Тайны священных рощ

      Недели шли за неделями, а образ юного скифа не желал покидать разум Кайдена. Он видел наложника, которого так и не успел коснуться, то во сне, то наяву. Его стройная фигурка чудилась ему под тонкими покрывалами девушек и юношей, обитавших в городе и на женском дворе — но стоило присмотреться, раскрыть драпировки… оказывалось, что перед ним чужое лицо.       Кайден стремительно терял аппетит и сон. До сих пор женщины почти не привлекали его, и только необходимость завести наследника заставляла царя приглашать наложниц в свою постель.       Теперь он не желал вспоминать тот день, когда попросил совета у заезжего авгура — авгура, который, кажется, проклял его.       Мальчишка, безусловно, не мог принести детей царю. Но при одной только мысли о его волшебном танце чресла Кайдена пылали огнём. Он готов был рвать и метать, приносить жертвы любым богам — лишь бы снова завладеть тем, что потерял.       Какое-то время царь пребывал в унынии. Он не мог говорить о случившемся ни с братьями, ни с авгуром, с женщинами же говорить не хотел.       Решение проблемы, мучавшей его, пришло оттуда, откуда Кайден его вовсе не ждал.       Одежда, драгоценный пояс и другие мелочи, которые чужеземный авгур привёз с собой, были брошены в сокровищницу и пылились там до середины весны. Кайден лишь раз осмотрел их и оценил, что хотя выполнены они и были искусно, особого интереса не представляли — по крайней мере для него.       В начале весны, когда корабли с химерами на бортах, как и было предсказано, приблизились к гавани Латиска, прежний авгур весьма удачно пригрозил им землетрясением — которое, не замедлив, тут же и произошло, едва этруски высадились на берег и принялись жечь костры.       Кайден, обрадованный отсрочкой войны, решил, что это отличный повод навести разрушенные было мосты и, приказав достать из сокровищницы драгоценный пояс, вручил его авгуру.       — Благодарю, — задумчиво произнёс старик и удалился к себе.       День и ночь он изучал рисунки камней, составлявших узор. Орнамент походил на тот, что использовал бы и он, и всё-таки был незнаком.       Наутро он решился явиться к царю и с поклоном попросил отдать ему что-нибудь ещё из того, что оставил друид.       — Зачем? — поинтересовался Кайден.       Поразмыслив, авгур, по достоинству оценивший и тонкость работы неведомого ювелира, и стоимость камней, объяснил, что эта одежда могла бы помочь ему предсказать, откуда явился друид.       — Зачем мне это знать?       — Незачем, мой господин. И всё же я думаю, что в тех землях, что лежат далеко-далеко, найдёте вы того, кого искали все прошедшие дни.       Авгур немного покривил душой — особых оснований рассчитывать на то, что наложник и друид связаны между собой, у него не было. Разве что-то, что появились они во дворце в одно и то же время, да и всё.       Но глаза Кайдена загорелись нездешним огнём. Он приказал достать оставшиеся вещи, принести их авгуру и не выпускать того из дворца, пока он не выяснит, куда делся Араксай. Много времени предсказание не заняло.       Стоило тельцу занять своё место на небесах, как Кайден приказал братьям собирать флот, а в первые дни лета корабли покинули порт.       Авгур стоял на носу лучшей из трирем, скрестив пальцы и размышляя о том, сможет ли добраться до берега, если Кайден своего мальчика так и не найдёт.       Дни тянулись за днями. Корабль плыл на запад, огибая один мыс за другим, и остальные следовали за ним.       Однако земля закончилась — берег, загибаясь, уходил всё дальше на север, и Кайден снова пришёл к авгуру, чтобы задать вопрос:       — Что теперь, старик? Где мой несъеденный плод?       Авгур вздохнул. Раскинул косточки по скамье, на которой сидел, и сказал:       — Нужно плыть вперёд. Там, за горизонтом, множество островов. На одном из них растёт и твой плод.       Кайден прищурился и посмотрел на горизонт.       — Горизонт подёрнут дымкой, — сказал он, — нас может ждать буря.       — Не буря, — авгур поднялся и встал рядом с ним, — это просто туман. Магия самозваного авгура навеяла его, чтобы мы не нашли порт. Но не поддавайся панике, царь. Нужно лишь плыть вперёд.       И Кайден плыл, стремительно теряя надежду. С каждым днём туман становился всё гуще. Иногда он расступался перед кораблём, и Кайдену чудилось, что он видит контуры берега вдалеке, но стоило ему повернуть корабль туда, как туман снова застилал горизонт. Трижды так обманывался царь, но авгур продолжал настаивать на своём.       — Это магия богопротивного самозванца! — утверждал он. — Но наши боги нас защитят!       И вот, когда в четвёртый раз мираж показался царю, он снова направил корабль туда, но на сей раз туман не помешал ему. Берег приближался, и теперь уже невозможно было ошибиться — даже если это и был не тот остров, который он искал, это всё равно была земля.       Окончательно удостоверившись в своей правоте, царь приказал трубить в карниксы, подавая сигналы идущим следом кораблям — чтобы никто из них не смог затеряться во мгле.       — Что это? — Дану, едва успевшая покинуть зал, развернулась и бросилась назад, но стоило ей пересечь порог, как в одном вопросе слилось сразу два, поселившихся у неё в голове.       Котёл, который она давно уже привыкла считать лишь вместилищем для мёда на торжествах, гудел. Внутри него вода бурлила, как горная река, и клочья тумана неслись во все стороны от него. Туман почти целиком поглотил зал и уже начал выбираться из окон. Где-то вдали многоголосый рёв разбивал тишину летнего воздуха. А двое друидов стояли посреди зала над обуглившимся телом и смотрели на неё.       — Я спросила — что это?! — повторила Дану в ярости и, в несколько шагов преодолев расстояние, замерла, разглядывая мёртвое тело, лежавшее на полу. — Это одна из моих жриц. Как я должна это понимать?       Дану посмотрела на Девона.       — Она… служила Кейсар, — произнёс тот.       Дану подняла взгляд на котёл.       — Что убило её?       Девон молчал.       — Я спросила, что убило её?! — в ярости Дану сверлила его взглядом несколько секунд, а потом повернулась к Дею, но тот лишь отвёл глаза.       — Магия котла, — сказал Девон наконец.       Только теперь Дану заметила опущенное в воду копьё.       — Ты же не хочешь сказать, что… — легенды о священных предметах стремительно мелькали у неё в голове. — Вытащите его! — Дану ткнула пальцем в копьё.       Жрицы, которым предназначался приказ, однако, лишь сделали несколько шагов назад. Все до одной смотрели на свою умершую сестру.       — Риган… — шепнула Дану в растерянности и уронила в ладони лицо. Затем резко взяла себя в руки и, указав пальцем на Дея, сказала: — Ты. Вытащи копьё. Я видела, ты держал его.       Дей побледнел и сделал шаг назад.       — Это не самое лучшее решение, моя госпожа, — сказал он.       — Ты слышал мой приказ! Хочешь, чтобы кости твои смешались с землёй?       Дей стиснул зубы и шагнул к копью, но Девон преградил ему дорогу.       — Я сам, — сказал он и прежде, чем Дей коснулся копья, вынул его из воды. Теперь сам он и Дей, и Дану с одинаковым недоумением смотрели на копьё, которое он держал в руках.       — Горячее, — сказал Девон и отшвырнул копьё на пол. Тут же жрицы сделали ещё несколько шагов назад, чтобы оказаться подальше от него. — Довольна? Моя госпожа…       Дану перевела дух. Котёл медленно остывал — жидкость ещё бурлила в нём, но пар уже почти не шёл.       — Копьё действует на него, как камень на ямку, в которой мы варим кроликов во время охоты, — сказал Дей задумчиво, — как горячий камень… Интересно, если погрузить копьё во что-нибудь ещё?..       Девон шагнул к юноше и закрыл ему рот рукой.       — А ты умён, — произнесла Дану и улыбнулась краешком губ. — Что за звук раздавался только что? Это был котёл?       Девон и Дей переглянулись между собой. Ответить никто не успел, потому что многоголосый вой снова разорвал тишину.       — Это со стороны берега, — Девон подошёл к окну, но туман, накрывший остров, не давал разглядеть ничего.       — Позвать ко мне главу совета сидов, — Дану подала знак жрицам, которые радостно бросились исполнять её приказ, а как только в зале они остались втроём, отгоняя от себя клочья горячего тумана взмахами руки, Дану заняла место на троне. — Девон, что ты пытался сделать с копьём?       — Ты ведь сказала, что оно теперь моё, — произнёс Девон и покосился на жрицу. — Она пыталась отнять его.       — С чего ты взял, что она служила Кейсар?       — Она сама сказала мне, — Девон замолк, внимательно глядя на Дану. Та, в свою очередь, смотрела на него, и едва ли не в первый раз за всё то время, что он знал эту женщину, Девон чувствовал, что они думают об одном.       — Кейсар отдала тебе копьё?       — Я сам забрал его. Копьё принадлежит нам, — Девон невольно коснулся меча, висящего у него на поясе, — копьё и меч. Две святыни наших предков. Или было что-то ещё? На секунду в глазах Дану промелькнуло беспокойство, которого раньше Девон не замечал.       — Это всё, — сказала она, — копьё, меч и котёл.       Девон промолчал.       — Я могу идти? — спросил вместо ответа он. — Как я понял, больше тебе не нужно от меня ничего.       — Что случилось с Риганом? Я слышала, он уехал следом за тобой.       Девон облизнул губы.       — Я не видел его.       — Ты лжёшь.       — Если хочешь, можешь так считать.       Девон отвернулся, подхватил копьё и, кивком приказав Дею следовать за ним, двинулся прочь.       Они не стали ночевать в тереме — сразу же Девон поднялся на колесницу и, натянув поводья, погнал коней к Арме. А вечером того же дня прибыл гонец, который согласился говорить с одним только Девоном наедине.       — Твоё предсказание оказалось верно, — сказал Девон, вернувшись после беседы с послом в свою келью.       — Что? — Дей в недоумении смотрел на него.       — Новое племя пришло на нашу землю. Дану не знает, что ждать от него.       Взгляд Дея стал растерянным.       — Она хочет, чтобы я отправился к побережью и завязал с ним разговор.       Путь Ригана до Эмайн Махи длился куда дольше — хотя раны его и не были слишком сильны, он всё же с трудом передвигался пешком.       Ещё в пути его застали вести о том, что к восточному берегу причалили корабли с десятками вёсел. «Большие лодки» — так называли их те, кто об этом говорил. Риган невольно посмотрел на Риваля, услышав эти слова, и встретил такой же обеспокоенный взгляд. Все заезжие дома гудели вестями о людях из другого мира, ступивших на землю Туатов.       — Ты же не думаешь, что… — тихонько сказал Риваль.       — Сотни лет никто из чужаков не ступал на землю Эриу. И никто из детей Дану не покидал её.       Риваль сглотнул.       — Это не так! На большой земле знают ваши легенды, значит, кто-то там бывал… Риган, я не хочу! — Риваль сглотнул и прильнул к плечу друида.       — Надо идти в Эмайн Маху, — сказал Риган, плотнее прижимая юношу к себе. — Что бы там ни происходило, нельзя выпускать поводья из рук.       И отложив отдых, о котором он мечтал всю дорогу из северных гор, Риган повернул на юг.