Тайны священных рощ

      Видеть Араксая и не касаться его было невыносимо, и потому всё чаще Риган обнаруживал себя лежащим на ложе поверх хрупкого тела наложника, сжимающим его, целующим плечи и грудь.       Араксай легко откликался на ласки, тяжело дышал и, казалось, всем телом просил ещё, но плоть его оставалась столь же равнодушна, и понимание этого действовало на Ригана как ледяная вода.       Никогда раньше Риган не задумывался о том, хотят его или нет. Он просто брал то, что было нужно ему — но теперь отчего-то не мог.       Положение во дворце тем временем не сулило никаких перемен: царь больше не звал Ригана к себе, то ли ожидая свершения пророчества, то ли попросту забыв о нём.       И вот, когда на небе взошло созвездие Рыб, Риган решился. Он не хотел остаться запертым здесь, во дворце, когда начнётся война. К тому же время в Туатах вряд ли оставалось таким же неподвижным, как здесь. Риган не сомневался, что Дану не упустит возможности перевернуть всё вверх дном. Он уже пропустил Имболк и Самайн, но хотел успеть домой хотя бы к ночи Бельтайн.       Сыграло свою роль и то, что Араксай продолжал давить на него.       — Ты никогда не заберёшь меня отсюда!       Услышав это в очередной раз, Риган чуть было не взорвался, но, обернувшись и поймав на себе пристальный взгляд огромных зелёных глаз, только вздохнул.       — Вот что я думаю, — сказал друид, опускаясь на ложе. Ложиться он не спешил, напротив, оставив ноги на полу, склонился, опершись на них локтями, и сцепил пальцы перед собой, внимательно изучая их. — Вряд ли меня ещё раз позовут к царю.       Араксай остался стоять у окна, но продолжал внимательно смотреть на Ригана.       — Но без таблички я не уйду, — твёрдо продолжил друид. — Ты должен проникнуть к царю и забрать её.       Зрачки Араксая, как показалось Ригану, стали ещё огромней.       — Что?       — Ты меня понял. Тебя он впустит легко.       Араксай продолжал непонимающе смотреть на него.       — Ты хочешь, чтобы я с ним… провёл с ним ночь?       Риган поморщился.       — Ничего особенного не произойдет.       Араксай обхватил себя руками и отвернулся. Сделал по комнате вдоль окна несколько шагов, замер так на какое-то время, а затем посмотрел на Ригана уже совсем другим взглядом.       — А ключ? — в голосе Араксая впервые с их первой встречи сквозил холодок.       — Я сделаю всё, что смогу.       — Того, что ты можешь, мало, как я погляжу! — Араксай, вскинув подбородок, шагнул к нему.       Риган снова глубоко вздохнул.       — Это темница, Араксай. Я не вор и не умею взламывать замки. К тому же твой скиф вряд ли доверится мне.       Лицо Араксая исказила тень презрения, будто только что ему вместо изумруда подсунули осколок руды.       — Ты получишь табличку, если я получу ключ, — твёрдо сказал он.       Риган молча кивнул.       Араксай отвернулся, размышляя.       — Благодаря тебе он всё ещё не приметил меня, — задумчиво произнёс он и поджал губы на секунду. Даже если это было ценой свободы — он не хотел проводить ночь с царём. Затем       Араксай коротко вздохнул и, повернувшись к Ригану лицом, в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Поймал сцепленные в замок руки Ригана, поднёс к губам и поцеловал.       Риган всё это время пристально и даже недоумевающе смотрел на него.       Затем Риваль перекинул одну ногу через бёдра Ригана, усаживаясь на него верхом, и потёрся о промежность собственным обмякшим членом. Недоумение в глазах Ригана росло.       — Что ты делаешь? — осторожно спросил тот.       Араксай поймал его лицо в ладони и поцеловал, заставляя замолкнуть.       — Если это случится, то пусть лучше с тобой, — негромко сказал он.       Лёгким движением Араксай скинул покрывало и теперь полностью обнажённый сидел к Ригану лицом. По белоснежной коже метались блики ночных огней.       Рука Ригана легла Араксаю на бедро и замерла. Взгляд Ригана огладил его торс и невольно упал на обмякшую плоть. Риган сглотнул.       — Всё равно, — тихо сказал Араксай, — я никогда не чувствовал ничего похожего на то, что испытываю с тобой.       Испустив ещё один рваный вздох, которого не ожидал от себя сам, Риган стиснул бока мальчика и, наклонившись, поцеловал изгиб его плеча. Араксай шумно выдохнул и выгнул шею, подставляя ее под новые поцелуи. Ему в самом деле было так хорошо, как никогда. Руки Ригана продолжали гладить его тело, иногда сжимая до боли. По позвоночнику носились стайки мурашек.       Риган приподнял его бёдра и пальцами ощупал вход, уже скользкий от смазки. Взгляд его встретился со взглядом Араксая, и тот насмешливо произнес:       — Меня готовят каждый день. Для царя.       На последнем слове на Ригана нахлынула такая злость, какую он сдерживать уже не мог.       Риган уронил Араксая спиной на постель и, лишь задрав край собственной туники, вошёл в него до конца.       