О Гарри...

Гарри казалось, что вся больница ожила и загудела, как один рой трудолюбивых насекомых. Пока он пил бесконечное число принесенных Снейпом зелий, в его палате начали устанавливать какое-то оборудование. Снейп рявкал на всех, включая целителей и пришедшего помогать Олафа. У Гарри на языке вертелась куча вопросов, но после первого же он тоже получил свою порцию ругани от Снейпа и замолк. У стены поставили вторую кровать, также появились котлы разного размера, перегонные кубы и реторты, а еще пара стеллажей и целая гора каких-то коробок. Пока все бегали, сиделка принесла обед. Гарри вяло ковырялся, размазывая по тарелке тыквенный суп-пюре. Его мутило. Завтра! Уже завтра у него будет новое тело. Но даже спокойно пострадать над супом ему не дали: Салютем все время подсовывал под руку какие-то бумажки на подпись, Снейп бурчал над ухом о том, что все — косорукие идиоты! — ставят не то и не туда, Олаф, каждый раз встречаясь с Гарри глазами, улыбался или подмигивал — это сегодня тоже раздражало. — Мистер Поттер, что вы копаетесь?! Сколько вам должно исполниться лет, чтобы вы понимали без подсказки: надо быстро все съесть! Или вы ждете, что вас начнут упрашивать? — Снейп подлетел к нему и навис огромной злой тучей. — Я... Гарри собирался возмутиться — в самом деле, сколько можно его шпынять? Война закончилась, а Снейп продолжает с ним обращаться, как с несмышленым ребенком. Хотелось ответить так, чтобы тот понял, перестал быть жестким, но, глянув в полные сдерживаемого страха черные глаза, Гарри замолчал. Кроме Снейпа, никто настолько за Поттера не переживал — за всю его жизнь. Вместо ответа он снова уткнулся в тарелку: заставить себя есть было невозможно, но не хамить — вполне по силам. Снейп продолжал стоять над душой, пока в палате не послышался звук бьющегося стекла. — Что вы наделали? Болваны! — взвился Снейп, устремляясь к людям, заносившим очередную огромную коробку. Из нее что-то капало... К вечеру бедлам закончился, причем неожиданно резко: когда принесли последние вещи, Снейп выпроводил всех, кроме сиделки. Настало время очередной процедуры. Не то чтобы Гарри не привык к ней за последние несколько месяцев, но лежать голым в присутствии Снейпа не хотелось. Хорошо, что тот не обращал на Гарри и его наготу никакого внимания. Он продолжал бегать по палате, распаковывая коробки и размещая на стеллажах какие-то склянки и колбы. К тому моменту, как сиделка ушла, в палате была установлена небольшая лаборатория для зельеварения. — Поттер, у вас были какие-то вопросы, — Снейп устало опустился на стул для посетителей. — Но если вы способны потерпеть до завтра, то я предпочел бы уйти. Его лицо было тусклым, он стал вообще каким-то монохромным, как на черно-белой фотографии. — Конечно, сэр, — Гарри не мог сказать, что Снейп хоть когда-то имел цветущий вид, но таким серым он видел его лишь однажды, когда привел в Визжащую Хижину Кричера. Гарри собирался забрать и похоронить труп профессора и был счастлив, что они перенесли Снейпа не в Большой Зал к остальным мертвецам, а в больницу. — Тогда, — Снейп протянул ему какой-то пузырек, — выпейте. Завтра вас ожидает трудный день. И, боюсь, без помощи вы отдохнуть не сможете. В маленьком пузырьке оказалось снотворное. Веки Гарри отяжелели, и он плавно сполз ниже на подушку. Последнее, что он увидел (как ему показалось), — грустную полуулыбку, но, скорее всего, это был уже сон, ведь Снейп ему улыбаться не мог. *** — Заносим, — бодрый голос целителя Салютема ворвался в палату. Гарри подскочил на кровати и, сонно хлопая глазами, начал наощупь искать очки. Когда ему это удалось и размытые пятна приобрели очертания, он почувствовал, что его бросило в холодный пот. Снейп, Вабер и Олаф держали нечто, завернутое в белую простыню и обвязанное джутовым шпагатом. В этой мумии угадывалось тело без головы и верха груди. Гарри затошнило, во рту появился привкус желчи. И только усилием воли он заставил губы не дрожать. В гробовой тишине тело положили на соседнюю кровать. Вабер развязал веревки и развернул кокон. Увиденное поразило Гарри до глубины души. Он с ужасом уставился на то, с чем ему предстояло дальше жить одним существом. Сколько бы раз он ни прочел описание, присланное Вабером, реальность оказалось неожиданной. Гарри тяжело сполз с постели и на негнущихся ногах подошел ближе. Тело неподвижно лежало, темнея на белоснежной простыни и пугая Гарри до икоты. — Можете подойти и посмотреть, — прогудел Вабер, явно довольный, — и даже потрогать. — Рука... — просипел Гарри, после чего откашлялся и продолжил уже более твердо: — Рука той девушки, колдографию которой вы мне присылали, выглядела иначе. Там был один сплошной механизм, почему? — Она великая скрипачка, ей требовалась идеальная точность движений, — последовал ответ, и Гарри шагнул вперед, пытаясь осознать увиденное. Тело было сшито из темно-коричневой кожи. И пускай в описании Вабер обещал, что со временем темный цвет изменится, став телесным, — подстраиваясь под его собственный, сейчас в это верилось с трудом. Даже непонятно откуда взявшийся трепет перед гением человека, способного сконструировать такое, не затмевал животный липкий страх и легкое отвращение при виде некоторых частей, напоминающих жуткий манекен. Лоскуты кожи кое-где фиксировались на стыках клепками и петлями. Казалось, что, отвинтив какой-нибудь болт, можно будет открыть какую-то часть столь