Тайны священных рощ

      Празднество, приуроченное к имболку, длилось три ночи и три дня. Однако Дей больше не участвовал в нём.       Сразу после разговора с Дану он стал искать способ удалиться, и такой способ представился, как только Девон закончил осматривать свои владения и вернулся к трону богини.       — Всё идёт хорошо, — сказал он, скрещивая руки на груди и занимая своё обычное место по правую сторону от трона.       — Людям нравятся новые обряды, которые ты ввёл.       Девон усмехнулся одним краешком губ, но в свете факелов, метавшемся по стенам и плясавшем в его глазах, окружённая перьями ворона улыбка казалась волчьим оскалом.       — Не сомневаюсь. Риган никогда не знал, как заставить себя любить.       Он помолчал и добавил:       — И я выполнил ваш приказ. У меня есть ученик.       Два взгляда устремились на Дея, который вдруг ощутил себя абсолютно лишним. Он никогда не страдал особой пугливостью, да и вообще ею не страдал, но богиня и великий друид, как и для любого из живущих в туат, были для него существами сакральными, почти мистическими. Он мог сомневаться в том, существуют ли духи, которые забирают плохих людей, но Дану до этого вечера была для него вечной богиней, вышедшей из Сида и обретавшей плоть в каждой из своих дочерей.       Видеть, как легко она общается с Девоном, как сквозит в их словах вполне человеческая игра интересов, было странно. И Дей невольно отступил на шаг назад, когда оба посмотрели на него.       — Я не очень хорошо себя чувствую, — сказал он, воспользовавшись случаем. — Возможно, вам сможет прислуживать Луг или кто-то ещё.       — Иди, — голос Девона звучал так, как будто эта просьба обрадовала его. И, поклонившись, Дей поспешил исчезнуть в лабиринте пещер.       Он надеялся, что быстро уснёт, но теперь, как и на Девона, тяжёлые каменные своды давили на него. Необычайно остро Дей ощутил, насколько это место отличается от терема, где он мог бы сейчас жить, и если в ночь Самайна Арма, как и всем обитателям острова, давала ему уверенность и спокойствие, то теперь она казалась тюрьмой.       Дей ворочался с боку на бок на своём тюфяке, то и дело прокручивая в голове короткий разговор и думая о том, должен ли он рассказать Девону о том, что произошло. Девон не любил, когда Дей тревожил его по пустякам. Запретив ученику говорить без спроса, он ещё мог простить нарушение запрета, когда дело касалось мелочей, но вряд ли стал бы выслушивать домыслы и сплетни.       В конце концов Дей погрузился в неспокойный прерывистый сон, из которого его вырвала хлопнувшая дверь.       — Я выполнил ваш приказ, — повторил Девон, едва Дей скрылся в проёме пещерного коридора. — Я завёл ученика. Когда я получу обратно свой туат?       Дану звонко рассмеялась и приподняла золотую чашу, украшенную орнаментами, отдавая молчаливый приказ налить ещё вина.       Девон скрипнул зубами и, взявшись за кувшин, наполнил чашу, которую она держала в руках.       Дану была для него наименьшим из зол — но всё же одним из зол, из которых ему всегда приходилось выбирать. Он не забыл, что именно она отдала приказ принести в жертву его род, но старательно отодвигал мысли об этом в сторону, потому что ненависть его к Ригану была в несколько раз сильней.       И тем не менее игра, которую вела богиня, всё больше выводила его из себя.       — Да… — протянула Дану, задумчиво прикасаясь чашей к губам, — ты в самом деле нашёл достойного ученика. Он похож на тебя.       — Прошу прощения? — Девон прищурился и шагнул в сторону, надеясь лучше разглядеть выражение ее лица, но она и не думала смотреть на него.       — Я говорила с ним, — богиня улыбнулась одними губами. Впрочем, Девон давно уже заметил эту особенность её лица — оно оставалось холодным и неподвижным, что бы ни произошло, и только уголки губ могли приподниматься или опускаться, выражая радость или злость.       — О чём? — негромко, старательно пытаясь удержать рвущиеся наружу волны злости, произнёс Девон.       Дану чуть приподняла брови и наконец посмотрела на него.       — О том же, о чём и с тобой.       — И что же он ответил?       Дану улыбнулась краешком губ.       — Что он мог ответить, Девон? Ты жесток с ним. Как и Риган когда-то был с тобой.       Девон стиснул кулаки и метнул мгновенный взгляд на дверной проём, куда ушёл его ученик.       — У нас есть два варианта, Девон. Ты поможешь мне завести наследницу — или это сделает он. Выбирай.       — У нас есть третий вариант, — процедил Девон. — Я убью его, и всё останется как есть.       Улыбка Дану стала шире, но по-прежнему не коснулась губ.       — О, я посмотрю, как ты сделаешь это, мой друид.       Она снова отвернулась, давая Девону обдумать всё сказанное, и только после долгой паузы добавила:       — Пир Армы будет длиться три дня. К концу празднества всё должно решиться — так или иначе.       Девон не ответил. Он молча развернулся и двинулся к выходу, не обращая внимания на удивлённые взгляды гостей, устремлённые ему вслед.       Всё время, пока он двигался по коридорам, ком ярости, поселившийся у него в груди давным-давно, раскручивался — как мистический, повёрнутый в обратную сторону водоворот. И когда дверь в келью хлопнула за его спиной, тьма, обступившая его со всех сторон, уже сливалась с темнотой, находившейся внутри — Девон не видел вокруг себя ничего.       Он молча пересёк комнату, не замечая, как распахнулись серо-голубые глаза, похожие на две маленькие звезды, и как Дей невольно попытался отодвинуться вглубь тюфяка. Взгляд Девона пугал его как никогда.       Девон рванул с себя пояс.       — Ты жаловался ей? — произнёс он.       — Что? — Дей, ещё не проснувшийся до конца, растерянно смотрел на него.       — Ты слышал вопрос, — секунда — и жреческая туника тоже упала на пол.       Дей хотел что-то сказать, но Девон перебил его.       — Ты мой, — сказал он жёстко. — Ты принадлежишь только мне и служишь только мне.       Дей замолк, в недоумении глядя на него, но Девон по-своему понял его взгляд.       — Если ты не понял, я объясню по-другому.       Молниеносным движением он вырвал из рук Дея покрывало, которое тот прижимал к груди, и отбросил его.       Затем взялся за колени ученика, оказавшиеся ближе всего, и с силой надавил, разводя их в стороны.       — Что ты делаешь? — Дей попытался вырваться, но уже через секунду тело Девона накрыло его — слишком тяжёлое, чтобы Дей смог легко сбросить его с себя. Рука Девона шарила у него между ног, а когда Дей попытался пнуть противника, пальцы Девона с силой сжали его яички, так что Дей взвыл от боли и на некоторое время затих.       Пальцы Девона спустились ниже и в следующее мгновение ворвались в тело ученика.       Дей издал ещё один невнятный вой и попытался свести ноги, но тело Девона, разместившееся между его бёдер, не позволяло сделать ничего.       — Не смей! — выпалил Дей, но пальцы двинулись глубже, так что Дею показалось, что Девон разрывает его тело пополам. — Не так!       Девон не слышал, и ему было всё равно.       — Ты принадлежишь мне, — повторил он, продолжая пристально смотреть Дею в глаза, но не видя перед собой ничего, кроме темноты и бесконечного лабиринта пещер, наполнивших его жизнь.       Он взялся за собственный член и, быстро смазав его слюной, толкнулся внутрь распростёртого под ним тела.       Дей закричал от боли и обиды и прогнулся, пытаясь сбежать от боли, но это не помогло — каждое движение причиняло новую боль.       — Не так… — прошептал он, и снова Девон не услышал его.       — Я убью тебя, если захочу.       Бёдра друида толкнулись вперёд, и член принялся размеренно двигаться, разжигая всё новые очаги пламени внутри.       — Не так! — Дей не чувствовал, как слёзы выступают на глазах и текут по его лицу, — не так… — слова сливались в протяжный всхлип, и он уже сам не слышал себя.       А Девон всё двигался и двигался, заставляя его выть, и продолжал говорить всё тем же ровным голосом непонятные, не имевшие смысла слова.       — Ты никогда не сможешь меня предать. Я просто убью тебя. Просто. Убью. Тебя.       Наконец он выдохся. Оргазм был сухим и радости не принёс, а когда Девон вынул из обмякшего под ним тела член, на плоти его была кровь.       Девон отвернулся. Ему было тошно от себя самого и от всего, что происходило вокруг него. Бессилие пришло на смену ярости, и он испытал нестерпимое желание выйти из комнаты, подойти к скалистому карнизу и броситься вниз, прекратив раз и навсегда свой бесконечный кошмар.       — Не так… — продолжал шептать Дей, всё ещё лежавший на своём тюфяке. Слёзы уже вовсю бежали по его лицу. Едва Девон отстранился от него, юноша отвернулся к стене, свернулся клубочком и обнял себя самого. Ему казалось, что само его естество разорвано на части, и он безуспешно пытался собрать разрозненные куски.       