Тайны священных рощ

      Дей не сразу нашёл себе место в тереме отца. Всё здесь казалось чужим, и сами люди, обитавшие здесь, теперь смотрели на него косо — как на чужака.       Ещё более обидным было покидать Девона в тот момент, когда творилась история — замерзшая, казалось бы, на сотни лет. Да и саму разлуку он переносил не слишком хорошо.       Девон то и дело мелькал в его голове, и избавиться от мыслей о нём Дей, как ни старался, не мог. Радость встречи с родными меркла, и сердце Дея стремилось туда, в Арму, где он провёл последний год.       Отец выслушал нерадивого сына, изредка кивая и интересуясь количеством воинов, которые приплыли вместе с заморским царём, но едва история Дея подошла к концу, ничего не ответив и ничего не пообещав, сообщил:       — Ты предал свой род.       Дей вздрогнул. Глаза его распахнулись от удивления и обиды.       — Я…       — Ты сам знаешь, какие надежды я возводил на тебя.       Дей отвёл глаза.       — Ты должен был стать моим наследником, а ты стал… жрецом, — в голосе Горностая прозвучало презрение, которого Дей не ожидал. Он снова резко вскинулся, вглядываясь в лицо отца.       — Я принесу тебе власть, отец, но другую власть. Ты ещё молод. Ты можешь произвести других сыновей.       — Ничего другого мне не остаётся, — Горностай поморщился и махнул рукой. — Уйди теперь.       — Ты сделаешь, как просил Девон… Великий Друид?       Горностай наградил Дея сердитым взглядом.       — Так Девон или Великий Друид?       И снова Дей потупил взгляд.       — Я знаю, отец, ты сказал, что он никогда не ступит в твой чертог. Но много времени прошло. Духи Ястребов не тревожат уже никого. Богиня давно простила его.       — Богиня… — Горностай поморщился. — Я не отступил от своего. Он никогда не вступит в мой дом, тем более после того, что сделал с тобой. Как твоя ладонь?       Дей протянул руку перед собой, и отец пристально осмотрел её со всех сторон.       — Всё зажило, — подтвердил Дей то, что отец уже видел сам.       Крякнув тихонько про себя, Горностай отвернулся.       — Уйди, — повторил он.       — Ты сделаешь?..       — Потом решу.       Впрочем, для себя он решил уже всё и на следующее утро отправил гонцов в туаты, которые подчинялись ему, и в туаты, которые доверяли ему. Разговор о грядущей войне следовало провести как можно скорей, и он был назначен на шестой день после смены луны. Дею Горностай объявил об этом в последний момент, когда тот уже перестал ждать и вконец измаялся.       — Собирайся, — сказал отец, призвав его к себе.       — Что?..       — Мы едем в Мобиногинон.       Дей счёл за лучшее не задавать вопросов и не спорить с отцом. Собирать ему было нечего. Он спрятал под друидской туникой длинный нож и пристегнул к поясу меч, который Девон дал ему с собой — тот самый, что они привезли из северных гор.       На рассвете следующего дня он уже стоял на колеснице у отца за спиной, и та несла их по дорогам к холму предков, где был назначен сбор. До Лугнасада оставалось три дня. В первый же день был собран совет, и Дея пригласили выступить перед королями туатов. Отвыкший от подобного внимания, он немного нервничал, и потому перед тем, как начать свою речь, некоторое время оглядывал зал, оценивая настроение тех, с кем ему предстоит говорить.       Уже через несколько секунд он замер, будто громом пораженный, увидев на одном из королевских мест рыжеволосого юношу, который похитил золотой лист. Дей испытал мгновенное и неудержимое желание подскочить к нему и схватить за горло, но тут же подавил его, а успокоившись немного, заметил, что хотя тот и сидит на месте короля туата Лис, со всех сторон его плотно обступают дядья в количестве пяти человек. Дядья негромко переговаривались над головой у юноши, который выглядел бледным и затравленным.       Порадовавшись про себя тому, в какое положение попал Риваль, Дей начал рассказ. Он изложил всё, что знал, как и обещал отцу, после чего отошёл в сторону, позволив старшим говорить.       Следующим выступал его отец. Затем вышел глава рода Левиафана, а следом за ним — главы других домов.       Один за другим они выходили в центр поляны, образованной вершиной холма, и каждый говорил дольше, чем тот, кто выступал до него.       Когда же высказался каждый, снова вышел отец Дея, и начался второй круг.       