Тайны священных рощ

      С той ночи и каждую ночь Дей засыпал в постели Девона. Тот не говорил ни слова, хоть и не приглашал ученика к себе. Но каждую ночь перед тем, как уснуть, он прижимал Дея к себе и утыкался носом ему в плечо. А затем закрывал глаза и проваливался в глухой, как каменная пещера, лишённый всяких видений сон. Если же сны всё же приходили к нему, Дей просыпался и принимался гладить Девона по волосам, так что через некоторое время тот всё-таки по-настоящему засыпал.       «Что же было с тобой?» — то и дело думал Дей, вглядываясь в спящее лицо, но ответа на этот вопрос Девон по-прежнему не давал.       Впервые за долгое время друид просыпался выспавшимся. Случалось это обычно рано — едва солнце касалось первым лучом его разметавшихся по постели волос. Он открывал глаза и теперь уже сам разглядывал юношу, поселившегося в его доме и в его сердце.       Девон не знал, как и когда это произошло. Дей произрастал из него, как дерево растёт из земли, и казался Девону частью его самого. Думая об этом, Девон невольно вспоминал пень, оставшийся от великого древа Ястребов, и ствол молодого тиса, тянувшийся к солнцу из щели в нём. Всю жизнь, которой не было в нём самом, Девон видел в Дее, и постепенно тот становился для него средоточием всего.       Только мысли о Ригане продолжали терзать Девона. Он не знал о приказе, который Дану отдала своему ближайшему соратнику, и потому мог лишь догадываться, скоро ли Риган появится в Арме и почему не сделал этого до сих пор. Шпионы ежедневно доносили ему о том, что в Таре не происходит ничего — Великий Друид отсутствует уже много дней, и среди его подданных постепенно начинают гулять слухи о том, что Риган отправился в Сид.       Девон был бы рад, если бы это оказалось правдой, и Риган в самом деле пересёк черту, отделявшую дневной мир от мира ночи, но поверить в то, что это могло бы случиться так легко, он не мог.       Оставалось меньше месяца до ночи Бельтайн, когда он проснулся и как обычно долго смотрел на Дея. Солнца не было. С самого утра туман застилал долину, и похоже было, что ночью прошёл дождь.       Дей лежал в его объятиях, то и дело причмокивая губами, будто во сне сосал огромный леденец.       Девон усмехнулся про себя тем мыслям, которые навевал на него этот жест, а затем осторожно попытался высвободить руку, на которой покоилась белокурая голова.       Дей мгновенно распахнул глаза.       — Ты куда?       Девон поморщился.       — Спи, — буркнул он. — Холодно. Хотел ванну принять.       — Я сейчас принесу, — Дей сел и явно собирался продолжить свой демарш, когда Девон несильно дёрнул его за косу и уронил назад на подушки.       — Я Лугу прикажу.       — Я хочу с тобой.       Девон вздохнул.       — Я прикажу, а потом ты искупаешься со мной. Хорошо?       Дей покраснел. Такого Девон пока не предлагал, но воображение уже нарисовало ему десяток перспектив. Он всё-таки позволил Девону выпутаться из объятий и отправиться на поиски прислужника.       К тому времени, когда бадья была наполнена водой, Дей уже снова сопел и видел десятый сон, но Девон и сам проникся мыслью о том, чтобы взять его с собой. Отправив Луга восвояси, он поднял обнажённого Дея на руки и понёс в смежную пещеру, где Дей обычно его купал.       Только погрузившись в воду, Дей ненадолго приподнял веки, но тут же снова опустил их и, вцепившись в шею Девона двумя руками, повис на ней, чтобы не уйти под воду с головой.       Девон погладил его по волосам, чувствуя, как разливается по телу непривычный покой, и принялся неторопливо гладить Дея по плечам, спине и бокам, смывая несуществующую грязь.       Дей постепенно просыпался. Тело его откликалось на ласки, и бёдра сами дёрнулись вперёд, прижимаясь к боку Девона плотней. Открывать глаза он тем не менее не спешил, и только когда движения Девона стали совсем уж откровенными — руки друида обхватили маленькие ягодицы и теперь тискали их, то разводя в стороны, то проникая в расщелинку между них — Дей открыл глаза.       — Разве тебе не надо заниматься приготовлениями к празднику? — спросил он.       — Надо, — признал Девон и сдвинул руки чуть выше — так, чтобы Дей уже ни в чём не мог заподозрить его. — Месяц будет трудным, Дей.       Дей кивнул.       — Я готов помочь.       — Ты когда-нибудь занимался устройством пиров?       — Нет, — признался Дей. — Но это же… — он запнулся и щёки его залились румянцем, — ну, это же дело для наложника, разве нет?       Девон фыркнул.       — Я не думаю о тебе так, — сказал он. — Да и мне самому, пожалуй, нравится это занятие. Просто с ним связано много хлопот, — он помолчал, а затем добавил задумчиво, — но если ты всерьёз собираешься стать верховным друидом после меня, то тебе было бы неплохо изучить обряды, которые нравятся богине. Не обязательно соблюдать их один в один, но… В общении с Дану они могут помочь.       Дей невольно улыбнулся.       — Я помню. Ей понравился твой конь.       — И собачка, — интуитивно продолжил Девон, а затем вспомнив, что Дей не знает об этом ничего, пояснил. — Ты подсказал мне, какой подарок может удивить её. Дей насупился, но промолчал. Сай жил вместе с ними, но особого интереса Девон к нему не проявлял.       — Я бы предпочёл, — сухо сказал Дей, — чтобы ты всё же познакомил меня с третьим искусством.       — Третьим?       — Да. Власть над людьми.       Девон вздохнул и, отцепив руки Дея от себя, встал. Дей попытался поймать его и уронить назад, но у него не получилось.       — Девон! — крикнул он вслед изрезанной шрамами спине, начиная свирепеть. — Не смей игнорировать меня! Проклятье! Не смей от меня так уходить!       — Я не ухожу, — Девон замер и, чуть повернув голову, бросил на него короткий взгляд. — Вытирайся. Я буду ждать тебя наверху.       Дей торопливо вынырнул из бадьи и бросился за ним вслед. Он нагнал Девона на их обычном месте и, вцепившись ему в локоть, повис у него на руке, опасаясь, что тот снова попытается сбежать.       — Сегодня я скажу людям, — произнёс Девон, перехватывая его так, чтобы обнять за талию, — что туман был мне знаком начать приготовления к Бельтайну. Или мне лучше сказать, что это я вызвал туман, чтобы сокрыть, как друиды начинают готовиться к празднованию? Как ты считаешь?       — Что?..       Девон оглянулся на Дея, и уголки губ друида чуть приподнялись, но взгляд стал ещё холодней.       — Ты понял меня. Никакой третьей тайны нет. А ту, которая есть, ты давно уже знал.       — Не понимаю, — Дей нахмурился.       — Ты как-то просил меня показать тебе волшебство, — Девон снова отвернулся, но рука его только прижала Дея сильней. Теперь он и сам опасался, что тот попытается сбежать. — А я не смог. Мне было так стыдно… — Девон покачал головой. — Ведь Риган ничему не учил меня. Только тому, что я и так знал. Я тогда… — он облизнул губы, невольно вспомнив ту ночь, — я тогда чуть не предал себя самого. Я на всё был готов, чтобы выполнить твоё желание… Но что бы я ни делал, Риган по-прежнему ничему не учил меня. Тогда я стал читать. Я всегда много читал, а тогда стал читать ещё больше. Я хотел понять. Но сколько бы я ни листал книги, в них не было ничего. Только перечни трав. Песни о давних временах. И описания звёзд. И тогда я понял…       Девон наконец высвободил руку и, повернувшись, посмотрел на Дея.       — Нет ничего. Ни духов. Ни Сида. Ни других островов. Звёзды ни о чём не могут нам рассказать. Есть только люди, которые хотят верить, что мир можно оседлать. Что можно властвовать над туманами и ветром, над приливами и дождём. И мы даём им эту веру. Потому что больше не можем ничего.       Какое-то время Дей молча смотрел на него, а потом отвёл взгляд. Он до сих пор продолжал удерживать Девона за локоть, но теперь стиснул пальцы ещё плотней, чувствуя, что ступает на зыбкую почву.       — А твоя семья? — тихо спросил он. — За что Риган пустил им кровь?       Девон стиснул зубы. Впервые услышав от Дея упоминание о своём происхождении, он не хотел сбежать.       — А моя семья, — сказал тихо он. — Погибла потому, что владела горами, где прячутся сети бронзовых рудников. Я думаю так. Самоцветы, бронза, золото и соль — вот и всё, что Ригану могло быть нужно от нас.       Он замолк, и Дей медленно кивнул.       — Я тоже всегда думал, что ему просто была нужна земля, — сказал он тихо. — Но мне всё же трудно поверить, что можно вот так… просто убить любого из нас.       — Можно, — сказал Девон коротко и, отвернувшись, вгляделся в туман. — Легко. Назови мне имя любого, кто не принадлежит к кругу друидов, и я найду причину принести его в жертву богине.       — Не хочу никого называть, — торопливо перебил его Дей, — не надо, Девон. Не становись таким, как он.       — А откуда ты знаешь… каков он? — Девон бросил на ученика взгляд, колкий, как острие копья.       Дей сглотнул.       — Я знаю, — сказал он, — там, в Эмайн Махе… Я видел его глаза.       Девон опустил веки и стоял несколько секунд неподвижно, заставляя себя успокоиться.       — Не бойся, — сказал он, и когда ресницы его снова вспорхнули вверх, в зрачках снова царил лёд. — Я никогда не трону тебя. И никто из сидов не интересует меня. Только один человек…       «… и одна», — добавил он про себя, но вслух кощунствовать не стал.       — Мне нужно идти, — он мягко высвободился из рук Дея, — если захочешь помочь — я буду в храме пшена.       И в первую ночь самивизионоса на вершине самой высокой горы Армы горели костры. Девон в новом, белом одеянии, которого Дей не видел на нём до сих пор, встречал гостей, приветствовал и предсказывал судьбу — а Дей стоял у него за спиной и смотрел, как проходят мимо люди, многих из которых он знал. Ему тоже к ночи Бельтайн была выткана новая туника, а Девон сам вручил ученику алый пояс, усыпанный бирюзой. Девон сделал это молча, ничего не сказав, но Дей понял всё и так — так же без слов он принял подарок и, легко поцеловав наставника, отправился примерять.       Поговорив с королём Армы, главы домов с поклоном проходили через врата, чтобы ступить на горную тропу. Младшие друиды в таких же белых туниках вели их вперёд — к кострам.       Богиня прибыла ещё днём. Девон проводил её к вершине сам и там показал сплетённый из ветвей ивы трон. Дану пребывала в дурном расположении духа.       — Он может сгореть, — сказала она, на пробу усаживаясь на подушки. Девон по своему обыкновению не ответил ничего. — Посмотри на меня, — приказала Дану тогда.       Девон всё так же молча поднял глаза.       — Ты плохо справился в прошлый раз.       — Что вы хотите сказать, моя госпожа?       — Я не понесла.       Девон скрипнул зубами. Он начинал понимать, куда клонится разговор.       — И что вы хотите от меня? — спросил Девон, с трудом сдерживая злость.       — Мы должны попробовать ещё раз.       — А потом ещё, и ещё…       — До тех, пока у меня не родится дочь. Да.       Девон молча смотрел на неё.       — Ты же хочешь получить свою землю назад, — напомнила она.       — Обещание теряет силу с каждым разом, когда вы его повторяете, моя госпожа.       — Не смей мне дерзить.       — И не думал. Просто моё тело плохо откликается на вас.       Дану взвилась с трона и рванулась к нему, рука её взлетела в воздух, но Девон поймал её на лету.       — Я делаю всё, что вы хотите, — процедил он сквозь зубы, — знайте меру, моя госпожа.       — Не всё, — отрезала она.       — Риган справился не лучше меня. Так может, дело не в нас?       Дану побледнела, а затем губы её надломились в холодной улыбке.       — Твой мальчик всё ещё с тобой?       Теперь уже от щёк Девона отлила кровь.       — Я знаю, что с тобой, — почти весело продолжила она. — Спрячь его получше, Девон. Мало ли что произойдёт.       — Если с ним что-нибудь случится, — спокойно произнёс Девон, — вам больше нечем будет давить на меня.       И снова губы Дану дёрнулись вверх.       — Так исполни же мою волю, жрец! — она выдернула руку и, уже улыбаясь во весь рот, попятилась назад, чтобы занять своё место на троне. Воздела руки, так что алая ткань одеяния взметнулась вверх, будто всполохи костра, — сегодня, в ночь огня!       Девон поёжился при воспоминании о том, что ему предстоит. С Деем он ещё не говорил, да и не был уверен, что должен что-либо ему объяснять. Однако при мысли о Дану зрачки его невольно сползли вбок, он бросил на Дея косой взгляд. Тот стоял спокойный, как статуя, и такой же красивый.       — Приветствую тебя, ученик.       Голос, от которого у Девона в венах застыла кровь, прорезал холодный воздух ночи, и шум толпы, двигавшейся по дорогам к храму, мгновенно смолк.       Девон медленно повернул голову и обнаружил, что на площади перед ним образовался пустой полукруг, в котором стояло двое людей. На обоих были белоснежные балахоны друидов. Волосы одного, такие же белые, трепетали на ветру, а глаза были холодными, как лёд. Второй неловко мялся у него за плечом. Его волосы были алыми, как пламя, и под стать им сверкали болотными огнями зелёные глаза.       Девон сглотнул.       — И я, Риган, приветствую тебя.