Девон провёл рукой по волосам и глубоко вздохнул. Он не мог находиться здесь.       Девон шагнул за порог и крикнул:       — Луг! Заложить колесницу!       Показавшийся из соседней кельи друид в недоумении воззрился на него.       — Но… ночь духов… господин.       Девон обжёг его таким взглядом, что друид мгновенно замолк и бросился исполнять приказ.       Едва кони оказались запряжены, Дей ударил по их спинам кнутом и бросил в галоп по пустынному полотну Брегах Роуд. Звеня колёсами, колесница неслась вперёд, и ветер бил ему в лицо, но не мог избавить от жара, горевшего внутри — жара его собственной ненависти. Кони скакали всю ночь, и только когда вдали забрезжил рассвет, Девон позволил им остановиться и сделал привал.       Возвращаться в Арму он не хотел — ни в тонкие руки богини, которая хотела от него ровно того же, чего хотел и Риган, ни в собственную келью, где Девона ждал плод его собственной ярости, которому нужно было смотреть в глаза.       Девон не понимал, почему при мысли о Дее начинает ещё больше ненавидеть себя. Дей предал его. Следовало смириться с этим. Но почему-то Девон не мог относиться к нему так же, как и ко всем, кого ненавидел до сих пор. Он чувствовал, что ему мало того, что произошло этой ночью — ему необходимо было проникнуть глубже, разорвать на части и понять, из чего состоят эти глаза, слишком чистые для живого существа. Конечно же, Девон не смог уснуть у костра. Едва отдышавшись, он задумался о голоде и пожалел о том, что не успел обучиться охоте — а затем вспомнил единственную ночь из всех ночей, которые помнил, когда он почувствовал невесомое прикосновение счастья. Лицо Дея — ещё свободного, ещё не измученного постоянными придирками и наказаниями, встало перед его глазами, и Девон сам едва не взвыл от боли, терзавшей его. Нужно было думать, что делать дальше, но он не мог. Не мог выполнить то, что пообещал богине, и не мог согласиться на то, что она требовала от него.       Девону мучительно захотелось сбежать — но тут же в голову пришла мысль, которая не посещала его до сих пор: что станет с Деем без него?       Выждав, пока кони отдохнут немного, Девон отправился в обратный путь.       К себе он не зашёл — искупавшись в озере, чтобы смыть ночной пот, он снова накинул тунику и затянул пояс на животе, накинул капюшон и направился к храму, где в дни празднеств обитала богиня.       Дану возлежала в глиняной ванне, наполненной горячей водой. На поверхности воды плавали лепестки цветов. Двое жриц, разместившись по обе стороны от нее, помогали ей — одна расчёсывала волосы, другая водила морской губкой по плечу.       Когда тень накрыла её живот, Дану, до тех пор смотревшая перед собой, подняла лицо и едва заметно улыбнулась.       — Девон. Ты пришёл.       — Я готов.       Улыбка Дану стала чуть шире, но лишь с одной стороны — другая половина её губ сжалась в тонкую полосу, куда искренней отражая то, что творилось в глазах.       — Оставьте нас, — она взмахнула рукой, отдавая жрицам приказ. — Сегодня великий друид будет прислуживать мне. Ведь так?       — Так.       Солнце едва мелькнуло на рассвете и снова скрылось за тучами на весь день. Девон лежал в просторной постели — куда шире той, что он выделил для себя, и смотрел в потолок. Сегодня брал он. Но чувствовал себя так, будто брали его.       Дану вздохнула и села на постели, придерживая тонкими пальцами покрывало. Провела по волосам рукой и тут же встряхнула ими, будто отгоняя от себя навязчивую мысль.       — Мне было хорошо, — сказала она и соскользнула на пол, оставляя Девона лежать обнажённым. Холод меньше всего сейчас беспокоил его.       — Я рад.       Дану подошла к окну.       — Знаешь, Девон, мне тоже Арма нравится куда больше Тары. Здесь нет страха.       Девон резко сел и пристально посмотрел на неё, но увидел лишь изящное плечо — Дану стояла к нему спиной.       — Поэтому ты предпочла меня? Ты боишься его?       Дану зябко повела плечом.       — Я хочу знать.       Это была ложь. Девон не хотел знать ничего. Больше всего ему хотелось забыть всё, что когда-либо происходило с ним, стереть из памяти всю свою жизнь, но этого он сделать не мог.       — Друид должен служить богине, — сказала наконец Дану, и Девону показалось, что слова даются ей с трудом, — не наоборот.       Девон опустил взгляд.       — Ты всегда была уверена… что я стану твоим… королём?       