Тайны священных рощ

      Снова со всех сторон — впереди, сзади, убегая в стороны — тянулись бесконечные коридоры, заполненные темнотой. Холод пронизывал до костей, и Девон чувствовал, как мёрзнут руки, которые он безуспешно пытался спрятать в рукавах мантии.       Он не помнил, сколько часов уже брёл в этом лабиринте пещер — одни коридоры сменялись другими, вдали маячил свет, но стоило свернуть в направлении него, как становилось ясно, что это только отблеск какого-то другого света, и источника его Девон определить не мог.       Спина болела, а ноги уже начинали заплетаться, но он продолжал брести — не зная, куда идёт, но боясь остановиться, как будто кто-то преследовал его.       Смысла не было, и Девон сам понимал, что-то, что происходит с ним — всего лишь сон, но проснуться всё равно не мог.       Он привалился к стене и зажмурился, в который раз пытаясь вынырнуть из сна, и тут же почувствовал тревогу, обступавшую со всех сторон — там, наяву, был такой же лабиринт, а за ним ещё один, и ещё один.       И всё же темнота расступалась постепенно, сменяясь светом, мерцающим сквозь веки. Девон лежал на животе, уткнувшись лицом в пуховую подушку, а чья-то рука медленно гладила его по спине.       Девон напрягся, понимая, что один кошмар лишь сменился другим — Риган уже пришёл, чтобы взять его, и сейчас будет боль, которую он никогда не мог остановить, а хуже боли — унижение, осознание того, что он больше не принадлежит себе, что его, Девона из рода Ястребов, больше нет, он растоптан мягкими сапогами Великого Друида, превратился в ничто. Навязчивые прикосновения продолжались, и чем более отдалялось сознание Девона от прошлого сна, тем явственнее становилась решимость сопротивляться до конца.       Девон резко распахнул глаза и сел, сбрасывая руку с себя.       Ригана не было. Дей сидел на корточках у кровати и огромными испуганными глазами смотрел на него.       — Что ты делаешь? — ещё хриплым спросонья голосом произнёс Девон.       Дей сглотнул.       — Ты не сказал, где я могу лечь.       Девон в недоумении огляделся по сторонам, только теперь начиная осознавать, что келья, где он спал — совсем другая, и если происходящее и сон, то какой-то другой, которого раньше он не видел никогда.       События прошлой ночи медленно всплывали перед его глазами: ритуал, испытание… Девон бросил быстрый взгляд на руку Дея, довольно аккуратно замотанную куском ткани.       Захотелось спросить, всё ли с ней в порядке, но он преодолел себя и продолжил вспоминать — последнее, третье испытание, полумесяц белоснежного лица в темноте у его ног — эти картины отозвались мгновенным приливом возбуждения, к которому Девон не привык, и он качнул головой, отгоняя их прочь. На Дея он не смотрел — глаза мальчишки затягивали его и думать, глядя в них, было невозможно вообще.       Остатки ночи постепенно восстанавливались в памяти Девона.       «Я клянусь, что забуду свой род и свой туат. Отныне я принадлежу Арме, — Дей замешкался, и Девону показалось, что тот улыбается под маской, и уже против того, что предписывал ритуал, закончил тише, так что слышали только они двое: — и тебе». На Девона снова нахлынула злость.       — Ты был очень красивым, когда спал, — прозвучало в тишине, и Девону снова показалось, что Дей улыбается — он резко обернулся к ученику, но улыбки на его лице так и не нашёл.       — Ещё раз заговоришь так со мной — получишь в наказание двадцать плетей.       Дей вздрогнул, и глаза его расширились.       — За что? Я же просто…       Девон встал и, не одеваясь, шагнул к выходу из пещеры, и, отодвинув полог, крикнул:       — Пиран! Принеси мне ивовые прутья.       Дей за спиной у Девона издал невнятный писк.       — За что?       — Ты плохо понимаешь, что тебе говорят? — спросил Девон, поворачиваясь к нему.       Дей молчал. Лицо его побледнело, и сам он немного отполз назад, глаза расширились и смотрели на друида с испугом и обидой.       Девон отвернулся и снова стал смотреть на долину, раскинувшуюся внизу. Он стоял так молча, пока друид по имени Пиран не выполнил приказ, и перед дверью не появилась кадушка с водой, в которой отмокали гибкие прутья.       — Выходи, — бросил Девон Дею через плечо. — Разденешься сам или тебе помочь?       Дей вышел наружу и несколько секунд мрачно смотрел на него. Потом покосился на Пирана, но за полы рубахи всё-таки взялся и потянул её вверх.       — Можешь идти, — сказал Девон, обращаясь к друиду, и тот двинулся прочь. Дей же бросил рубаху на землю и теперь растерянно теребил завязки на штанах. — До конца, — так же холодно приказал Девон и взялся за прут. — Встань на краю, расставь ноги и заложи руки за голову.       Дей закусил губу, силясь сдержать подступившие к глазам слёзы, но развернулся, уже обнажённый, и стал смотреть, как внизу начинал просыпаться город друидов — кто-то, позевывая, выбирался из пещер, кто-то тащил воду в кузницу или в храм.       — Ай! — Дей не смог сдержать вскрика, когда розга вонзилась в его ягодицы. Обида стала пронзительной до нестерпимости, но осознать её до конца юноша не успел, потому что прикосновение прута снова обожгло кожу. Девон, которого Дей уже начинал про себя называть «проклятым», выбрал для порки не только самое чувствительное место — к стыду Дея боль уже смешивалась для него с возбуждением, которое разворачивалось в паху. Обида, впрочем, не становилась слабей.       Девон облизнул губы.       Он тоже не ожидал, что наказание произведёт на него такой эффект — вид белых ягодиц Дея, то и дело поджимавшихся в ожидании удара, заставлял сердце биться сильней.       Он нанёс третий удар, оставляя на белой коже розовую полосу.       Дей ойкнул в очередной раз, но от звука его голоса Девону хотелось лишь ударить сильней, а жар в паху становился горячей, и вдруг он понял, что не знает, сколько ударов нанёс.       — Считай! — приказал Девон охрипшим голосом, и по всему телу Дея от этих хриплых ноток пронеслась обжигающая волна.       — Десять, — сказал он. В голосе его всё ещё звучала обида, но её заметно придавило возбуждение. — А… динадцать, — Дей закусил губу, кровь прилила к щекам, но счёт немного отвлекал от боли, и теперь его накрыло странное чувство, что они с Девоном будто бы играют в одном и том же представлении.       — Двенадцать! — выдохнул Дей, и тело его прогнулось под очередным ударом, а возбуждение поползло вверх по животу, заставляя подрагивать уже не только ягодицы и член, но и тонкие мышцы пресса, — тринад… цать!       Дей досчитал до двадцати и замер на секунду, не зная, что будет теперь. Показывать Девону своё возбуждение было стыдно, и он судорожно пытался найти способ спрятать его за одеждой, лежавшей в паре шагов на земле, но тут прозвучал приказ Девона:       — Повернись.       Дей резко развернулся, и взгляд его мгновенно встретился с глазами Девона — на него смотрели два расширившихся, затопивших всю радужку чёрных зрачка.       — Ты должен называть меня учитель, — сказал Девон, но голос его звучал глухо, и если это должен был быть приказ, то вышел он совсем другим.       — Хорошо, — так же глухо ответил Дей. От возбуждения, звучавшего в голосе Девона, его собственный член немножко подпрыгнул вверх.       Заметив движение, Девон опустил взгляд и несколько секунд смотрел на идеально ровный, немножко залупившийся ствол. Он сглотнул. Происходило явно что-то не то, но думать связно в эти секунды Девон не мог.       — Ты не смеешь говорить, пока я не разрешу.       На сей раз Дей молчал, обиженно глядя на него.       — Ты хочешь ещё?       Дей покраснел и тихо ответил:       — Хорошо.       — Ты будешь помогать мне одеваться по утрам и следить, чтобы очаг уже горел, когда я прихожу.       — Хорошо, — Дей мечтательно улыбнулся. Вторая часть фразы благополучно пролетела мимо его ушей.       — Спать… — Девон сглотнул и отогнал от себя соблазнительную мысль взять Дея в собственную кровать, — спать будешь у выхода из пещеры на тюфяке, пока я иначе не решу.       Дей кивнул и тоскливо потупился. Возбуждение уже начинало проходить, зато неловкость становилась сильней. Он то и дело смотрел на одежду, лежавшую на земле.       — Могу я взять… — тихо спросил он, указав глазами на ворох вещей.       — Нет. С сегодняшнего дня ты не Сид. Иди за мной.       Девон, не обращая внимания на то, следует ли Дей за ним, прошёл внутрь пещеры. Открыл сундук и извлёк оттуда данный ему когда-то Риганом поношенный балахон. Затем повернулся к Дею и бросил одежду ему.       — Забудь всё, что ты делал и имел до сих пор. Богиня приказала мне взять ученика, и я выбрал меньшее из зол — тебя. Но это не значит, что я позволю тебе на самом деле стать моим учеником.       Дей закусил губу. Слёзы снова навернулись на глаза.       — И всё? — тихо спросил он.       — Да, — ответил Девон и отвернулся от него.       Дей закрыл глаза. Глубоко вдохнул, силясь подавить рвущийся наружу всхлип, и, отвернувшись, принялся натягивать балахон.