Тайны священных рощ

      Риган не стал возвращаться в Тару. Сидя в бадье с горячей водой в своих апартаментах в тереме Дану, он покручивал в тонких пальцах золотой лист и пытался разобрать письмена, испещрявшие его.       Риваль, отобрав у вошедшей в комнату жрицы кадушку с кипятком, подлил немного в бадью и устроился у Ригана за спиной.       Тот довольно зажмурился и откинул голову назад, ненадолго забывая о своей находке и об условиях, которые поставила перед ним Кейсар — отобрать у Девона меч и копьё, погрузить копьё в котёл и воткнуть в камень меч.       Ничего из этого Риган не собирался исполнять. И всё же история, рассказанная фоморкой, порядком заинтересовала его. Выходило, что камень имеет куда большее значение, чем он представлял до сих пор. И хотя Риган слабо верил в путешествия в иные миры, то, что камень существовал в памяти сидов много веков и так внезапно стёрся из неё, должно было означать немалую ценность камня и для него самого.       — Найти бы его ещё… — пробормотал Риган.       — Я его видел.       Риган замер. Риваль тоже молчал. Только пальцы юноши медленно двигались по затылку Ригана.       — Риваль…       — Что?       Риваль наклонился и запечатлел на виске учителя лёгкий поцелуй.       — Ты что-то сказал?       — А ты задал вопрос? — последнее слово утонуло во всплеске воды, когда Риган дёрнул руку юноши на себя и, едва не опрокинув бадью, перекинул его через борт. Риваль возмущенно закричал и забил руками по поверхности воды, и Риган тут же притянул его к себе, давая отдышаться.       — Ты мне тунику намочил!       — Скажи спасибо, что не утопил.       — Глупый чужеземный авгур! — Риваль наконец выплюнул последние капли воды. — На листе написано всё то же, что ты уже читал.       Во взгляде Ригана промелькнуло удивление.       — Табличка, — терпеливо повторил Риваль, — на листе всё куда понятнее, но это не важно. Тут карта, но камень я уже нашёл.       — Риваль…       — Я же не валялся в постели целыми днями, как ты!       На губах Ригана заиграла ошалелая улыбка.       — Ты всё это время искал камень? — спросил он, но затем тут же помрачнел. — Зачем? Никак хотел стать королём?       — Идиот! Кто станет слушать меня? Я хотел, чтобы ты стал коро…       Риган мгновенно наклонился к Ривалю и закрыл поцелуем рот, заставляя замолчать.       — Я тебе говорил, чтобы ты не поднимал этот вопрос, — прошептал он, чуть отстраняясь от сладких губ.       — Почему? Если ты этого… ах… — договорить Риваль не успел, потому что руки Ригана, совершив короткое путешествие по его плечам, сползли на лопатки, затем на поясницу — и со вкусом сжали мягкие полушария. Риваль закусил губу, чтобы сдержать новый вздох, когда руки двинулись дальше, и пальцы Ригана очертили изголодавшийся вход.       — Почти целое созвездие, Риган, — пожаловался Риваль. Руки его оплели шею Ригана, а носик уткнулся друиду за ухо, так что кровь быстрее побежала по его венам.       — Я болел, — Риган и сам не знал, что сдерживало его до сих пор, но теперь понял, что желание накрыло его с новой силой — и от мыслей о том, что Риваля могут отнять у него, становилось только сильней.       Слегка размяв чувствительную впадинку, Риган осторожно усадил Риваля на свой член — сначала так, просто верхом, а затем медленно, миллиметр за миллиметром вошёл в него.       Риваль снова шумно охнул, когда Риган целиком оказался внутри него, и отстранился, вглядываясь Ригану в глаза. Необыкновенно сладкое чувство наполненности овладело им, и Риваль чуть двинул бёдрами, чтобы лучше ощутить его.       Риган последний раз стиснул ягодицы Риваля, чтобы запечатлеть их мягкость у себя в голове, и сдвинул руки вверх. Теперь он лишь слегка придерживал Риваля за поясницу, в то время как тот свободно двигался на нём, продолжая зачарованно смотреть друиду в глаза. Риган чувствовал, что впадает в какой-то загадочный транс — сродни тому, который испытывал, когда Риваль танцевал для него. А Риваль продолжал двигаться, всё ускоряя ход, касаясь самых чувствительных мест и жадно вбирая Ригана в себя.       