Уже через несколько часов Дей понял, что засыпает, но опозориться, уснув на глазах у всех, он не хотел, потому тихонечко просочился между тронов королей и стоящих вокруг них воинов и, зевая, побрёл прочь. Он добрёл до речки, которая текла неподалёку, и собирался было прилечь на траву, когда увидел тонкий силуэт и копну распущенных рыжих волос. Дей вздохнул, предчувствуя неприятный разговор, и не ошибся.       Обернувшись, Риваль несколько секунд озадаченно смотрел на него, а затем злая улыбка расколола надвое его лицо.       — Что? — спросил он. — Надеешься, они придут на помощь твоему друиду?       — Не только ему, — спокойно ответил Дей, — всем нам грозит война. А ты неужели не хочешь, чтобы туаты выступили против Кайдена единой стеной?       — Мне всё равно, — Риваль отвернулся, пряча взгляд. Он основательно кривил душой. Больше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь — Риган, короли или любой другой — вышвырнули с острова Кайдена и его людей. Чтобы он, наконец, смог вернуться к Ригану, и всё пошло бы своей чередой.       — Ты эгоист, — отметил Дей, останавливаясь неподалёку от него.       — Мне это говорит один из тех, кто пытался бросить моего учителя в плену у фоморов?       Дей ответил не сразу. Говорить о том, что обман от начала и до конца был задуман Девоном, он не хотел, и потому произнёс лишь:       — Твой учитель принёс Девону много зла. Ты и представить себе не можешь, сколько он натворил.       Риваль фыркнул.       — Удиви меня.       — Риган убил его семью и проклял его самого. Вся жизнь Девона была разрушена из-за него.       Губы Риваля дёрнулись, он искоса посмотрел на Дея и снова отвернулся к реке.       — Я не верю тебе, — коротко сказал он. — Вы двое просто ненавидите его. А Риган не мог причинить никому зла. Только не он.       — Ты же сам утверждал, что он держит тебя силой! — Дей рванул Риваля за плечо, разворачивая к себе лицом.       — Да потому что иначе вы убили бы меня! — Риваль рванулся, пытаясь высвободиться, но Дей был сильней. — Как же я вас ненавижу! — прошипел он. — Без вас ничего этого бы не произошло!       — Без нас?! — Дей был скорее удивлён, чем зол. — Риган притащил из других миров какую-то дрянь… Надо было отдать её Кайдену, и всё!       — Я эта дрянь! — Риваль вырвался и, стиснув кулаки, бросился прочь, а Дей остался стоять ошарашенно, только теперь начиная понимать, что произошло.       Риваль бежал прочь, не разбирая дороги, но не успел убежать далеко. Разум стремительно возвращался к нему, и он начинал понимать, какую глупость совершил только что: не следовало говорить никому, что Кайден пришёл за ним — и тем более подручному друида, который хотел выдать захватчикам и Ригана, и его.       Оставалось только корить себя за глупость, но прежде, чем совершить ещё одну — заблудиться в лесу — он замедлил ход и побрёл назад, на ходу перебирая прядки волос и думая, что делать теперь.       Собрание было для него так же утомительно, как и для Дея, но если Дей, по крайней мере, оказался в окружении родных, то Риваль вовсе никого не знал вокруг. Ему приходилось то и дело врать, рассказывая о том, что он многое забыл, и ловить на себе недоверчивые взгляды тех, кто помнил настоящего Риваля так же плохо, как помнил своих названых предков Араксай.       Он не обольщался насчёт титула короля — в туате было много желающих править кроме него, и Риваль лишь убедился в этом, когда в первый же вечер его окружили дядья и больше не давали ему остаться одному.       Здесь ничего не зависело от него. Всех этих людей он знал так плохо, что было бесполезно пытаться на них повлиять. Оставалось только ждать. И он ждал — как мог. Однако бессилие душило его — и теперь прорвалось наружу, о чём Риваль не переставал жалеть всю обратную дорогу к холму Мобиногинон. Когда же опушка леса уже виднелась вдали, между стволов колыхнулась тень. Риваль замер, потянувшись к висевшему на поясе серпу — пользоваться им он не умел, но другого оружия у него не было с собой.       Сорвать серп с пояса Риваль не успел — кто-то обхватил его со спины и зажал рот рукой.       — Тихо, — услышал Риваль женский голос, который показался ему смутно знакомым. Риваль пискнул, но, подумав, кивнул. Рука исчезла, и женщина выпустила его. — Меня послал Риган. Меня зовут Бальтенет.       Риваль с сомнением посмотрел на девушку, стоявшую перед ним. Впрочем, приглядевшись, он понял, что в самом деле уже видел её.       — Ты ватесса? — осторожно уточнил он.       Девушка кивнула. Ватессы в Таре бывали довольно часто. Высшая каста жриц, они обладали почти таким же влиянием, как и друиды, и Риган предпочитал держать их достаточно близко. Тем не менее, было довольно странно, что он послал не друида, а одну из них.       — Риган опасался, что один из его людей может привлечь слишком много внимания к себе, — пояснила Бальтенет.       — Что ты хочешь от меня? — поинтересовался Риваль, на всякий случай отступив назад и приготовившись бежать.       — Риган, не я. Он приказывает тебе подготовить Дея из дома Горностаев. В ночь Лугнасада я его заберу.       — Подготовить? — глаза Риваля расширились. — Ты имеешь в виду…       — Он должен быть жив.       Риваль задумался.       — Ну, хорошо… А что Риган собирается делать с ним?       — Мне он не сказал ничего, — Бальтенет покачала головой, — сам при встрече спросишь у него.       — Ладно, — Дей кивнул. — Но я его не унесу.       — С этим я разберусь. Смотри! — Бальтенет указала пальцем туда, где находился холм. — Тебя ищут.       Риваль машинально проследил за её взглядом, но не увидел там никого, а когда обернулся — Бальтенет уже не было рядом с ним.       До Лугнасада оставалось несколько дней, а совет всё продолжался. Вожди почти сошлись в том, что противнику нужно дать отпор, но продолжали обсуждать, кто поведёт войско в бой.       Зевая, Риваль сидел на своём троне и то и дело поглядывал на Дея, стоящего у отца за плечом. Он опасался, что Дей раньше времени уедет домой, но этого так и не произошло. Составить напиток оказалось довольно легко — Мобиногинон изобиловал травами, с которыми Риган уже познакомил его, а Лис ничуть не удивляло, что их подавшийся в друиды племянник занимается сбором сорняков. Он уже успел угостить некоторых из дядьев отварами, дарующими силу, и тем завоевал немалое уважение с их стороны, однако по-прежнему оставался чужим. Ривалю всё явственнее казалось, что они попросту боятся его.       Мириться с Деем Риваль не пытался — только осторожно наблюдал со стороны. Выкормыш Девона выглядел таким же одиноким, как и он сам, и от мыслей об этом на душе у Риваля становилось легко.       В ночь Лугнасада вожди достигли видимости соглашения и решили отдать решения на волю судьбе — сразу после разжигания костров они должны были тянуть жребий, чтобы определить того, кто поведёт войско, и жребий вытянул Горностай.       — Повезло, — разочарованно сказал один из дядьев Риваля. Дей, готовивший банки для жеребьёвки, промолчал.       Ему всё сильнее хотелось вернуться домой, но не в терем Горностаев, а в Арму. С удивлением он понял, что хотя и скучал всю зиму и всю весну по родным, теперь дом его там, где Девон. Впрочем, если ему и предстояло отправиться туда, то только вместе с войском короля.       Он покинул торжество при первой же возможности и, спустившись к реке, долго смотрел в туман, повисший над лесом, пока позади не раздался шорох шагов. Дей инстинктивно опустил ладонь на рукоять меча и, повернув голову, увидел перед собой Риваля с кувшином в руках.       — Мне стыдно за то, как закончился наш прошлый разговор, — сказал Риваль, подходя вплотную к нему, — пусть наши учителя ссорятся между собой, но нам нечего делить. Испей моего вина в знак того, что мы с тобой снова друзья.       Дей принял кувшин из его рук и на всякий случай принюхался, а потом испытующе посмотрел Ривалю в глаза.       — Жаль, что ты не доверяешь мне, — разочарованно заметил тот. Вынул кувшин из пальцев Дея и, запрокинув голову, сделал большой глоток. — Видишь, — он снова посмотрел на Дея. — Это просто вино. Омела, пряные травы и мёд.       Дей, устыдившись своей трусости, снова взял в руки кувшин и залпом осушил его.       Риваль улыбнулся.       — Вот и всё, — сказал он.       Дей удивлённо посмотрел на него.        — Идём на холм.       Риваль сам сделал первый шаг в направлении толпы, но когда Дей попытался последовать за ним, ему удалось сделать только пару шагов. Мир закружился, и земля ушла у него из-под ног. Уже сквозь марево, накрывшее его, он слышал будто эхо звеневший голос Риваля: «Вот и всё».