Тайны священных рощ

      Девон почти инстинктивно протянул руку за спину, силясь задвинуть Дея подальше в собственную тень, будто Риган мог навредить ему прямо здесь — и тут же отдёрнул, одумавшись, поняв, что пока ещё Риган не знает о Дее ничего — и не должен узнать.       Впрочем, Риган оставался неподвижен всего несколько секунд, и эти несколько секунд взор его был устремлён исключительно на Девона — а затем он отвернулся и шагнул мимо, больше не замечая ни своего противника, ни его ученика.       Рыжеволосый юноша, следовавший за Великим Друидом по пятам, лаской скользнул мимо них.       — Кто это с ним? — спросил Дей, но Девон лишь качнул головой. Он знал о возвращении       Ригана с тех самых пор, как тот пересёк врата миров, и всё же увидеть его живьём было совсем другим.       — Девон, всё будет хорошо, — шепнул Дей непонятно зачем и этим разозлил своего наставника только сильней. Но времени для злости не было — нужно было дальше играть свою роль, и Девон вновь сосредоточился на бесконечном потоке гостей, двигавшемся мимо него.       Дей видел, как изменилось лицо возлюбленного, и тоже остаток вечера был сам не свой. Он ещё только начал привыкать к обязанностям, которые препоручил ему Девон — Дей должен был проводить некоторые ритуалы и быть готовым заменить Девона в случае чего. Тем более удивительным стало для него то, что едва гости устроились за столом, а в зал вкатили носилки с конём, Девон передал ему нож, а сам двинулся прочь.       Дей испуганно огляделся — десятки глаз смотрели на него. Однако не было за столом ни его наставника, ни Великого Друида, ни Дану. Праздник явно шёл кувырком, но кроме тех, кто его устраивал, это не беспокоило никого — люди пили, ели, танцевали вокруг костров, мёд и вино лились рекой.       Дей успокоил бешено бьющееся сердце и принялся разрезать торт.       Самодовольное лицо Девона, возомнившего себя Верховным Друидом, стояло у Ригана перед глазами всё то время, пока он поднимался по серпантину лестниц на вершину горы — лестниц, прорубленных по его приказу. Прорубленных едва ли не им самим.       Арму трудно было узнать. Холодные стены овивали плющи и виноградники, там, где раньше лежала тьма, теперь горели огни незнакомых светильников — Риган даже остановился, чтобы поближе разглядеть один из них. Чашу, закрепленную на стене, наполняло масло, пахнущее померанцем, а на поверхности масла плясал оранжевый огонёк.       — Отродье Сида, — выругался он вполголоса и продолжил свой путь вперёд. Араксай едва успевал за ним.       Носилки Дану Риган увидел издалека — ещё от ворот. Раньше он один доставлял ей шелка, и из этих шелков были сделаны все драпировки в тереме. Сейчас же полог был иным, и, подойдя вплотную, Риган не сразу понял, что он выткан из тончайшей шерсти, такой тонкой он не видел никогда.       Дану восседала на пуховых подушках и унизанной браслетами рукой гладила маленькую собачку — с такой же пышной шевелюрой, как копна её собственных волос. Казалось, она поглощена своим занятием целиком, но стоило Ригану приблизиться достаточно близко, приподняла глаза, в которых не было ни грана удивления, и произнесла с улыбкой:       — Посмотри, Риган, какую прелесть подарил мне твой ученик. А что мне подаришь ты?       Риган скрипнул зубами, силясь преодолеть желание схватить собачку за гриву и швырнуть в костёр.       — Я выполнил твой приказ, — сухо сказал он.       Дану наклонила голову вбок и перевела взгляд Ригану за плечо.       — Мальчик мой, — она улыбнулась, — воин из дома Золотого Ясеня, я знала, что духи тебя сохранят.       — Из дома Изумрудного Ясеня, — поправил её Риваль и, выйдя вперёд, отвесил глубокий поклон. Затем скосил глаза на Ригана, будто задавая только им двоим понятный вопрос, но       Риган покачал головой, и Риваль сделал шаг назад.       — Твоя семья будет рада видеть тебя.       Риваль тщетно всматривался в улыбку, будто вылепленную из глины, силясь различить подвох — он не нашёл ничего и, улыбнувшись Дану почти так же, разве что чуточку теплей, произнёс:       — Я тоже был бы счастлив повидаться с отцом, — Риган незаметно дёрнул его сзади за кончик волос, — и с матерью, само собой.       — Я рад, что у моих верных соратников вырос столь любящий сын, — Дану перевела взгляд на Ригана, — это всё, что ты хотел бы мне сказать?       — А вы не хотели бы мне рассказать ничего?       — Что ты имеешь в виду? — ни один мускул не дрогнул у Дану на лице.       — Ну, например, с каких пор Бельтайн покинул стены моего храма и переехал сюда.       — Ну, Риган. Ведь тебя не было с нами. Вряд ли твои жрецы смогли бы охранить нас от духов — и мне оставалось уповать только на твоего ученика.       — Я больше не считаю его таковым.       — С каких это пор?       — С тех пор, как он покинул мой кров, не пройдя испытания. Он отказался быть моим учеником.       — Ты ставишь меня в тупик. Я ведь уже говорила — тебе нужен ученик.       — И им станет Риваль.       Глаза Дану расширились на секунду, будто произошло то, чего она не ожидала, и она медленно перевела взгляд на юношу, стоящего по правую руку от Ригана.       — Разве он не слишком взрослый для того, чтобы стать учеником?       — Он познал истину в своём путешествии в Сид. И ведает то, с чем незнаком даже я.       Улыбка на губах Дану стала немного веселей.       — Очень интересно, — звонко произнесла она. — Ещё один ученик. Ты представишь его нам в Ночь Лугнасада. И надеюсь, на сей раз мне не придётся ожидать так же долго, как в прошлый раз.       — Само собой, — Риган скрипнул зубами и отвесил ещё один поклон.       — Можешь идти.       — Это ещё не всё, — теперь улыбка мелькнула на губах Ригана, — пусть ты и покинула мой дом, госпожа, но я всё-таки принёс тебе дар, и это более чем это… подобие пса.       В глазах Дану блеснул интерес.       — Если ты искренен, — сказала она, — то я буду рада взглянуть на твой дар.       — Искренен как никогда. Моим даром стало знание, госпожа. Я отыскал четвёртую часть утраченной легенды о святынях сидов. Знаешь ли ты, о чём я?       — Пока не могу понять.       — Четыре предмета привезли наши предки на землю среди туманов. Первым был…       — Достаточно! — Дану возвысила голос и воздела руку перед собой, во взгляде её промелькнула злость. — Не хочу выслушивать лекцию по истории в эту прекрасную ночь.       — Как пожелаете, моя госпожа, — Риган прищурился и улыбнулся так же холодно, как и в прошлый раз. — Уверен, вы захотите поговорить со мной об этом потом. Но всё же… имейте в виду. Историю следует уважать. Традиции, которые я храню, могут созидать и разрушать — мир вокруг нас может измениться, если того захочет Священный Дуб. Даже ваша власть будет покорна ему.       Дану скрипнула зубами и бросила косой взгляд на гостей, стоявших тут и там. Она отчётливо видела, как несколько из них прислушиваются к разговору между ней и жрецом.       — Ты угрожаешь мне? — тихонько спросила она.       — Я только открываю людям волю богов.       Риган развернулся и двинулся прочь. Рука его поймала плечо Риваля и потянула прочь.       — Она не так уж плоха… — прошептал Риваль, когда оба удалились достаточно далеко.       — Не верь ей. Никогда.       — Хорошо.       Риваль улыбнулся и, обняв руку Ригана, пристроился к его плечу.       — Риган, на сегодня это все твои дела?       — Пока что да.       — Она была права. Это чудесная ночь. Ты проведёшь её со мной?       Риган обернулся к Ривалю и поймал его лицо в ладонь. От одного взгляда на юношу сердце его стремительно оставляла злость.       — Что же ты делаешь со мной? — спросил он, как и много дней назад.       — Ничего, — Риваль улыбнулся одним краешком губ, — просто тебя люблю.       Он шагнул вперёд, так что грудь его соприкоснулась с грудью друида, и когда губы юноши коснулись его губ, сознание Ригана окончательно затопил тёплый и сладостный поток.       — Девон?       Девон стоял, по своему обыкновению, на краю обрыва, и тёмный силуэт его осколком гранита возвышался над долиной, где горели огни. Он не обернулся, когда Дей окликнул его, но едва юноша опустил руку ему на плечо, перехватил его запястье и прижал сначала к губам, а затем к щеке.       — Девон, ты боишься его? — свободной рукой Дей оплёл талию любимого и опустил щёку ему на плечо.       — Это так заметно? — спросил Девон.       Дей едва качнул головой.       — Ты весь вечер сам не свой, — ответил он, — и это не злость. А что это может быть ещё? Уж наверное, не любовь.       — Я ненавижу его.       Девон опустил голову и зажмурился, пытаясь отогнать от себя лицо в обрамлении белоснежных волос, которое продолжало стоять перед глазами всё время, до сих пор.       Дей молчал. Ненависть была ему незнакома, и он не видел в ней смысла. Его волновало лишь то, что Девону сейчас было больно — эта боль отражалась в его глазах, и Дей боялся, что ничем не сможет помочь.       — Девон, уедем… — попросил он без всякой надежды, — помнишь, как в ту ночь… Когда мы в первый раз остались вдвоём. Сбежим ото всех. Пусть думают, что ты отправился в другие миры. Не надо… Не надо думать о нём.       Девон сильнее стиснул ладонь Дея.       — Я не могу, — тихо сказал он.       Дей закрыл глаза. Другого ответа он не ожидал.       — Зачем тебе это всё? — спросил Дей. — Этот храм, эта ненависть, эта боль…       — Другого у меня нет.       Девон повернулся, так что теперь они оказались лицом к лицу, и посмотрел на него. Дею показалось, что во взгляде Девона прибавилось что-то новое — мольба.       — Не могу, Дей. Ты слишком мало знаешь обо мне и о нём.       — Я не такой наивный, как ты хотел бы считать.       — И… что? Ты понимаешь, что он сделал со мной?       Дей повёл плечом.       — Люди говорят, — неопределённо произнёс он. Девон до боли стиснул запястье юноши, которое всё ещё держал в руках.       — Говорят? — спросил он, и в голосе его нарастала ярость, — обо мне… и о нём?       Дей облизнул губы, чувствуя, что ступает на скользкую дорожку, где большая часть поворотов ведёт к обрыву.       — Говорят, что часто Великий Друид пользуется своим учеником. Это не о тебе и не о нём.       Девон продолжал выжидающе смотреть на него.       — Это о нас с тобой.       Девон закрыл глаза.       — Он знает, — устало сказал он.       — Узнает, если ещё не узнал.       — Но значит, говорят и о другом.       Дей молчал. Девон замер. Ему хотелось исчезнуть, навсегда перестать существовать — только бы не видеть лица Дея сейчас. Он не знал, что может сказать. «Я не хотел?» — это было бы ещё хуже. Признать свою слабость он не мог.       — Девон, мне всё равно. Я просто хочу, чтобы ты был со мной.       — Я уничтожу его.       — Потом, хорошо? — Дей осторожно обнял его. Потом чуть отстранился и, хитро улыбнувшись, попытался поймать взгляд Девона. — Я нашёл в одной из книжек интересный рецепт. Можно, попробую на тебе?       — Что за рецепт? — рассеянно спросил Девон, мысли которого всё ещё были далеко.       — О… оно имеет просто волшебный эффект, — Дей поймал локоть Девона и потянул его к пещере. — Тебе нужно просто раздеться и открыться передо мной.       — Открыть перед тобой… что?.. — начиная нервничать, уточнил Девон.       — Всё… — горячее дыхание обожгло его ухо, — сегодня ночь, когда слетают все запреты. Даже для нас с тобой.       Девон сам не заметил, как очутился в келье, и лишь обнаружил, что ловкие руки уже распутывают его пояс, стягивают тунику и гладят, исследуя с головы до ног.       — Подожди здесь. Вот оно.       Вопреки словам Дей толкнул его на постель и, схватив с сундука какую-то склянку, принялся растирать в руках. В воздухе запахло тёплой смолой, а затем руки Дея вернулись и принялись гулять по его груди и плечам. Девон буквально чувствовал, как миллиметр за миллиметром отступает усталость, и тело там, где его касаются руки Дея, будто бы перестаёт принадлежать ему.       Ловкие пальчики спустились на живот и принялись исследовать впадинки рельефа, перемежая прикосновения с поцелуями. Девон ощутил, как стремительно заполняется жаром промежность, и ноги его раздвинулись сами собой. Губы Дея были так близко, почти касались набухшей головки, но так и не коснулись её.       Вместо этого Дей рывком перевернул его на живот, и прежде чем Девон сообразил, что происходит, его накрыло горячее тело.       — Не бойся меня, — прошептал Дей.       Девон фыркнул, хотя страх и наполнял его.       Тело исчезло, и руки Дея принялись привычно разгуливать по его плечам, лопаткам, исследовать позвонки. Опустились вниз и расслабляющая смесь потекла по ягодицам, а затем и между них. Девон выдохнул. Прикосновения Дея оставались приятными, хоть вызывали беспокойство. А когда палец Дея играючи надавил на его вход, всё существо Девона дёрнулось прочь — но оказалось, что тело не слушается его.       — Пусти! — выдохнул он.       Дей не реагировал, продолжая медленно растягивать его. От каждого прикосновения аккуратных пальцев внутри разливалось тепло, и Девон с ужасом понимал, что ему хочется ещё.       — Нет… — Девон сам не заметил, как слёзы выступили у него на глазах, он уронил голову, пряча лицо в разметавшихся волосах. «Это твоя месть?» — хотел спросить он, но понял, что голос не послушается его, и ничего не сказал.       — Сердце моё… — прозвучал шёпот, перекрывший звуки празднества за окном, и губы Дея коснулись основания шеи Девона сквозь пелену волос.       Ещё секунда — и Девон понял, что Дей входит в него — неожиданно большой, обжигающий настолько, что захотелось кричать.       