Когда наслаждение стало невыносимым, юноша тихо выдохнул, и его прозрачное семя смешалось с горячей водой. Риган крепче стиснул тело Риваля и, поймав его губы, жадно втянул в себя нижнюю губу, одновременно особенно глубоко проникая в него. Он тихо охнул, и всё его тело обмякло — только руки продолжали сжимать Риваля, теперь уже просто прижимая тонкое тело к себе.       Риваль тяжело дышал, устроившись у него на груди, и как котёнок тёрся виском о плечо.       — Риган… — прошептал он.       — Что? — Риган вплёл пальцы в мокрые волосы Риваля и провёл от корней до самых кончиков.       — Ты решил меня отдать?       — Что? — Риган сжал его затылок и, чуть приподняв, заставил посмотреть себе в глаза.       — Не надо. Если это поможет тебе сохранить свой народ — я готов взойти на костёр.       — Идиот, — Риган поморщился и снова прижал его к себе. — Нет, Риваль. Ты никогда ему не принадлежал. Ты только мой.       Он замолчал, раздумывая о том, что делать с явившимся невесть откуда незваным царём.       — Тебе нужно уехать, — сказал он. — Он ничего не должен знать о тебе.       — Куда? Кругом только океан.       — Я мог бы отправить тебя в пещеры… — Риган замолк, понимая, что отсылать юношу так далеко опасно, и можно, к тому же, никогда уже его не найти, — поедешь… ммм… в туат старого Риваля — к отцу. Но сначала — покажи мне то, что ты нашёл.       До дня Лугнасада оставалось больше четверти луны, когда они всё-таки добрались до Тары. Риваль указал Ригану на проход в скале, который тот давно уже знал, но на который не обращал внимания никогда. Они миновали узкое ущелье, которое, как всегда казалось Ригану, вело в тупик, и уткнулись в место, где Риган никак не мог бы пройти в полный рост — разве что протиснуться, согнувшись в три погибели.       Риваль с сомнением посмотрел на него, затем на щель — ему явно хотелось идти вперёд, тем более, что он проходил в расщелину достаточно легко.       — Пошли, — кивнул Риган. Риваль скользнул дальше вдоль скалы, а Риган стал кое-как протискиваться следом за ним.       Непроходимая часть скалы оказалась не такой уж большой. И уже через несколько минут оба выбрались на солнечный свет. Риган с облегчением перевёл дух и остановился, с удивлением разглядывая два десятка камней, смотрящих в небо и образовывавших кольцо.       — Что это?.. — он подошёл вплотную к камням и коснулся одного из них рукой — там, где его испещряли царапины. — Это сделали сиды. Тут наше письмо. Корум Лех… — прочитал он, — не знаю таких слов.       Риваль торопливо закивал.       — Это ещё не всё, — сказал он. — Отойди подальше и посмотри на небо.       Риган выполнил приказ.       — И что? — спросил он. Солнце стояло почти в зените, и вокруг не было ни облачка, так что он тут же почти что отвёл взгляд.       Риваль, хитро улыбнувшись, вошёл в круг камней. Встал, производя дыхательные упражнения, которые делал обычно перед тем, как начинал танцевать, и стремительно пустился в пляс.       Кое-какие движение Риган узнавал — иногда Риваль танцевал для него, но тот, первый мистический танец — никогда.       То, что он изображал теперь, выглядело могущественней и древней, Риган мотнул головой, обнаружив, что медленно погружается в транс, а затем подумал, что теряет разум — потому что между камней проскользнула молния, потом ещё одна — и ещё, а через несколько секунд десятки молний сплелись в один пучок у Риваля над головой и ударили в небосвод.       Где-то вдали, с другой стороны гор, раздались испуганные крики жрецов, но Ригану было всё равно. На секунду он поднял взгляд, глядя, как врезается в кристально чистое небо электрический разряд, и снова посмотрел на Риваля, который продолжал танцевать, всё ускоряя свой безумный пляс. Риган не заметил, как со всех сторон от горизонта на долину начал наползать туман. Он очнулся лишь тогда, когда холодные капли дождя коснулись его щёк — и расхохотался, понимая, что окончательно сошёл с ума.       — Ты тоже видел это? — прокричал он Ривалю, из последних сил продолжавшему танцевать.       Риваль остановился наконец и замер, упираясь ладонями в колени и тяжело дыша.       — Да… — выдохнул он.       — Ты должен научить меня!       — Да… — счастливая улыбка засияла у юноши в глазах.       