Тайны священных рощ

      Каждый шаг давался Араксаю всё трудней — не говоря о том, что он по-прежнему валился с ног от усталости, теперь его то и дело накрывали приступы тошноты.       «Вино, — промелькнула в голове догадка после того, как Араксай в очередной раз остановился под кустом. — Сколько же там должно было быть белены?..»       Риваль похолодел при мысли о том, что и Риган пил из того же кувшина. И если даже его тело справлялось с ядом с трудом, то каково же должно было быть Ригану?       Араксай ускорил ход, насколько мог, но толку не было почти никакого. Тусклые травяные пустоши тянулись по обе стороны от дороги и тонули в темноте.       Ближе к утру он не выдержал и, спрятавшись в тени деревьев, свернулся калачиком. Его трясло в лихорадке, а сил не осталось совсем. Араксай прижал к груди золотой лист — единственное, что смог унести — и провалился в сон.       Проснулся он, когда над равниной уже вставало солнце, и, тут же подобравшись, вскочил на ноги и побежал опять.       Так проходили день за днём, а гор всё не было видно впереди, и только на пятый день вдалеке замаячили тонущие в сизой дымке хребты.       Идти к тому времени Риваль уже не мог. Он в последний раз остановился на привал и на сей раз проспал почти что всю ночь. Болезнь понемногу начинала отпускать, хотя слабость ещё чувствовалась в ногах.       Наутро, поднявшись, он двинулся к ущелью, в котором его в прошлый раз захватили в плен, но, подумав, остановился и достал из-за пазухи табличку. Единственное, что могло сейчас послужить ему оружием, было слишком легко отобрать. Он свернул в сторону и, отыскав укромное место среди отрогов гор, посмотрел на табличку в последний раз. Араксай стоял так долго, пока орнаменты, въевшиеся в золото, намертво не отпечатались у него в голове. Затем сунул лист в щель между камней и привалил небольшим валуном. Вынув из волос заколку, он несколько раз проскрёб ей по камню, оставляя знак, и только после этого двинулся в сторону ущелья.       — Эй! — крикнул он издалека и, подняв руки вверх, медленно пошёл вперёд. Риваль отлично понимал, что здесь за ним следят. Так же хорошо понимал он, что против обученных воинскому искусству воительниц не сможет сделать ничего.       Какое-то время вокруг царила тишина. Только клекотал над горами то ли ворон, то ли орёл. А затем, когда Риваль сделал очередной шаг вперёд, стрела вспахала землю у его ног. Риваль опустил глаза, оценивая направление, которое указывало древко стрелы, а затем посмотрел вверх.       — Не подходи.       Тёмный силуэт маячил на фоне гор.       — Я ищу своего учителя.       Скрипнула, натягиваясь, тетива.       — Я не уйду без него. Он жив?       Раздался хлопок тетивы, но стрела со свистом ушла вбок.       — Прекратить! — услышал Риваль другой голос, в котором сейчас трудно было признать голос госпожи фоморов, которая принимала их. — Проводить ко мне.       Послышался шорох мелких камней, и девушка, стоявшая на скалистом утёсе, кошкой спрыгнула вниз. Положив новую стрелу на тетиву, она прицелилась в Риваля и кивнула ему на проход между скал.       Риваль послушно пошёл вперёд. Уже знакомые ущелья сменились коридорами, которые, переплетаясь друг с другом, тянулись вперёд. Наконец тёмный лабиринт, с которым обиталище Ригана не шло ни в какое сравнение, закончился выходом в пиршественный зал.       Трон, пустой, стоял на возвышенности посреди него. Кима нервными шагами мерила пространство вокруг него — плечи её были опущены, волосы стянуты в тугие косы и собраны на затылке. Сейчас она мало походила на саму себя. Риваль огляделся и испустил невольный вскрик, но тут же зажал рот рукой.       — Живой, — прошептал он.       Риган, связанный по рукам и ногам, сидел в клетке размером немногим больше его самого. Он был полностью обнажён, а тело его украшали красные полосы, оставленные то ли плетью, то ли ножом.       — Живой… — повторил Риваль растерянно, и слёзы навернулись ему на глаза, — любимый мой…       Ни Риган, ни Кима не услышали его.       Наследница Кейсар повернулась лицом к кому-то, кого Риваль видеть не мог, и отдала короткий приказ. Заскрипела лебёдка, и клетка, в которой сидел Риган, медленно пошла вверх. Во взгляде друида промелькнула злость, но усталости было больше. Он коротко выругался и больше ничего не сказал.       Только когда клетка поднялась на несколько локтей вверх и, миновав добрую половину зала, остановилась над источником, из которого ров в зале наполнялся водой, Кима посмотрела на юношу, стоявшего напротив неё.       — За ним пришёл?       Риваль коротко кивнул и сглотнул. Оторвать взгляда от Ригана он не мог.       — Ещё один выродок из дома Дану… Чтобы все захлебнулись кровью моих сестёр.       Риваль заставил себя посмотреть на неё. Даже тогда, во дворце Кайдена, ему не было так страшно и стыдно, как теперь.       — Я не Сид, — тихо сказал он, хотя не был уверен, что это сможет её убедить.       — Что?       — Я не один из них, — он облизнул губы, подбирая слова, но Кима перебила его.       — Так почему же ты ещё жив?       Риваль несколько секунд недоумённо смотрел на неё, а потом рот его надломился в улыбке. Понимание того, что она знает о нём далеко не всё, придало ему сил.       — Богиня охраняет меня!       Кима в пару шагов пересекла расстояние, разделявшее их, и остановилась, скрестив руки на груди. Несколько секунд внимательно смотрела ему в глаза, а потом, не оборачиваясь, отдала короткий приказ, и клетка с Риганом рухнула вниз. Риваль вскрикнул, увидев, как она уходит под воду целиком.       Следующие мгновения показались ему вечностью. Риваль с ужасом представил, как воздух покидает лёгкие Ригана, и удушающий холод охватывает его.       — Выпусти его! — выдохнул Риваль наконец. — Выпусти! Он же умрёт!       На губах Кимы блеснула холодная улыбка. Она отдала ещё один приказ, и клетка поползла вверх. Голова Ригана показалась над водой. Друид судорожно втягивал воздух, а пальцы его вжимались в прутья клетки, силясь их разогнуть.       — Риваль, уходи! — выдохнул он.       Риваль вздрогнул. Попытался выжать из себя улыбку, но не смог.       — А теперь поговорим всерьёз, — сказала Кима. — Почему ты стоишь передо мной? На тебя не подействовало вино?       — Это тебя не касается, — тень улыбки всё же скользнула по губам Риваля, и он осторожно шагнул в сторону, надеясь подобраться к клети чуть ближе, но тут же в бок ему уткнулось копьё. — Если хочешь получить хоть что-то из своих драгоценных реликвий — слушай меня.       Кима вскинула подбородок. Ростом она была с Риваля, и потому смотреть на него сверху вниз ей удавалось с трудом.       — Ну.       — Выпусти Ригана и дай нам фору в одну часть дня. Мы уйдём, а вы будете за нами следить. На том месте, где закончатся эти полдня пути, я начерчу тебе карту и путь к тому месту, где лежит одна из реликвий. Две другие я принести не смог.       — Всё?       — Всё.       — А теперь ты слушай меня, — Кима протянула руку и до боли стиснула подбородок Риваля, хотя он и так смотрел на неё во все глаза. — Девон не способен понять меня. Но этот друид тоже подойдёт.       Она отпустила подбородок Риваля и, подтолкнув его в плечо, заставила шагнуть к Ригану, а сама остановилась у него за спиной.       — Я отпущу вас. Но вы поклянётесь, что сделаете то, что не захотел сделать он. Риган с немой злостью смотрел на правительницу. Риваль смотрел на него.       — Если кто-то из вас не захочет принести клятву — другой отправится на дно. Вот теперь всё.       Дорога до Эмайн Махи у Девона заняла куда меньше времени — не более трёх дней. Проснувшись, он не слишком удивился, хотя и был разозлён тем, что Риваль исчез.       — Надо было сразу бросить его у них, — буркнул он.       Дей сконфужено вздохнул.       — Не могу понять, как можно хранить верность этому ублюдку.       И снова Дей не ответил ничего.       — Ничего не пропало? — только спросил он. Копьё по прежнему висело у него за спиной, а меч — на поясе у Девона.       Однако, прохлопав себя по бокам, Девон выругался не совсем по-друидски.       — Исчез этот проклятый лист.       — Какой ещё лист?       — Не знаю. Но он лежал в сундуке вместе с остальным. Ладно, его мы Дану не обязаны приносить.       Дей кивнул. Он не разделял непроницаемого скепсиса Девона, но и представить себе, чтобы рассказанное королевой фоморов было правдой, тоже не мог.       — Ты уверен, что все её слова — ложь? — спросил он.       Девон задумался.       — Я уверен, что она напоила тебя отравленным вином, — сказал он.       — Но я жив! И ты тоже!       — Не знаю, — признался друид. Притянул Дея к себе и коснулся губами его лба. — Дей, я люблю тебя. Я не стану вести дел с тем, кто может тебя отнять.       Дей запрокинул голову, вглядываясь Девону в глаза.       — Ты никогда не говорил мне.       — Я думал, ты понял сам, — Девон отвернулся и выпустил его из своих рук. Не оборачиваясь больше на Дея, он вышел за двери заезжего дома и принялся запрягать лошадей.       Дей постоял ещё немного, обхватив себя руками, затем грустно улыбнулся и направился следом за ним.       Поднявшись на платформу колесницы, они пустили коней в галоп. Ещё дважды останавливал Девон коней, чтобы сделать привал, и на третий день остановил в последний раз — священные рощи Эмайн Махи уже виднелись на горизонте, заслоняя собой небосвод.       — Ещё рано для ночёвки, — сказал Дей удивлённо, когда колесница остановилась.       — Знаю, — Девон высвободил одну руку и провёл пальцами по волосам. — Дей, если Риган мёртв, то я — последний Великий Друид.       — Я думал, ты этого и хотел?       — Тогда я должен стать отцом её детей.       Руки Дея, лежавшие у Девона на талии, заледенели. Он опустил подбородок и спрятал лицо у Девона в плече.       — Она ведь иначе не оставит тебя в покое, так?       Девон сглотнул. Он сам не знал, какие хотел услышать слова.       — Нет, — глухо сказал он.       — Я бы этого не хотел. Но решать тебе.       Девон скрипнул зубами.       — И ты вот так легко… позволишь… — он качнул головой. — Прости. Ты тут не при чём.       Дей ещё плотнее обнял его и не сказал ничего.       Девон натянул вожжи, и кони пошли вперёд неторопливой рысью, как будто это могло отсрочить встречу с судьбой.       Терем Дану был тих, только тени жриц скользили вокруг. Войдя в пиршественный зал, Дей невольно задержал взгляд на одной из них — жрица с тёмными волосами прятала в складках ткани лицо, но из-за покрывала два карих глаза внимательно смотрели на него. Приглядевшись, Дей рассмотрел шрамы, пересекавшие её лоб, и торопливо отвернулся. Девон уже прошёл в центр зала. Дану спустилась с трона, приветствуя его. Вопреки обыкновению последних дней чело её было светло.       — Ну что? — спросила она. — Ты одумался?       — Нет. Но я принёс реликвии, которые обещал. Меч и копьё.       По лицу Дану пробежала тень.       — Зачем мне какое-то копьё, когда!.. — она стукнула кулаком по подлокотнику трона и замерла, заставляя себя умолкнуть. Глубоко вдохнула и снова посмотрела на него. — Девон, почему ты так упрям?       — Потому что сделка, которую мы заключили, была иной. Я делал всё, что ты хотела от меня, но так и не получил ничего.       — Ты получил свободу от Ригана!       — И теперь он всюду идёт по моим следам! — Девон скрипнул зубами. — Я выполнил данное слово — в который раз. Остальное пусть на себя возьмёт он. Дей!       Дей шагнул вперёд и скинул с плеча копьё.       Дану поморщилась.       — Забери его себе! — бросила она и отвернулась. Подала знак свите и двинулась прочь. Несколько жриц бабочками вспорхнули из-за ширм и окружили её, поддерживая тяжёлый шлейф.       Девон отвернулся, не желая смотреть ей вслед, и замер, увидев что-то у Дея за спиной. Он сглотнул, и лицо его стало бледным, как алебастровая маска.       Дей развернулся было, всё ещё держа перед собой копьё, и тоже замер, увидев все ту же жрицу, с изуродованным шрамами лицом.       — Она верила тебе, — глухо сказала девушка.       — Что? Кто?       — Кейсар говорила с тобой. Кейсар просила тебя. Ты обманул её.       Девон медленно свирепел.       — Она едва не отравила нас! И она не меньше наплела мне! Какое дерево! Какой корабль…       Договорить он не успел. Девушка вырвала у Дея копьё и бросилась прочь — туда, где стоял священный котёл, по обыкновению наполненный ключевой водой. Раньше, чем кто-либо из друидов успел шевельнуться, жрица опустила в воду копьё и закричала, лицо ее исказилось от боли. Девон инстинктивно метнулся вперёд. Он всё ещё не понимал, что произошло. Вода в котле забурлила, стремительно нагреваясь, пар клочьями повалил от неё, а жрица осела на пол, всё ещё удерживая в мёртвых руках копьё.       Подоспевший Дей потянулся к нему, но Девон тут же ударил его по руке. Лицо жрицы в считанные мгновения почернело, обугливаясь, будто изнутри её тела пылал невидимый огонь.       Они так и стояли, ошарашенно глядя на белые клочья пара, заполнявшие зал.       — Это фокус, — негромко сказал Девон.       — Она мертва, — констатировал Дей.       А ещё через секунду вой, похожий на рёв тысячи диких кабанов, донёсся откуда-то из-за стен — с той стороны, где находился восток. Карниксы пели, возвещая о том, что люди Кайдена идут забрать то, что принадлежит их царю.