О Гарри...

Поттер очнулся и захрипел: пить хотелось нестерпимо. Казалось, воздух продирался в легкие с нежностью наждачной бумаги. Ко рту прижалась чашка, и Гарри трясущимися губами набрал воды. С трудом проглотил и чуть не взвыл: желудок прострелило болью. Перед слезящимися глазами маячило какое-то темное пятно. Оно двинулось, на поттеровский нос были аккуратно надеты очки, и уже сквозь их стекла Гарри увидел Снейпа, все еще держащего в руках чашку. Вид у него был откровенно помятый: казалось, что бывшего профессора кто-то пожевал и выплюнул. От разглядывания Снейпа Гарри отвлек какой-то шум — нечто среднее между сипением и рокотом. С ужасом он понял, что этот странный звук издает сам. Скосив глаза вниз, Гарри увидел, что его грудь удивительнейшим образом плавно переходит в новое туловище, укрытое от нескромных взглядов простыней. Если бы он не знал, что ему сделали операцию, то подумал бы, что кто-то из друзей подшутил, заклинанием переделав его тело в механизм. К несчастью, друзья не додумались так забавляться, а шутка судьбы показалась Гарри горькой и совсем несмешной. Паника затопила его внезапно: а если ничего не получилось, а если этот эксперимент обречен на провал, потому что он не сможет жить тем жалким обрубком, который от него остался, а если... Звук в груди нарастал, становился отрывистее и громче. — Поттер, уймитесь. Все прошло вполне удачно! — Под нос ему сунули чадящий пучок травы, и Гарри почувствовал, как страх постепенно начал отступать. — Почему я так хриплю? — просипел он, обнаружив, что и голос его стал грубее и как будто более грудным. — Мы запустили ваши легкие, но на... калибровку уйдет какое-то время. Они сейчас качают слишком большой объем воздуха. Со временем они приспособятся и подстроятся под вас, — Снейп стоял, тяжело опираясь на спинку стула, покачиваясь и тоже, казалось, пытался надышаться едким травяным дымом. — Как ваш желудок воспринял воду? — Больно. Да и сейчас будто внутри ком, — Гарри скользнул взглядом по палате — крови после операции, вопреки его опасениям, не было. Как и его бывшего тела. — Это приемлемая реакция. Сейчас придет мистер Корвус, и мы... Словно дожидаясь упоминания о себе, Олаф распахнул дверь в палату и вошел, бодрый и улыбчивый. Контраст между Корвусом и уставшим, измученным до крайности Снейпом, как заметил Гарри, был колоссальным. — Привет всем! — Олаф выглядел до неприличия свежим. — Я готов вам помогать. — Наконец-то вы пришли! — сварливо огрызнулся Снейп и посмотрел на Олафа с ненавистью. Гарри хорошо знал это выражение лица: где-то и когда-то Олаф перешел бывшему профессору дорогу. — Поттер, прекратите витать в облаках и слушайте. К вам, мистер Корвус, это тоже относится. Сейчас, Поттер, я дам вам первое зелье. Не смотрите на меня с таким ужасом: оно запустит вашу новую выделительную систему. Побочные эффекты сведены к минимуму, но вряд ли это будет приятно. К сожалению, облегчить ваши страдания ни заклинаниями, ни зельями нельзя. Присматривать и оказывать всякую посильную помощь останется мистер Корвус. А вы, — Снейп ткнул пальцем в грудь Олафа, — будете следить за реакцией. Надеюсь, объяснять, какой она должна быть, вам не надо? — Я справлюсь, — Олаф белозубо улыбнулся, — давайте уже ваше зелье и идите на заслуженный отдых. Снейп прожег его взглядом, а Гарри подумал — хорошо, что он еще со времени своего обучения на шестом курсе таких не удостаивался. Как бы он сам ни относился к Снейпу, но пренебрежение и недовольство этого человека всегда задевали его за живое. Снейп подошел к своей портативной лаборатории и снял с огня крошечный котелок, перелил из него зелье в кубок, правда, подносить его к Гарри не спешил. — Поттер, вы сейчас выпьете этот отвар и обо всех ощущениях будете докладывать мистеру Корвусу. Смею надеяться, что ложный стыд или еще какие неведомые, придуманные причины не помешают вам рассказывать о своем состоянии со всеми подробностями. — Я вырос, — Гарри прямо посмотрел в глаза Снейпу, стараясь убедить его в своей сознательности. — Сомневаюсь, но я не в состоянии проконтролировать все. Рассчитываю, что переключатель «голова-задница, полная приключений» вы застопорите на отметке «голова». Мистер Корвус, что вы встали как истукан? Немедленно приподнимите Поттера, иначе я не смогу дать ему снадобье. Олаф фыркнул, но послушно ухватил Гарри за металлические подмышки, проказливо подмигнул и с усилием подтянул его повыше. — Поттер, предупреждаю, зелье мерзкое! Гарри содрогнулся тем, что от него осталось. Уж если Снейп предупреждает, то это и впрямь должно быть что-то исключительно отвратительное. Так оно и было: зелье оказалось похожим на прогорклую вонючую слизь. Желудок тут же отозвался болью, и Гарри стало ясно, что удержать в себе эту мерзость ему попросту не удастся. Горло рефлекторно сжалось... Снейп опять поджег ту же траву, положил пучок в плошку и поставил ее поближе к Гарри: запах дыма, горький и свежий, сильно снизил желание вернуть лекарство его создателю. Гарри с ужасом и брезгливостью ощущал, как выпитое зелье стекает, двигается, проходит вниз по пищеварительному тракту с еле слышным бульканьем. