Тайны священных рощ

      Когда дождь закончился, небо над Армой стало чёрным от копоти, и потому никто не мог понять, длится ли ещё день, или уже наступила ночь.       Девон с Деем выбрались из-под сводов пещеры, Девон отдал распоряжения — очистить двор от мёртвых тел. Спрятаться успели далеко не все.       Подспудно он надеялся, что Риган был среди тех, кто вышел посмотреть на дождь — и так и остался лежать на земле.       Однако, как и всегда, сбыться его надеждам было не суждено. Риган стоял у входа в святилище, ставшее его обителью в эти дни, и вовсе не выглядел ни раздавленным, ни побеждённым.       — Потрясающе, — сказал он, когда Девон и Дей приблизились к нему, а через секунду взгляд его жадно впился в копьё. — Я понимаю, почему Кейсар хотела его вернуть.       Девон покосился на копьё. Ему стало неуютно под пристальным взглядом Ригана, а тот тем временем продолжал.       — Ты понимаешь… Понимаешь, какие возможности оно даёт? А где меч? Дай на него посмотреть.       Дей отвернулся.       — Он у Кайдена, — произнёс он, стараясь не смотреть ни на кого.       — Что?!       Дей осторожно покосился на друидов, потому что ему показалось, что они произнесли это хором. Вздохнул и, чуть пригнувшись, как лось, идущий в атаку, посмотрел на Ригана.       — Это всё твой мальчишка, Риган! Он отдал меня чужакам! Из-за него меч теперь у них.       — У них? — Риган поднял брови, и на губах его заиграла тонкая улыбка. — Что ж, это и правда досадно. Приношу извинения от его лица, — он перевёл взгляд на Девона, но теперь в глазах его таилась усмешка. — Куда ты сказал отвести Риваля… И Дея… который каким-то чудом оказался тут? — Риган похолодел, осознав последние слова, и уже громче, перестав смеяться, спросил: — Что ты приказал сделать с Ривалем?! — руки его сжались в кулаки, сдерживая невыносимое желание впиться в горло Девону и придушить.       — Уймись, — Девон бросил короткий взгляд на его стиснутые пальцы. — Он жив. Конах отведёт его в пещеру на побережье близ Тары. Поверь, я хочу вашей встречи так же, как и ты. Полагаю, нам всем нужно будет так или иначе отправиться туда. Риган кивнул, успокаиваясь.       — Ты покажешь путь. Мы подготовим атаку и пойдём туда. Но нам следует сначала соединиться с войсками туатов — так наши шансы будут больше.       Риган кивнул ещё раз.       — Конах принесёт вести от сидов. Но если он не обернётся за три дня, я отправлю другого посланца. Надо взглянуть, что стало с армией Кайдена, и тогда уже мы сможем решить.       Все вместе они поднялись по лестнице, ведущей на площадку над воротами, и увидели, что долину перед ними полностью покрывают неподвижные тела. Сосчитать их не было никакой возможности. Девон вздохнул с облегчением, но тут же на него навалились десятки мыслей — о том, что делать теперь, когда Дану больше нет. Власти он не хотел — но и Ригану позволить захватить её не мог.       — Что стало с Эмайн Махой? — спросил он задумчиво, когда перед глазами его промелькнул божественный каменный трон.       — Не знаю, — Дей покачал головой. — Когда я уходил, отец возглавил войско, и они собирались идти сюда.       Девон кивнул и, притянув его к себе, поцеловал в висок.       Девон оглянулся на Ригана. Теперь Девон отчётливо осознавал, что Великий Друид представляет угрозу, но убить его прямо сейчас было бы, пожалуй, неразумной растратой сил.       — Без меня ты не сможешь попасть в Тару, — напомнил Риган в унисон его мыслям. — И тем более не найдёшь Корум Лех.       — Корум Лех… — задумчиво повторил Девон. — Скажи, Риган, ты веришь в то, что рассказала нам Кейсар?       Риган пожал плечами и, отвернувшись, кивнул на равнину.       — Она сказала, что в святынях великая мощь. Разве она солгала?       — Нет, — признал Девон.       — Насчёт котла она тоже была права, — напомнил Дей.       — Но если она и сказала правду, — продолжил Риган, — я понимаю, почему Дану утаила знание о камне Судьбы.       — Она боялась, что кто-то объявит себя королём, — предположил Девон, а затем, усмехнувшись, закончил: — например, ты.       Риган покачал головой.       — Если в самом деле камень даёт возможность путешествовать между мирами… Все отверженные, все, кого мы, друиды, объявили проклятыми и забытыми Сидом — все устремятся к нему. Только они выиграют от того, что о камне станет известно. А мы… Мы больше не сможем управлять людьми.       — Сможем, — Девон прищурился, — мы сможем управлять с богиней и без богини, с камнем или без него. Мы смогли бы сказать, что только мы можем отправить их в Сид, и это… — Девон хмыкнул, — было бы правдой… Если верить Кейсар.       — Люди возненавидели бы нас. Нашей власти не хватило бы надолго.       — Мы могли бы в самом деле отправиться в Сид.       — А зачем? — Риган повернулся к нему и скрестил руки на груди. В глазах его снова была насмешка. — Что есть там, чего мы не имеем здесь?       