поводок, — смысл этого подношения не ведом мне, как и вам. Гонец из дома Горностаев доставил его к воротам храма и приказал передать лично вам.       Девон принял поводок и присел на корточки, заглядывая огромному псу в глаза. Взгляд собаки казался умным и таким же пристальным, как и взгляд друида. Рука Девона сама собой потянулась к его шее и замерла.       — Я могу идти? — голос друида разрезал тишину, словно масло клинок.       Девон вскинулся и отдёрнул руку.       — Да, — сказал он. — Да, иди. Прикажи готовить новый пир, — Девон подумал и добавил, — и принеси мне бумагу и перо. Возможно, я буду писать письмо.       Друид с поклоном удалился, а Девон снова обратил свой взгляд на подаренного ему пса.       — Ай, — тихо сказал он, и невольно улыбка коснулась его губ при воспоминании о ночи, проведённой накануне ритуала в тереме Горностаев. Однако уже в следующую секунду сердце сдавила боль, и он крепко стиснул в пальцах поводок. Девон, впрочем, всё-таки провёл ладонью по шишковатому лбу пса, и тут же пальцы его скользнули в клочья шерсти, скрывавшие ошейник, а в следующую секунду Девон нащупал кусок коры, прицепленный к кожаному ободу.       Девон отцепил письмо и принялся читать — на сей раз Дей использовал куда больше рун, столько, сколько позволяла вместить береста.       «Вы забыли свой подарок, — гласило письмо, — но я всё-таки отправлю его вам. Надеюсь, вы не в обиде на меня. И надеюсь, Ай станет вам хорошим другом и верным слугой».       Девон скрипнул зубами и отшвырнул письмо — береста треснула, едва коснувшись земли, и разлетелась на несколько кусков. Девон сам не понимал, почему каждая выходка мальчишки будила в нём такую злость.       — Верховный, — звук чужого голоса заставил Девона дёрнуться, и он мгновенно обернулся к друиду, пытаясь понять, что тот видел. — Я принёс бумагу и перо.       — Дай сюда.       Девон встал и протянул руку за приборами.       — Мне уйти?       — Нет. Стой здесь. Ты доставишь письмо.       Девон вернулся в келью и, сев за стол, принялся писать — почерк у него был не столь аккуратный, как у Дея, и руны получались похожими на гончих псов, несущихся вперёд: «Вы настойчиво требуете моего внимания к себе — что ж, хорошо. Хотелось бы мне знать, для чего. Но какие бы цели вы ни преследовали, абсолютно точно одно — я не собираюсь завязывать связь, дружескую или какую-то иную, с Сидом и воином. Только с духовным лицом.       Хотите, чтобы я воспринимал вас всерьёз? Что ж, покажите, на что вы готовы ради благосклонности Великого Дуба — и его смиренного слуги.       Откажитесь от наследства вашего отца, от титула и от судьбы воина. Я даже готов покровительствовать вам — ведь вы уже почти закончили обучение в общем кругу. Испытание будет проходить в ночь полнолуния в Арме. Там я выберу себе ученика. Вы можете стать им. Или никогда больше не увидеть меня. Это всё».       Девон несколькими быстрыми движениями скрутил бумагу в свиток и запечатал сургучом, а затем передал друиду, всё ещё ожидавшему его.       — Доставь это сегодня в терем, откуда был привезён пёс. И берегись — если кто-то распечатает письмо, духи покарают его.       Друид глубоко поклонился и, приняв свиток из рук Девона, бросился прочь.       Дей стоял в своих покоях и смотрел в окно. Письмо он держал в руках — за прошедшие три дня он успел выучить его текст наизусть.       Алонос стоял у него за спиной: всех остальных приближённых Дей отказывался принимать.       — … это всё, — по памяти произнёс он и сглотнул подступивший к горлу ком.       Алонос вздохнул. Он тоже слышал текст письма уже далеко не в первый раз.       — Вы могли бы стать хорошим тэном, господин Дей.       Дей зажмурился, слёзы душили его. Он понимал, что Алонос прав. Покидать терем он не хотел — всё, что он делал здесь, получалось у него легко, воины любили его, и Дей чувствовал, что нашёл здесь себя. Он даже перестал тосковать о книгах, которые не успел прочитать.       — Зачем он так жесток? — спросил Дей.       Алонос посмотрел на господина из-под густых бровей. Он знал ответ, но понимал, что господин вовсе не хочет слышать его.       — Я не могу без него, Алонос.       — Я бы сказал, что это пройдёт… — произнёс Алонос неторопливо, и сам понимая, что слова его будут здесь бесполезны. Всё, что он мог сказать за прошедшие дни, уже сказал господину и не раз.       — Пройдёт? — Дей резко развернулся, так что коса хлестнула его по лицу, — как это может пройти? Разве не ты пел мне баллады о любви, что побеждает смерть?       — И если бы вы знали, как я теперь об этом жалею…       — Так это была ложь? — Дей испытующе посмотрел на него.       — Я не знаю, — произнёс Алонос всё так же медленно, тщательно подбирая слова, — но я знаю, что вы нужны туату, нужны роду и нужны своему отцу.       — А мне нужен он!       Алонос развёл руками.       — Дей, подумай ещё.       Дей кивнул и снова отвернулся к окну.       — Иди, — сказал он. — Иди и думай. Нужно найти другой путь.