Часть 43
22 февраля 2017 г., 23:55
Проливной дождь, начавшийся, едва закончилось торжество, омрачил последующие три дня пребывания Кайдена в Таре. Остальные гости перебрались в пещеры и продолжили празднование уже там — какой бы ни была погода, помыслить о том, чтобы возвращаться домой в одну из священных ночей, никто из них не мог.
Кайден же законов туатов не знал и потому, помаявшись бездельем первый день, решил не тратить времени впустую. Оставив вместо себя одного из братьев, сам он покинул Тару под покровом темноты и направился к берегу, где остались стоять его корабли.
Не успел он проехать и нескольких лиг пути, как в черноте ночи, укрытые пеленой сплошного дождя, вдалеке показались силуэты колесниц.
Кайден замедлил путь и отдал распоряжение своим воинам занять место по обе стороны от дороги, чтобы в случае опасности ударить с двух сторон.
Кавалькада из шестнадцати коней стремительно приближалась, и теперь Кайден уже мог разглядеть, как разлетаются в разные стороны брызги воды от невидимых в темноте чёрных колёс.
Вынув из-за пояса меч, он крепко сжал его в руках, но сам остался стоять посреди дороги, ожидая, что произойдёт.
Ещё несколько минут понадобилось колесницам, чтобы приблизиться настолько, что Кайден мог различить высоких женщин — в одеждах, сливавшихся цветом с листвой, — стоящих на колесницах.
В его стране женщины не водили колесниц. И в первую секунду, увидев возниц, Кайден подумал было, что это духи ночи явились забрать его к себе.
Предводительница их воздела руку, останавливая едущих следом за ней. Ладони Кайдена вспотели, но он лишь крепче стиснул рукоять меча.
— Ты — Кайден, сын чужой земли? — спросила она, останавливая колесницу в десятке шагов. Кайден видел, как следовавшие за ней женщины вскидывают копья, будто приготавливаясь к броску.
— Я, — сказал он.
— Я — дочь Кейсар. Хочу говорить с тобой.
Кайден облегчённо вздохнул.
— Что ты хочешь от меня? — спросил он, всё же не выпуская меча из рук.
— Мы — дети Кейсар. Мы — те, кто был на этой земле до того, как сиды пришли сюда. И мы хотим вернуть эту землю себе.
— Вот как? — Кайден не смог скрыть улыбку.
— Опусти меч, и мы будем говорить.
Помешкав секунду, Кайден спрятал в ножны клинок, и копья, смотревшие на него, тут же опустились. Дочь Кейсар же соскользнула с колесницы, бросив поводья девушке, стоявшей за её спиной, и подошла к царю.
— Прости, что не могу пригласить тебя на пир. Сейчас не время для пиров.
Кайден кивнул.
— Ты хочешь, чтобы я убил для тебя кого-то? — спросил он. — Может быть, даже каких-то жрецов?
Белозубая улыбка блеснула на лице Кейсар и тут же исчезла.
— Не совсем так, — сказала она. — Жрецы похитили то, что принадлежало мне — так же, как похитили твоё. Мы с тобой братья по несчастью, царь. Вернее — брат и сестра, — рука её на секунду коснулась его плеча. Кайден вгляделся в красивое, без сомнения, лицо. Тело его отозвалось на прикосновение неожиданным теплом. Дочь Кейсар была хрупкой, как молодая ива — как юноша, ради которого он пересёк океан. Но теперь уже Кайден не был уверен, что искал здесь именно его. «Риган был прав, — подумал он. — Мальчик помог мне. В который раз этот жрец предсказывает то, чего не может знать сам».
Кайден склонил голову вбок.
— И всё же, ты хочешь, чтобы я убил их для тебя, — повторил Кайден, убирая со своего плеча ладонь Кейсар.
