Тайны священных рощ

      Шёл тринадцатый день осады Армы, когда Девона оторвали от чтения просьбой явиться в церемониальный чертог.       К тому времени в храмовом комплексе не изменилось ничего — разве что коров приходилось ходить пасти в горные долины, где им вряд ли надолго бы хватило еды. Всё, кроме пастбищ, в Арме было своё. Колодцы, скот и рощи, полные плодов.       Девон, тем не менее, пребывал в мрачном расположении духа. Неизменность безрадостного положения тяготила его — сердцем он предпочёл бы бой, но умом понимал, что нет смысла рисковать людьми.       Не найдя лучшего занятия, Девон продолжал повторять заклятья, которые учил, когда был ребёнком, в надежде, что одно из них поможет ему отомстить.       Он всё чаще думал о прошлом — о том, как неожиданно мало оно значило для него теперь. Ненависть к Ригану продолжала тлеть, но Девон почти уже забыл годы плена, ученичества — и помнил только о том, как пролилась кровь его близких, навсегда сделав его отверженным в глазах других сидов.       Так прошли тринадцать дней — и вот теперь раздался стук, и на пороге показался Лугус, один из друидов, прислуживавших ему.       — Вы заняты?       — Нет, — Девон отложил в сторону книгу.       — У нас… Ммм… гости.       Девон поднял бровь.       — Они сломали ворота? Я бы услышал бой.       — Нет, ри. Выгляните в окно.       Девон встал и медленно подошёл к проёму, ведущему на балкон.       Остановился, разглядывая фигуру в балахоне — некогда, должно быть, белоснежном, а сейчас изорванном и потерявшем цвет — державшую изогнутое женское тело на руках.       — Как он сюда попал? — выдохнул он.       — Спросите у него, мой король.       Девон стремительно пересёк келью и, на одном дыхании пролетев череду коридоров, почти выбежал во двор.       — Как ты сюда попал? — повторил он.       Риган стремительно развернулся. Девон увидел его бледное и усталое, внезапно постаревшее лицо. Волосы друида были растрепаны, но он держался упрямо и очевидно чувствовал себя королём. Поза его разозлила Девона ещё больше, но затем взгляд его опустился к лицу женщины, которую Риган держал на руках. Дану трудно было узнать — такой слабой и человеческой она казалась сейчас. Руки её безвольно обвисли к земле, а праздничные одежды испачкала кровь.       — Из других миров, — коротко оборвал Риган его мысли, — помоги ей. Поговорим потом.       Секунду Девон колебался — желание оставить Дану умирать боролось с ощущением незаконченности, бессмысленности такой смерти. Он понял вдруг, что хотел не только отомстить — он хотел разобраться во всём до конца. Хотел понять, зачем было убивать всех, кто был его семьёй. Из-за нарушения гейсов? Девон не мог поверить, что дело в простых предрассудках. Должно было быть что-то ещё, и он хотел узнать: что.       — Отнесите её в храм, — Девон махнул рукой, подавая скопившимся вокруг друидам знак. — А ты — за мной.       Друиды бережно приняли раненую из рук Ригана и вчетвером, стараясь обеспечить ей всяческий комфорт, понесли в сторону пещеры целителей.       Девон развернулся, не сомневаясь, что Риган выполнит приказ — а если не выполнит, ему помогут друиды, пристально смотревшие на него со всех сторон.       Риган в самом деле оценил окружение и решил не затевать спор. Следом за Девоном он миновал двор и вошёл в небольшое святилище, которое Девон выбрал для разговора. Вход к нему предварял небольшой туннель, а единственное окно находилось под потолком. Едва оба оказались внутри, Девон резко развернулся и, зло глядя на него, прошипел:       — Как понять — из других миров?! Нет никаких миров!       Риган покосился на дверь.       — Здесь некому нас подслушать, я за милю услышу шаги.       Риган вздохнул и посмотрел на Девона.       — Тара захвачена, — устало сказал он. Отыскал взглядом скамью у стены и едва ли не рухнул на неё.       Несколько секунд Девон обдумывал его слова. Он не чувствовал ничего. Даже Дану ему было жаль больше, чем пещерный город, бывший для него тюрьмой.       — Что с того? — спросил он.       Риган поморщился, но снова не стал обращать внимания на его тон.       — Я пришёл пещерным ходом, который связывает наши города. Я… — он сглотнул, — я вынужден просить у тебя защиты.       Девон поднял бровь. Губы его исказил злой смешок.       Риган молча смотрел на него.       — Да я просто убью тебя, — сказал Девон тут же. — Я прикажу распять тебя в самом центре долины и пороть плетьми, пока духи не призовут тебя к себе.       Риган вздрогнул. Пустота в глазах Девона отчётливо говорила о том, что тому всё равно. Он в самом деле мог.       — И что потом? — спросил Риган, выводя из оцепенения и себя, и его.       — Что? — Девон моргнул.       — Дану, скорее всего, умрёт следом за мной.       Девон ничего не ответил ему.       — Останешься ты — и народ, лишенный богов. Тебе придётся повести их за собой. Придётся воевать с Кайденом одному. А я хочу обрадовать тебя — фоморы выступили с ним заодно.       — Ты ничем не можешь мне помочь.       — Вот как? — в глазах Ригана мелькнул злой огонёк. — А как насчёт пророчества Кейсар? Секунду Девон смотрел на него в недоумении.       — Ты веришь во всю эту чушь? — спросил он, понимая, что и сам начинает поддаваться желанию поверить, которое до сих пор прогонял от себя.       Риган наклонился к нему и прошипел:       — Я видел! Видел, как молнии взметнулись в небо! Это — не было враньём! — он замолк, вглядываясь в лицо Девона, полное сомнений. — Я могу показать это тебе.       — Чушь, — выдохнул Девон и, не обращая более внимания на Ригана, двинулся к выходу.       Тот продолжал сидеть на месте, но Девону было всё равно — вернее, это полностью устраивало его.       — Перекрыть вход, — приказал он друидам, стоявшим по обе стороны от проёма, ведущего в святилище, — сторожить его день и ночь. Риган одержим духами. Богиня покинула его.       Друиды поклонились, а Девон направился вдоль долины в том направлении, где был обустроен другой гость.       В покое целителей пахло травами. Царил полумрак, и лёгкая прохлада коснулась кожи, едва Девон миновал порог.       Он остановился, сверху вниз глядя на изогнутое зигзагом тело богини, распростёртое на каменном постаменте. Один из жрецов обрабатывал её рану.       Девон постоял немного и, дождавшись, пока тот закончит накладывать мазь, подал ему знак покинуть чертог.       Ресницы Дану слабо дрогнули, когда Девон подошёл к ней и окликнул.       — Это конец? — тихо спросила она.       — Тебе решать.       — Что ты… — Дану закашлялась, — что ты хочешь сказать?       — Возможно, я смогу помочь.       В глазах Дану загорелся слабый огонёк надежды. Девон окинул взглядом рану у неё на боку — она в самом деле могла выжить, а могла умереть.       — Помоги…       — Не приказывай мне. Сейчас моя очередь.       Дану чуть прикрыла глаза, признавая его правоту.       — Я хочу знать, — спросил Девон, присаживаясь на край постамента. — Зачем ты убила мою семью?       Задавая вопрос, он прислушался к себе, но не ощутил ничего — ни ненависти, ни боли, ему было уже всё равно, какой ответ она даст.       Дану несколько секунд смотрела на него.       — Правду, богиня, — Девон выплюнул последнее слово.       Дану облизнула пересохшие губы.       — Я боялась… его.       — Кого? Моего отца? Он всегда был верен тебе!       Дану слабо качнула головой.       — Ригана…       — Ригана? — Девон снова начал свирепеть. — А при чём здесь я?       — Мне ну… жен был… другой.       Наступила тишина. Девон молчал, и Дану попыталась пояснить.       — Другой. Тот… Кто ненавидел бы его.       Девон обнаружил, что злоба затопила его целиком. Она бушевала, бурлила морской водой в шторм.       Он молча опустил руку на рану Дану.       — Я соврал, — сказал он.       Дану испуганно смотрела на него.       — Ты всё равно умрёшь.       Он запустил пальцы внутрь раны, и Дану выгнулась дугой. Она закричала, не в силах превозмочь боль. Продолжала кричать и кричать, выброшенной на берег рыбой биться о камень, пока несколько друидов не влетело в чертог — и все они замерли на расстоянии нескольких шагов.       Девон незаметно вытер с руки кровь краешком и без того испорченного одеяния богини.       — Вот и всё, — сказал он. — Духи забрали её.       Он встал и, не глядя ни на кого, вышел вон.       Той ночью Девон не спал. Ему не стало лучше — напротив, злость и безысходность с новой силой плескались в нём. Как будто теперь, собственными руками оборвав жизнь той, что была виновата во всём, он лишил себя последней возможности причинить ей ответную боль.       Уже под утро, так и не уснув, он заставил себя сосредоточиться на мыслях о Ригане. «Прошёл через пещерный проход», — вспомнил он.       Это значило, что и он мог бы проникнуть в Тару так же — проникнуть к священным камням.       И ещё это значило, что те, кто захватил пещерный комплекс, могут так же проникнуть сюда.       Девон так и не успел ничего решить для себя — на рассвете голос карниксов разбудил его, едва он немного задремал. Девон вскочил с лежанки и, одним движением накинув тунику, бросился к воротам — пояс он завязывал уже на ходу.       Там, за воротами, произошла какая-то не до конца понятная Девону перестановка войск — отряды Кайдена разбились на три группы и встали по сторонам прохода, окружив ворота полукольцом.       — Авгур авгуров! — раздался издалека голос, как только Девон занял своё место на площадке над воротами. — Я хочу говорить с тобой.       — Я здесь, — Девон раздвинул друидов, столпившихся по обе стороны от него с копьями наперевес, и вышел вперёд. — Ты хочешь принести дары моей богине и умилостивить меня? О чём ты собрался говорить?       Кайден расхохотался. Он стоял внизу, в центре небольшой группы воинов, готовых прикрыть его щитами в любой момент.       — Все твои союзники уже склонили колени передо мной. Тара разрушена. Жалкие крепости твоих вождей горят в огне.       — Ты лжёшь, — при звуке последних слов по спине Девона пробежал холодок, но кривая улыбка озарила лицо. — Нельзя разрушить город древних богов. Много веков назад сама Дану подняла из земли скалы, окружившие его.       — Продолжай говорить, мне всё равно.       Кайден подал знак куда-то в сторону, и в рядах воинов произошло движение, смысл которого Девон пока что не мог понять.       — Моя собственная богиня даровала мне то, что для тебя важней всего. Будешь ли ты биться за него — или продолжишь сидеть в окружении камней, как трусливый крот?       Теперь только Девон сосредоточил взгляд на группе воинов, отделившихся от основного строя. Сердце его забилось как молот кузнеца, а губы выдохнули сами собой:       — Дей…       Юношу, прихрамывавшего на одну ногу, и бледного, как мел, вели вперёд за связанные руки. Девон смотрел на него как зачарованный, пытаясь разглядеть каждую чёрточку на измученном лице, когда голос Кайдена снова разрезал тишину:       — Да или нет?