Девон промолчал. У него был ответ: «свобода» — но он вовсе не был уверен, что она действительно есть в других мирах.       — Если войско Кайдена вернётся, — сказал он, — это путешествие, в которое нам обоим было так трудно поверить, может стать единственным выходом для наших людей.       — Тогда тем более мы должны отвоевать Фаль. Но тогда нам придётся искать ещё и котёл.       Девон кивнул.       — Ладно, — сказал он, — это всё. Закончим на сегодня разговор. У меня ещё много дел.       — Я могу помочь.       Глаза Девона прищурились.       — Неужели? — Девон отвернулся и, кликнув друидов, стоявших поодаль, приказал: —       Отвести этого человека в святилище. Кажется, духи всё ещё не покинули его.       Риган дёрнул плечом.       — Я могу сам, — сказал он и, отодвинув от себя друидов, стал спускаться в долину.       Девон обернулся к Дею и улыбнулся, хотя улыбка его и не коснулась глаз.       — Я так рад, что ты снова со мной, — сказал он.       На губах Дея тоже мелькнула улыбка, и он приник к Девону всем телом, а затем вскинул голову и легко коснулся губами его губ.       — Я тоже, — шепнул он.       Конах издалека увидел всполохи пламени в небесах. На секунду он заколебался, раздумывая, не повернуть ли назад, но тут же отогнал эту мысль от себя. Когда-то, ещё до того, как Арма приняла его, Конах был одним из гонцов дома Ястребов. Ястреб послал его с поручением в соседний туат, а когда Конах вернулся домой, там уже некому было выслушать вести, которые он принёс.       С тех пор Конах скитался по дорогам, поджидая незадачливых странников, и перебивался с хлеба на воду — он знал, что ни один туат не примет его. А потом слухи о том, что юный Девон из рода Ястребов снова в милости у богов, настигли его.       С тех пор, как он выполнял работу гонца, прошло уже больше десятка лет. И Конах не думал, что ему когда-нибудь придётся выполнять её вновь. Но когда он услышал, что Девон ищет доверенного человека, то удержаться не смог — и предложил себя.       День и ночь бежал он вдоль дороги, ведущей к холму Мобиногинон, готовый при первом топоте копыт, при первом звоне колёс броситься прочь и скрыться в кустах. Но ни ночью, ни днём он так и не встретил никого.       Холм был пуст, но то, куда отступило войско, определить было легко — в наступающих сумерках далеко на востоке тлело марево пожара.       Конах бросился туда, силы уже покидали его. И всё же он сумел продержаться несколько часов, чтобы затем рухнуть к ногам короля.       Горностай стоял над ним с исцарапанным лицом и бородой, испачканной кровью. Войско туатов ещё окружало его, но погребальные песни были слышны со всех сторон.       — Кто ты? — спросил он.       — Я — гонец короля Армы, — выдохнул Конах, едва отдышавшись немного, — я ищу Риваля, короля Лис.       — Ты встретишь его. Но не здесь, — согласился Горностай. — Это всё, что друиды хотят мне сказать?       Конах покачал головой и, пошатываясь, поднялся на ноги.       — Ри просил меня узнать, как обстоят дела здесь.       — Разве он не видит по звёздам? — в глазах Горностая промелькнула насмешка.       Конах промолчал. Он слишком устал, чтобы отвечать. И Горностай сжалился, потому что тоже устал.       — Они зовут себя сыновьями Миля, — сказал он. — Ваша Арма хорошо защищена, у неё каменные стены, и внутрь никто не пройдёт. Но наши терема горят, как валежник, брошенный в костёр — они поджигают стрелы и стреляют в нас. Священные древа уже пылают. И если бы я верил в пророчества друидов, я сказал бы, что это знак — богиня оставила нас.       И снова Конах промолчал, решив, что говорить о судьбе Дану не самое лучшее время.       — Арма в осаде, — сказал он. — Может, они и не могут добраться до нас, но и нам не выйти оттуда. Я чудом прошёл.       Горностай устало кивнул.       — Значит, подмоги можно не ждать.       — Вы можете попытаться пробиться к нам… Если здесь уже нечего защищать.       Горностай покачал головой.       — Я подумаю, — сказал он. — Принесите гонцу воды и лепёшек и дайте место у костра. Пока это всё.       Конах отдохнул совсем недолго и, предупредив сидящих у костра рядом с ним, что отправляется в обратный путь, стал обходить лагерь в поисках Риваля. Тот обнаружился у костра Лисов — Риваль сидел зажатый между двух рослых воинов, глаза его были широко раскрыты, а губы шевелились, будто он читал про себя заклятья или молитвы.       Конах окликнул его тихонько, так, чтобы не заметил больше никто.       Риваль вначале с подозрением оглянулся на него, но, улучив момент, шмыгнул в тень и присел у дерева рядом с гонцом.       — Кто ты такой? — спросил он. По голосу было слышно, что юноша, как и все здесь, до смерти измождён.       — Меня послал Великий Друид.       — Он заберёт меня? — в глазах Риваля промелькнула надежда. — Как он? У него всё хорошо?       