Задолго до Лугнасада Риган приказал расширить проход к «Корум Леху» — как он назвал про себя найденный Ривалем круг камней. Он так же послал весть Дану о том, что раскроет величайшую тайну Тары на летнем пиру, если та образумится и прикажет провести священную ночь у него.       Дану, к его удивлению, спорить не стала — Риган даже предположил, что упрямый Девон ей, должно быть, порядком надоел. Про себя он хихикал над неудачей богини, которая лишь повторила его опыт — Девон был холодным и бесполезным, как тисовый кол. Только с виду он походил на плодоносное дерево, а внутри давно уже был мёртв.       Мысли о Девоне против воли заставляли его вспоминать о Ривале, который был отправлен в «родной» туат. Риган вяло злился на беспокойство, неоставлявшее его — в конце концов, поймать Риваля в ловушку было нелегко, если это вообще кто-то мог. И всё же в груди его продолжала тесниться гнетущая тоска — он слишком привык видеть юношу рядом с собой. Теперь же ему казалось, что он попросту не сможет без Риваля, если тот пробудет вдали ещё какое-то время.       Так он проводил дни, наблюдая, как друиды готовят Тару к торжеству, а в священную ночь, отправив подручных встречать прибывавших гостей, сам направился к кругу камней. Волосы Ригана были заплетены в тонкие косы, которые при каждом движении взлетали вверх, глаза очертили линии из краски, светившейся в темноте. И, чтобы не вызывать вопросов у иноземных авгуров, он приказал выточить себе посох из каменного дерева, на который теперь опирался при ходьбе. Белая ткань туники стлалась по ветру следом за ним, и увидевший Ригана со стороны мог бы подумать, что это дух, явившийся из Сида, шествует по земле.       Заняв своё место в круге камней, он стал ждать прибытия почётных гостей, к которым причислял только двоих — Дану и Кайдена. Всё, что он запланировал на этот вечер, было рассчитано только на них двоих, потому что остальные пришедшие на пир и без того верили в него.       Дану появилась первой и, звеня монистами, заняла своё место на троне под балдахином из тончайшей шерсти. Она улыбалась, и эта мёртвенная улыбка сейчас казалась приклеенной к её лицу.       Кайден миновал ущелье вскоре после неё. Он замер, глядя на друида, стоявшего перед ним в круге камней, и Дану, чувствуя, что напряжение растёт, протянула перед собой запястье, предлагая поцеловать его. Кайден был с этим обычаем незнаком, да и не собирался выполнять его, но один из друидов, мгновенно сообразив что к чему, припал на колени подле богини и поцеловал протянутую кисть. Затем посмотрел на Кайдена и пояснил:       — Так в наших землях приветствуют богов.       Кайден хмыкнул. Подошёл к Дану и, помявшись немного, тоже опустился на одно колено и поцеловал тонкие пальцы.       — Обычай неплох, — признал он.       — Наше благословение да прибудет с тобой, чужеземный король. Пусть земля твоя плодоносит и будут тучными стада твоих коров.       — Твой жрец уже обещал всё это мне, — сказал Кайден, тут же слегка напрягшись, — но вместо этого похитил величайшую ценность, что принадлежала мне.       — Не думал, что эта табличка так важна для тебя, — отозвался Риган, не покидая своего места в каменном кольце, — я посчитал, что она священна только для меня.       — Табличка?.. — Кайден медленно повернулся к нему. — Табличка для меня и вправду не важна. Важен тот, кто вынес её из дворца.       — Мне жаль, что пришлось прибегнуть к помощи твоего раба! — произнёс Риган, продолжая повышать голос. — Если это так необходимо, я готов вернуть её.       — Мне не нужна табличка! Мне нужен раб!       — В моём доме нет твоего раба! Если хочешь, осмотри здесь всё. Впрочем, — Риган улыбнулся, — я думаю, что знаю, где он. Но об этом мы поговорим потом.       Кайден сверкнул глазами на него, затем на Дану, но промолчал.       — Займи своё место. Мы начнём торжество, — Риган указал посохом на второй трон, стоявший уже не на холме, но тоже укрытый драгоценным сукном.       