Араксай коротко вскрикнул, но Риган тут же зажал ему рот рукой. В глазах мальчика появился испуг. Внутри него было туго и тепло, и Риган уже не мог сдерживать себя. Риваль тихонечко всхлипывал, но продолжал стискивать пальцы у Ригана на спине, пока наконец что-то не изменилось внутри него, будто сломался какой-то барьер, боль из нестерпимой стала тягучей и возбуждающей. Острее, чем во все ночи до этой, Риваль ощутил свою беспомощность, потому что член его по-прежнему не был напряжён. Зато по телу бежали волны жара, источник которых находился где-то глубоко внутри, и он уже сам прогибался, стараясь заставить Ригана коснуться этого места, надавить на него сильней.       Риган довольно быстро понял, чего от него хотят, но вместо того, чтобы пойти у Араксая на поводу, сделал ещё несколько мучительно-сладких, но недостаточно точных толчков, а затем, подхватив Араксая за бока, перевернулся на спину и усадил его на себя верхом.       Араксай прочертил бёдрами круг, пробуя новые возможности, и рвано вздохнул, когда новая волна удовольствия пронеслась внутри него. Риган внимательно смотрел на него, и сам Араксай не мог отвести взгляда от его голубых, будто озеро подо льдом, глаз. Он начал двигаться — сначала медленно, и Риган не мешал ему. Потом всё быстрей. Теперь уже бёдра Ригана подпрыгивали ему навстречу, и каждый похожий на удар толчок внутри него едва не заставлял терять сознание от наслаждения.       Араксай поймал руку Ригана и инстинктивно опустил себе на промежность. Тут же оба разочарованно выдохнули, и всё же Риган, сделав ещё несколько толчков, выгнулся всем телом и кончил внутри него.       Обида и разочарование затопили Араксая, хотя винить было некого, кроме самого себя.       Он сполз вбок и, свернувшись калачиком, замер, обнимая себя и глядя в темноту.       Через несколько секунд со спины его накрыло большое, горячее, как раскалённый металл, тело, и Риган поцеловал юношу в висок.       — Я достану его, — пообещал Риган. — Но я хочу, чтобы ты ушёл со мной, Риваль.       Риваль молча кивнул. Поймал руку Ригана и, опустив себе на живот, крепко прижал.       Когда Араксай уходил, Риган уже спал.       Для того, чтобы осуществить план, нужно было наметить все действия на одну ночь — иначе царь мог бы заметить пропажу таблички или вторжение в темницу раньше времени, и Араксай с Риганом договорились, что всё будет сделано в последнюю ночь, когда созвездие Рыб покидает дом.       Всё оставшееся время Араксай ходил сам не свой, но детали плана понемногу вызревали в его голове.       Он сказал стражникам, которые ни днём, ни ночью не оставляли его, что полюбил собирать цветы, и на протяжении нескольких дней бродил по саду, обрывая листья с деревьев и выискивая среди них нужные — валериану, душицу и корень мака. Растения в саду сильно отличались от тех, к которым он привык, но кое-что всё-таки удалось найти.       Затем Араксай сообщил охранникам, что ему надоело собирать цветы. Выбросил в канаву весь получившийся букет — за исключением нескольких листьев, которые припрятал под одеждой, и возвестил о своём новом увлечении: теперь, подобно одалискам восточных империй, он собирался заваривать чай для царя.       — Этот чай вознесёт его любовные таланты до небесных высот, так и передайте ему! И скажите, что моё проклятие давно прошло, я люблю его и хочу принадлежать только ему!       Охранники посмотрели друг на друга. Один из них хмыкнул, а другой пожал плечами.       — Только царь должен знать, — задумчиво добавил Араксай, — что это зелье следует пить, когда созвездие покидает небосвод. Оно ядовито в другие дни.       Приглашение в опочивальню царя пришло в точно назначенный срок, и, совершив процедуру омовения, уже привычную для Араксая, в ночь сошествия с неба созвездия Рыб его, держащего в руках серебряный поднос с фарфоровым чайником, привезённым из далёких восточных стран, повели в покои царя.       — Я слышал, ты приготовил подарок для меня, — Кайден, возлежавший на своем ложе и укрытый одной лишь медвежьей шкурой, поманил Араксая к себе. Тот послушно подошёл. —       Слышал также, что твоя одержимость прошла, и ты оценил, насколько тебе повезло.       — Да, мой господин, — Араксай потупил глаза.       — А может, ты попросту хочешь отравить меня, а?! — рявкнул Кайден, резко поднявшись с постели. Пальцы его поймали подбородок Араксая и сдавили, причиняя боль.       Араксай скрипнул зубами. Одно только прикосновение незнакомого мужчины, даже не будь оно таким болезненным, раздражало его.       — Как мне доказать вам свою любовь? — спросил он. Глаза его на секунду сверкнули из-под ресниц — и снова взгляд опустился вниз.       — Попробуй сам то, что ты сварил.       — Меня обижает ваше недоверие, мой господин, — Араксай вывернулся из грубых рук и, поставив поднос на сундук рядом с ложем, взял в руки чайник. Разлил дымящийся пахучий отвар по чашам и, взяв одну из них в руки, залпом осушил до дна. — Так хорошо, или хотите выждать пару дней, пока напиток подействует на меня? Учтите, за это время чай потеряет силу!       Кайден хмыкнул, но, поскольку наложник явно не собирался замертво падать на пол, принял чашу из его рук и сделал глоток.       — Вкусно, — похвалил он и, удерживая чашу одной рукой, другой попытался погладить юношу по бедру.       Араксай увернулся от его рук.       — Давайте налью ещё, — предложил он и, забрав опустевшую чашу из рук короля, наполнил её ещё раз.       Так трижды наполнялась чаша и трижды пустела опять.       Кайден всё более отмечал, что чувствует себя на удивление хорошо, и только то, что объект вожделения постоянно ускользает из рук, немного раздражало его.       — Я всё сделаю сам, — услышал Кайден шёпот у самого своего уха. Чресла его обожгло желанием, а наложников почему-то стало два. Тонкие руки толкнули его на подушки, и царь провалился в сон.       Первым делом Араксай схватил табличку и спрятал её за пазуху.       Потом устроился на ложе рядом с царём и зевнул. Его тоже немного клонило в сон, но его организм к зельям подобного рода давно привык — все отвары он пробовал на себе, да и для магических танцев применял кое-что. Араксай задумчиво покосился на дверь и громко застонал.       — Да, мой господин! — почти что провыл он. — А-ах! Ещё!       Из-за двери послышался сдавленный смешок, и Араксай, обрадованный тем, что пользуется успехом не только у царя, ещё несколько раз повторил стон. Закончив концерт тихим охом, он выждал немного и, плотнее закутавшись в покрывало, нырнул за дверь.       Стражник тут же посмотрел на него:       — Уже всё? — грубо спросил он, и в глазах его показался насмешливый огонёк.       Араксай приложил палец к губам, а затем прижал щёку к руке и, склонив голову, прикрыл глаза, демонстрируя, чем занимается царь.       — А… — шёпотом произнес страж.       Не дожидаясь решения охраны и без всякого стеснения тихонечко напевая про себя, Араксай двинулся по коридору вперёд. Он уже предвкушал, как окажется на свободе с ключом в руках.       Несколькими часами позже, когда охранники уже проводили его в покои наложников, Араксай взял в руки покрывало, которым покрывал голову по приказу царя, и, сделав из него пояс, обвязал второе покрывало, которое служило ему туникой — так, чтобы было удобнее ходить.       Снова спрятав табличку за пазуху, он открыл ставни и выбрался наружу. Охранники мирно дремали у двери и даже не шелохнулись, такими тихими были его шаги. Почти бегом Араксай бросился к условленному месту встречи — колоннаде у северного выхода из дворца, где приносились жертвы небесным богам. Он ожидал, что Риган уже там, но среди колонн царила тишина.       Нервно меряя шагами пространство между колоннами, Араксай наблюдал, как луна перемещается из одной прорехи между колоннами в другую, пока наконец вдали не послышался шум, и тёмная фигура не мелькнула среди деревьев.       Араксай нахмурился — непохоже было на Ригана поднимать шум. На всякий случай он отступил глубже в тень, чтобы не попасться посторонним на глаза. Однако тень, закутанная в ткани, в самом деле оказалась Риганом: только лицо его было бледным, брови казались сведёнными к переносице, а губы плотно сжались в одну черту.       Взгляды беглецов встретились, и Араксай уже собирался было шагнуть вперёд, на свет, когда вдали услышал крики:       — Стража! Схватить его!       Араксай стремительно отступил назад в темноту, а в следующую секунду несколько воинов, обёрнутых в шкуры, показались из двух противоположных аллей и набросились на Ригана с двух сторон.       Одного из них друид успел полоснуть по горлу серпом, но другой ударил его в основание затылка, так что Араксаю пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не закричать — тело Ригана медленно оседало на пол, рука его в последнее мгновение протянулась вперёд. В общей суматохе никто не заметил звона, когда маленький кусочек металла прокатился по мрамору и улетел в тень.       Третий воин, только что подоспевший к месту сражения, пнул беспомощное тело Ригана ногой, желая хотя бы так отомстить за убитого напарника. Другой остановил его.       — К царю! — сказал он. — Пусть решит, что делать с ним.       — Да что делать с таким… в котёл!       — Он сильный. На соляных шахтах может быть толк.       — Ну, хорошо, — нехотя согласился другой. И, подцепив Ригана подмышки, двое воинов потащили его прочь.       Выждав, когда все звуки стихнут, Араксай выбрался из своего укрытия и подхватил с пола маленькую медную пластину с несколькими прорезями, украшенную изумрудом с одной из сторон. Он закрыл глаза и вздохнул. Оставалось только перебраться через забор, окружавший чертог, но это уже было легко.