— Я хочу, чтобы ты помог мне вернуть святыни, похищенные из моего дома. В обмен на помощь ты получишь нашу поддержку в войне и все трофеи, которые найдёшь. Всё, что мне нужно — котёл из покоев Дану, копьё и меч, похищенные одним её жрецом, и камень, которым владеет второй.
— Это может предложить мне любой.
— Я знаю, — зубы Кейсар снова блеснули в темноте. — Есть ещё кое-что. Вино.
— Вино?
— Вино, которое избавит тебя от необходимости продолжать род. Вино, которое сделает тебя бессмертным.
Кайден сглотнул, завороженный блеском её зелёных глаз.
— Сколько времени у меня есть, чтобы принять решение?
— Нисколько. Решай сейчас.
Девон плохо спал.
С отъездом Дея тревожные сны снова поселились в его келье, и он, отвыкший от подобного, не знал, как избавиться от них.
Поначалу во сне к нему приходил Дей.
Дей касался его, ласкал. Покрывал поцелуями грудь и, спускаясь губами ниже, ловил ртом его плоть.
Девон просыпался в постели, влажной от пота, с мучительным чувством неудовлетворённости, которого не испытывал никогда до сих пор.
Он засыпал, и Дей снова навещал его — на сей раз он стоял на краю обрыва, обнажённый, а Девон сжимал его тугие ягодицы в ладонях и всем телом чувствовал его жар.
Просыпаясь, Девон проклинал себя. Торопливо тянулся к промежности, чтобы избавиться от напряжения, но это не помогало — даже если тело его опустошалось, мысли всё равно были полны Деем так, что Девон не мог думать ни о чём другом.
Он выходил на карниз и долго смотрел в темноту, но отвлечься от мыслей о Дее всё равно не мог.
Слишком мало было времени, чтобы по-настоящему узнать его. Хотя, казалось бы, столько месяцев было у них — но все они пошли не впрок.
Девон думал о мести, о ненависти и о власти. О том, как освободиться из-под контроля Дану, о том, как уничтожить Ригана, и о том, как вернуть себе отчий дом, но о Дее толком не думал — до сих пор. Только теперь, когда тот оказался далеко, Девон по-настоящему осознал, как же ему не хватает его.
Он не мог понять, в какой момент Дей покинул его мысли — там, в пещерах Тары. Сейчас он отчётливо помнил, что первые месяцы жил только им. А потом что-то изменилось внутри него. Последний осколок тепла, согревавший его душу, потух, и он остался совсем один — наедине с Риганом и холодом, живущим внутри него.
Ненависть к Ригану выжгла его дотла, но Девон чувствовал, что со временем и её пламя становится холодным. Она становится привычной — и не более того. И всё же всё прошедшее время только Риган занимал его мысли — и совсем не было времени подумать о том, кто действительно был важен для него.
Девон вспоминал, как просыпался по утрам и обнаруживал, что Дей обнимает его. Как Дей перебирал травы, хранившиеся у него в шкафу, и как его собственная ладонь опускается поверх тёплой ладони — немного меньшей, чем у него.
— Дей… — улыбка проступила на лице Девона, а к глазам подступили непрошенные слёзы. Первые с тех пор, как погибла его семья.
Девон качнул головой и попытался сосредоточиться на мысли, которая постоянно ускользала от него. Он снова видел руки Дея, но уже не перебиравшие травы, а листавшие страницы старых книг.
Девон задумался вдруг, читал ли их вообще кто-то, кроме них? Риган никогда не говорил с ним о книгах, только заставлял учить наизусть стихи. Дану тоже не интересовалась содержанием книг — как не заинтересовало её и копьё.
Два факта внезапно слились в одно, и, забыв о прежних мыслях, он бросился к книжному шкафу в поисках песен, которые давно уже потеряли значение для него.
Оставшиеся несколько дней, пользуясь тем, что решение Дану освободило его от обязанности проводить Лугнасад, Девон перечитывал фолианты один за другим — но пробовать на практике то, что написано там, не решался. Неудача слишком пугала его.