Он отступил в полумрак и, подав знак жрецам притушить факелы, остановился в самом центре круга. Несколько раз глубоко вдохнул, как учил его Риваль, и ударил посохом о землю — всё пространство между камней занимала одна большая плоская каменная плита. Риган мог бы назвать её полом, если бы она доходила до самой границы Корум Леха, но между ней и камнями ещё пару шагов занимала мягкая, как гати Эриу, земля. Вдохнув в последний раз, Риган пустился в пляс, повторяя один за другим сложные, показанные Ривалем, прыжки. За время тренировок он успел понять, что важны не столько сами движения, сколько те места, где нога касается плиты. Потому Риган позволил себе пропустить добрую половину угрожающих наклонов и вращений, призванных заворожить зрителя, но и про зрелищность тоже решил не забывать — танец его, в отличие от танца Риваля, походил на танец волка, готового прыгнуть на охотника, крадущегося то влево, то вправо, чтобы обмануть его.       Дану, Кайден, друиды и простые гости, пришедшие под кров Тары в эту ночь — все смотрели на него, не в силах отвести взгляд, и, заметив, как горят их глаза, Риган понял, что у него получается вызвать транс. Это уже было хорошо. Но ему требовалось большее — и это большее не заставило себя долго ждать.       Медленно, один за другим, камни стали покрываться рябью малюсеньких молний, с каждым движением собиравшихся в одну сеть, пока наконец всполох молнии не рванулся вверх, прорезая черноту ночного небосвода.       По рядам зрителей пролетел ошарашенный вздох, и все глаза продолжали смотреть на Ригана.       Риган не хотел вызывать дождь. Потому, сделав ещё несколько внушительных пируэтов и трижды взмахнув посохом в сторону царя, Риган замедлил ход и повалился на землю. Несколько секунд он лежал, переводя дух. Над горной долиной царила тишина.       — А теперь, — Риган, помогая себе посохом, снова поднялся в полный рост, — пусть все, кто ищет защиты, принесут жертву священным камням! Да начнётся Лугнасад!       С Дану он в тот вечер не говорил. Ригану показалось, что богиня избегает его, хотя, возможно, она попросту была занята.       Зато Кайден отыскал его почти сразу после того, как закончилась официальная часть торжества, и, улучив момент, отозвал в сторону.       — Где мой раб? — процедил он.       — Не смей касаться меня, — Риган выдернул из пальцев царя белоснежный рукав и посохом отгородился от него во избежание новых атак.       — Где Араксай?!       Риган улыбнулся.       — Ты ещё сомневаешься во мне, мой царь?       Кайден промолчал.       — Может ли что-то подобное твой авгур?       — Нет, — признался Кайден после долгой паузы.       — И это только начало! — Риган воздел посох вверх, и Кайден отшатнулся назад. — Слушай же меня, царь! — Риган понизил голос и продолжил почти шёпотом. — Здесь, в Земле Среди Туманов, всё разделено пополам. Богиня одна, но у неё два храма — один — истинный, другой создан высокомерием людей. Богиня милостива и позволяет второму храму существовать, но теперь, когда ты пришёл сюда, она будет говорить с тобой через меня.       — Почему не сама? — поинтересовался Кайден, на которого слова Ригана произвели весьма большой эффект, но всё же не убедили до конца.       — Потому что богиня решила так! — Риган стукнул посохом о землю. — Там, на тёмной половине Эриу, — продолжил он уже спокойно, — в лабиринте оскверненных пещер, где лживый жрец вершит своё недоброе колдовство — там в его темнице таится Араксай, огненный дух скифских земель. Он ждёт, когда ты освободишь его. Кайден хмыкнул.       — Он был похищен в ту ночь, когда возлёг с тобой, — продолжил Риган, чувствуя, как вдохновение нисходит на него, — а когда я пытался остановить это, поговорив с тем, кто привел его к тебе, твои люди схватили меня, и ты, не выслушав меня, бросил меня в шахты — и мне пришлось покинуть твои земли в спешке, чтобы отправиться на поиски. О, несведущие! — он воздел посох вверх. — Вы пытались остановить меня! Как будто дано людям остановить богов.       — Ты не…       — Молчать! — Риган снова стукнул посохом о землю. — Ты готов слушаться меня?       — Это вернёт мне Араксая?       — Да.       Кайден торопливо кивнул.       — Тогда пусть твои войска разрушат прибежище зла и убьют всех нечестивых жрецов. Разрушь Арму до основания! Так богиня говорит через меня!       Кайден медлил. Перед мысленным взором его промелькнули блестящие стрелы, вспахавшие землю у его ног. Мысленно он прикидывал, сколько на побережье было бойцов.       — Мне надо подумать, — сказал он.       — Думай, — Риган с презрением отвернулся от него, — но помни — богиня не любит ждать.