Конах замешкался, чувствуя, что они говорят на разных языках — но это было только на руку ему. Он даже не стал показывать письмо.       — Мне приказано отвести тебя в пещеру на побережье Тары, там ты будешь в безопасности и сможешь дождаться его.       Риваль торопливо кивнул.       — Когда мы уходим? Когда он придёт?       — Не торопись, — Конах достал из-за пазухи бронзовый сосуд, — выпей, это придаст тебе сил.       Риваль взял в руки сосуд и осторожно принюхался. Запах был незнакомым.       — Что это? — спросил он. — Риган никогда не рассказывал мне о таком.       — Напиток бодрости.       Риваль принюхался ещё раз.       «Впрочем, — подумал он, — что со мной произойдёт…»       Риваль залпом осушил сосуд и с торжествующей улыбкой посмотрел на друида, который пришёл за ним.       — Вот теперь можно и в путь, — Конах встал, и Риваль поднялся с земли следом за ним, а затем покачнулся и рухнул в руки друида. Тот подхватил его, как пьяного, под плечо и, стараясь не привлекать внимания, потащил прочь. Когда огни лагеря уже остались позади, он взвалил Риваля на плечо и перешёл на бег.       Прошло три дня, а гонец всё не возвращался, и Девон принял решение отправить второго гонца.       На сей раз это был самый быстрый мальчишка в Арме, и он покинул комплекс через ворота, а не подземным путём.       — Если не вернётся и он… — Девон облизнул губы, — значит, туатов больше нет. Будем спасать тех, кто есть.       Риган кивнул, и на этом двое верховных друидов закончили разговор.       Однако на следующее утро стало ясно, что ждать гонца не придётся — вдали на дороге, ведущей к центру Эриу, вздымали пыль десятки сапог.       — Открыть ворота? — спросил друид, прибежавший к Девону с новостями.       — Будьте готовы, но пока нет.       Девон поднялся на смотровую площадку и вгляделся вдаль.       — Это свои, — произнёс Риган, неведомо как оказавшийся у него за спиной, — но будь осторожен, друид. Богини больше нет, и наша власть слаба.       Девон поморщился. От Ригана он советов слышать не желал.       Впрочем, через несколько минут в самом деле стали видны щиты Горностаев и Лис, и Девон приказал открыть ворота.       Ещё через несколько минут остатки войска, состоящего из десятка колесниц и нескольких десятков пеших ополченцев, стали протискиваться в ворота.       Когда первая колесница пересекла порог Армы, что-то изменилось — Девон увидел, как облако стрел взвилось в воздух вдалеке, и десятки из них вонзились в спины бегущим позади.       Долину огласили крики ярости и боли, войско развернулось, приготовившись принять бой. Кони, запряжённые в колесницы, ржали, попадая копытами по своим. А со стороны горизонта к ним неслись десятки воинов Кайдена с копьями наперевес.       Девон выругался. Приказать закрыть ворота, бросив своих, он не мог. Но и друиды Армы не были готовы принять бой. Он лишь отдал команду всем, кто мог, выйти к воротам для помощи воинам сидов, но пока отряды собирались, тех становилось всё меньше.       — Внутрь! — крикнул он, перегнувшись через стену.       Горностай передал команду своим людям, и колесницы, наконец определив направление, стали въезжать во двор.       Следом за ними бросились пешие сиды, а дальше — не прерывая боя — воины с чужой земли. Их было больше, хоть Девон и не мог сосчитать насколько.       Бой завязался у самых ворот, и теперь уже друиды бросились на помощь. Сам Девон подхватил с тела умершего воина копьё и швырнул его в гущу врагов, а затем подобрал меч и вместе с другими принял бой.       Однако едва его меч скрестился с мечом врага, он понял, в чём была причина поражения воинов туатов — от одного удара клинок Сида раскололся — как сухая деревяшка — под ударом серого, сделанного из неведомого металла меча. Девон попятился и, оглядевшись, увидел, что подобное происходит тут и там — сиды почти не использовали мечей, копья, сделанные из священных деревьев, и то лучше держали удар, но в узком прошейке у ворот драться ими было нельзя.       — Назад, — крикнул он, и воины отступили во двор, но тут уже преимуществом противников стало их число.       Некоторое время сиды пытались продолжать бой, а затем за спиной послышался грохот, и голос Ригана перекрыл возгласы бойцов:       — Сюда! — крикнул он. И все, кто услышал этот клич, ринулись в открывшийся проход.       — Дей! — крикнул Девон, судорожно оглядываясь по сторонам.       — Я здесь! — Дей вынырнул из гущи боя с копьём в руках. — Как оно… как его…       — Быстрей! — Девон подтолкнул его вперёд, и оба нырнули в темноту. Какое-то время они бежали вперёд в общем потоке, понимая, что стоит на секунду замедлить ход, как их задавит толпой. А затем далеко позади раздался грохот, схожий с грохотом горной лавины, и голос Ригана, эхом отдаваясь под сводами пещеры, произнёс:       — Вот и всё. Мы в безопасности. Разжечь огонь.