Дану не ответила ничего.       — И сегодня. Когда я пришёл к тебе. Ты знала, что я сделаю именно так.       Дану рассмеялась — легко и звонко, но без всякой радости, как смеялась всегда.       — Конечно. Я увидела это. В твоих глазах. В его глазах.       Девон нахмурился и, встав, подошёл к окну рядом с ней.       — Что ты хочешь сказать?       Один уголок губ богини приподнялся.       — Эта болезнь, Девон. Её знаю и я. Ты никогда не смог бы предать его. Как и он не смог бы предать тебя.       Девон несколько секунд молча смотрел на неё. По скулам его пробежали желваки, а зубы сжались сами собой.       — Он отказался?       — Да.       Девон глубоко вдохнул, пытаясь успокоить взбесившееся сердце. Горло сдавил спазм, а перед глазами поплыла темнота.       Не видя вокруг ничего, он на ощупь добрался до сундука, на который бросил свою тунику, и накинул её на себя — искать пояс не было сил. Девону казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.       Не говоря ни слова, он покинул храм и бросился ко входу в жилища жрецов — бесконечные каменные коридоры тянулись перед ним, то скрещиваясь, то разветвляясь, будто чрево огромного чудовища. В какой-то момент Девону показалось, что он забыл дорогу, заблудился и никогда уже не выберется отсюда — из храма, который давно уже принадлежал ему. Но наконец коридоры закончились, и, не сбавляя хода, он влетел в собственную келью — неожиданно тесную по сравнению с покоями богини. Огляделся по сторонам. Дея не было, но Девон надеялся, что он не мог уйти далеко.       Просто для порядка, не слишком-то рассчитывая найти его здесь, Девон выбежал на террасу и замер, увидев худенькую фигурку, тонущую в бесформенных потоках серой ткани, скрючившуюся у самого карниза.       Девон сглотнул. Зажмурился. Воздух перед ним был густым, как невидимая стена. Всё так же не поднимая век, Девон шагнул вперёд и опустился на камень рядом с Деем. Тот не шелохнулся — но и не отшатнулся от него.       Девон открыл глаза и уставился на долину — у него не было сил повернуться и посмотреть в глаза ученику.       Дей молчал и тоже не смотрел на него.       Наконец Девон снова закрыл глаза и, чуть повернув голову, уткнулся носом ему в плечо.       Дей вздрогнул. Со свистом втянул воздух, а потом повернулся и вцепился в него обеими руками, прижимая к себе.       — Дей… — прошептал Девон.       Дей снова вздрогнул. По имени Девон не называл его почти никогда.       — Дей… прости меня.       Дей чуть отстранился и с удивлением посмотрел на него. Уголок его губ дрогнул, скрывая нервный смешок.       — Что случилось? — спросил он.       Девон покачал головой и снова отвернулся от него. Он долго молчал, подбирая слова, но подобрать так и не смог.       — Прости меня, — повторил Девон и, не глядя нащупав ладонь Дея, стиснул её. — Я не понимаю, что тебе нужно от меня. Но я… Наверное, я не должен был быть жесток? — Девон вопросительно посмотрел на Дея. Тот так же растерянно смотрел на него.       — Я люблю тебя… — произнёс он после долгой паузы. — Я тебя очень давно люблю, Девон. Ещё в Академии я понял, что хочу быть с тобой. Больше мне не нужно ничего. Девон снова опустил взгляд.       — Я не знаю, что такое любовь, — медленно сказал он. — Полагаю, я вообще не верю в неё.       Дей не ответил, и Девон тоже надолго замолк.       — Мне было очень больно, — сказал Дей наконец. — Девон, я сделаю для тебя всё. Я покажу тебе, что такое любовь. Но не надо… Не надо выплёскивать на меня злость.       Он отвернулся и замолк. На сей раз Девон первым нарушил тишину.       — Я могу что-то сделать… чтобы… — он облизнул губы и замолк, не зная, как закончить.       — Да! — Дей в упор посмотрел на него. — Говори со мной. Пожалуйста, не делай меня просто слугой. Не хочешь рассказывать мне о тайнах друидов — хорошо. Но твоя тайна… Она для меня много важней. Что тебе снится по ночам? Почему ты испытываешь боль, бесконечную боль?       Девон вздрогнул и попытался отстраниться, но Дей поймал его за локоть и крепко вцепился, не отпуская от себя.       — Девон, я хочу быть с тобой.       — Не сейчас, — твёрдо сказал тот.       — Хорошо. Просто посиди со мной.       Девон поколебался, а затем расслабился, сдаваясь, и прислонился к плечу Дея своим плечом. Потом осторожно обнял его и снова, второй раз в жизни, почувствовал, как сердца касается незнакомое тепло.