А затем, когда в ночь Лугнасада погода сменилась, и на три дня над Эриу зарядил дождь, его соглядатай вернулся в Арму промокший насквозь и, сбиваясь, рассказал, как видел собственными глазами, что Риган вызвал гром.
Девон стиснул кулак, и снова его заполнила злость. Риган опередил его, сделав то, о чём он пока что только думал — оставалось гадать как.
Снова всплыли в его памяти дважды слышанные им слова о священном камне — четвёртой из святынь.
— Котёл, копьё, меч и камень Судьбы, — медленно повторил он.
— Там было много камней, мой господин, — поправил его шпион, но Девон лишь отмахнулся от него. Главным было то, что Риган смог.
— Опиши подробно то место, где Риган проводил обряд, — приказал он и, внимательно выслушав доклад, на следующее утро отправился на поиски похожего холма. Девон не был уверен, что место имеет значение, но эти поиски служили своеобразным обоснованием того, что он не совсем сошёл с ума.
Впрочем, найти круг камней Девон не успел.
На Арму опускалась третья ночь после Лугнасада, и Девон возвращался из своих поисков домой ни с чем, когда долину огласило пение Карниксов.
Девон бросился к смотровой площадке над воротами и тут же увидел, как из закатных сумерек на горизонте выступают десятки звериных голов. Зрелище заставило всех смотревших замереть в ужасе, но Девон был к этому готов. Предательство Кайдена ничуть не удивило его.
— Закрыть ворота! — приказал он. — Усилить караул на стенах! Они ничего не смогут сделать нам.
Стен как таковых не было — вместо них Арме исконно служили отвесные скалы, окружавшие долину с трёх сторон. Вдоль скал располагались площадки для лучников и смотрящих, укрепленные деревянной кладкой. Сомнений не было — враг мог осаждать святилище день, месяц или год, но взять его Кайден не мог.
В третий раз сумерки опускались на Тару, и в третий раз Риган готовился провести священную трапезу, когда многоголосье криков отвлекло его, уже стоящего с ножом над тушей коня.
— Что это? — спросила Дану. Богиня не говорила с ним все прошедшие дни, и то, что она обращалась к нему, без сомнения означало высшую степень беспокойства.
Крики беспокоили и самого Ригана.
Поколебавшись, он подозвал к себе одного из друидов и, передав ему нож, сам выглянул во двор. Риган замер, не веря своим глазам, когда увидел, как из пещеры, ещё несколько часов назад заваленной огромным валуном, несутся вперёд вооружённые копьями воительницы.
Секунду он стоял неподвижно — не в силах осознать, что неприступная Тара, ворота которой были прочно закрыты, стала жертвой атаки изнутри.
Затем развернулся, чтобы отдать приказ — какой, он ещё не знал и сам — и тут же увидел, как воины Кайдена вскакивают из-за стола и, один за другим доставая из ножен мечи и ножи, бросаются на друидов. Сиды, сидевшие за столом, не дожидаясь команды, тоже повскакивали с мест — и кровь полилась рекой.
— Дану, сюда! — только и успел крикнуть Риган и с силой провёл рукой по стене, открывая проход, ведущий в темноту.
Дану, не мешкая, бросилась к нему и первая нырнула во мрак, но тут же Риган понял, что совершил ошибку — тело богини метнулось обратно спиной вперёд и отлетело к стене. На лице ее было написано удивление, а руки сжимали торчащее из живота копьё.
Риган перевёл взгляд на проём коридора и встретился взглядом с зелёными глазами Кейсар. Она стояла в глубине, и десяток воительниц, стоявших впереди, охраняли её.
— И что теперь? — только и спросил Риган.
— Теперь ты умрёшь, — прозвучало из темноты. Ещё одно копьё метнулось вперёд и застряло в каменной плите, запечатавшей проход.