необычного тела, например, часть руки, и заглянуть внутрь. Гарри собрался с духом и провел изъязвленной ладонью по медным и оловянным пластинам, покрывающим туловище. Он даже восхитился очертанием развитых мышц, которыми сам не мог похвастаться в настоящее время. На удивление, они казались теплыми и как будто живыми — уснувшими. В некоторых местах в торс были встроены стеклянные «окошки», и Гарри с трепетом увидел части механизмов, напоминающие своей формой внутренние, обычные для человека органы. Он переместил пальцы на неподвижно лежащую металлическую кисть искусственной руки. Страшно! Как же страшно ему было... Петли и клепки, шестеренки и шарниры, ремни и лоскуты кожи вместе образовывали один неповторимый, пугающий своей непривычностью и продуманностью механизм... И ещё член. Кипенно-белый, он выделялся на фоне сшитой из темной кожи мошонки так явно, что невольно приковывал к себе внимание. Ошеломлённый Гарри старался не смотреть туда, но глаза сами постоянно возвращались. Пытаясь отвлечься от всего этого, кажущегося абсолютно сюрреалистичным, Гарри заглянул за край металлического обода, призванного стать рубежом между живой тканью и воплощением инженерного гения. Что он хотел там обнаружить — не смог бы ответить и под пытками. Увиденное ничем не помогло: внутри извивались все те же трубки, те же ремни связывали часть с частью, делая монстра способным к движению, шарикоподшипники и шестерни и тут были на каждом шагу, но в еще больших количествах. Особенно его поразило... гнездо, выложенное мягким пухом, — очевидно, туда планировалось поместить его живое бьющееся сердце, чтобы нежная плоть не поранилась о металл. Гарри отвел глаза: видеть это все было выше его сил. Он зажмурился, чтобы унять участившееся сердцебиение, однако вместо успокоения на него снова навалилась апатия. Если еще вчера у него была куча вопросов, каждый из которых казался жизненно важным, то сейчас он просто хотел, чтобы все поскорее закончилось. — А что будет с той поврежденной частью моего тела, которую вы отрежете? — он все-таки смог из себя выдавить хоть что-то. — Сожжем, — отрубил Снейп, опередив целителя, который явно собирался пуститься в пространные объяснения. Гарри сглотнул комок в горле — задавать какие-либо вопросы расхотелось. Взглянул на свои изуродованные язвами руки, чтобы собрать остатки решимости, и пробормотал: — Ну, давайте — приделывайте это ко мне. Откинул со лба волосы, сильно отросшие за всё время поисков крестражей и последующей болезни, и посмотрел на своих собеседников. Все они пялились на него с неодобрительным удивлением, даже Олаф, а Снейп, чуть не плюясь, зашипел: — Поттер, я допускаю, что ежедневное безделье в этой палате разжижило вам последние мозги, но неужели все, что вас интересует, — это судьба отрезанного куска? Поразительно! Раз собственного ума нет, будете пользоваться моим. Гарри поежился под пронзительным взглядом. — Сейчас вы разденетесь и выпьете специальное снотворное. Сепем отделит неповрежденную часть вашего тела. Благодаря принятым вчера зельям, концентрация кислорода у вас в крови достаточна, чтобы питать мозг, пока мы не запустим желудок и легкие. Когда органы заработают удовлетворительно, мы напоим вас антидотом, и вы очнетесь. Вы поняли меня, Поттер, у вас будут работать только желудок и легкие? — Снейп тревожно смотрел на него. — Понимаю, — глядя в одну точку перед собой, пробормотал Гарри. Кто говорил об апатии? Гарри опять затрясло как в лихорадке. — Ничего вы не понимаете! — разозлился Снейп, который, по-видимому, находился во взвинченном состоянии. — Вы не будете чувствовать своего тела, пока мы не начнем курс зелий. И если вы не осознаете этого сейчас, потом будет неимоверно сложно смириться с таким положением! Вы будете ощущать себя обрубком — вот что вам надо принять! — Северус, прекрати орать, — влез целитель. Лицо Снейпа перекосило от ярости, и он зло выдохнул, после чего отвернулся, уставившись в окно. А Салютем начал долго и нудно объяснять то, что уже прокричал Снейп. Вабер молчал, Олаф улыбался, наверное, чтобы поддержать, но Гарри было страшно настолько, что он уставился на напряженную спину Снейпа, словно черпая силы в профессорской непроходящей жестокости. Почему-то это хоть немного успокаивало и не давало устроить безобразную истерику, которая, казалось, должна была вырваться из Гарри. Через час он — обнаженный и прикрытый простыней — лежал на кровати. Целитель и остальные готовили помещение к операции: накладывали очищающие чары и убирали мешающие вещи. А Гарри паниковал. Его ладони вспотели, сердце бешено колотилось в груди, ноги тряслись — взять себя в руки и успокоиться решительно не получалось. — Поттер, — Снейп присел на край его кровати, и Гарри почувствовал себя неловко, — выпейте. Это снотворное, необходимое для операции. Гарри собрался уже взять пузырек у Снейпа из рук, когда тот просунул одну ладонь под его затылок, фиксируя голову, а второй — поднес лекарство к его рту. — Зачем вы меня держите? Я могу выпить сам, — возмутился Гарри, снова поражаясь, насколько ласковыми были прикосновения Снейпа. — Отвар действует мгновенно, я не хочу, чтобы вы рухнули на подушку и разбили пузырек, — прозвучал ответ, и нижней губы Гарри коснулся гладкий стеклянный край. — У вас и так достаточно ран. — Спасибо, надеюсь, что все получится, — пробормотал Гарри — то ли сам себе, то ли застывшему Снейпу — и выпил зелье.