Девон не мог поверить, что это происходит с ним. Что это происходит опять. Дей заполнил его до краёв и замер, целуя плечи и перебирая отдельные прядки волос.       — Девон, скажи когда начинать.       — Никогда! — выдохнул он.       Дей неловко закусил губу. Он предполагал, что может столкнуться с упрямством, но не думал, что оно зайдёт так далеко. И всё же у него не оставалось пути назад. Он медленно качнул бёдрами. Потом ещё раз, и ещё. Трение сводило его с ума, но Дей изо всех сил старался совладать с собой и продолжал целовать напряжённые плечи, гладить Девона по спине и нашёптывать, что любит его.       А потом Девон обмяк. Как-то разом. Дей, испуганный такой переменой, сделал ещё несколько толчков, и тело Девона вздрогнуло под ним.       — Сегодня можно всё… — пробормотал он, уже всерьёз опасаясь, что натворил что-то не то, когда бёдра Девона качнулись ему навстречу, и Дей испустил облегчённый вздох.       Девон приподнялся, опираясь на руки, и Дею пришлось встать на колени у него за спиной. Они действовали как один организм, двигаясь навстречу друг другу и не понимая уже ничего. Обоих наполнял огонь. Дей нащупал член Девона и принялся ласкать, как Девон обычно ласкал его. Девон тут же накрыл его руку своей, направляя и заставляя усилить нажим, а потом оба рухнули на кровать, разом потеряв силы и тяжело дыша.       — Девон… — прошептал Дей, гладя учителя по волосам и пытаясь заглянуть ему в глаза. — Прости меня.       Девон не ответил ничего — только накрыл Дея рукой и притянул к себе, а потом спрятал лицо у юноши в волосах.       — Я люблю тебя, — прошептал он. — Никого никогда не любил, а тебя…       Дей рвано выдохнул и стиснул его на несколько секунд, а потом принялся короткими быстрыми движениями гладить по спине.       Так они лежали какое-то время, пока Девон не пришёл немного в себя. Дей понял это по тому, что Девон уронил его на спину и, вставив колено между бёдер, заставил развести ноги. Волосы Девона пологом накрыли обоих, отгораживая от мира вокруг.       Дей снова обнял его. В глазах Девона пылал огонь весенних костров.       Девон быстро поцеловал любовника и, несколькими быстрыми движениями влажных пальцев погладив его вход, вошёл. Было больно — и хорошо. И Дей снова стискивал плечи Девона, пытаясь притянуть ещё ближе к себе, принять ещё глубже, чем он входил.       Так прошла вся ночь — Девон целовал его, а затем кусал нежную кожу — и снова целовал. Дей гладил его по плечам и отвечал поцелуями на поцелуй.       Солнце уже поднималось над горами, когда Девон поднялся и, накинув тунику, вышел, сказав, что прикажет принести воды.       Дей потянулся. Вставать он не хотел. Солнышко играло лучами на его искусанной коже, и, несмотря на чувство смутной угрозы, ожидавшей впереди, Дею было хорошо.       Через некоторое время раздался стук, и на пороге показался друид. Он держал поднос, на котором стоял кувшин и две чарки. От горячего мёда исходил пряный аромат.       — Поставь туда, — попросил Дей и ткнул пальцем на сундук.       Друид едва заметно поклонился и вышел. Имени его Дей не знал, но в Арме было слишком много людей, чтобы всех знать.       Повалявшись ещё немного, он потянулся и сел. Размял плечи и, взявшись за кувшин, наполнил чаши. Поднёс одну к губам, но выпить не успел — в дверях показался Девон, за которым следовали ещё двое друидов с бадьёй.       Всё время, пока те устанавливали кадушку, Девон не отрываясь смотрел на Дея и с трудом сдерживал улыбку, рвущуюся к губам, а Дей в итоге не мог отвести взгляда от него. Чарка так и осталась у него в руках.       Когда же друиды удалились, Девон опустился рядом с юношей на постель и, отобрав у него чашу, поставил обратно на сундук.       — Я обдумал то, что ты сказал, — всё так же едва заметно улыбаясь, произнёс он. — Думаю, лучшее, что мы можем сделать сейчас — это отправиться на север и провести там охранительный ритуал, — улыбка его стала шире. — Говорят, в горах обитает множество фоморов, и нам просто необходимо их изгнать.       Улыбка Дея стала шире.       — Хорошо. И Сея возьмём с собой…       Оба повернулись, пытаясь отыскать глазами пса, и замерли. Дей пискнул и прикрыл рот рукой. В следующую секунду Девон притянул его к себе и уткнул лицом в плечо, пытаясь закрыть Дею глаза.       Огромный пёс лежал у основания сундука, и из пасти его струилась розоватая пена. Когтями он скрёб по полу, будто пытаясь встать. Одна из чарок, опрокинутая, лежала около него.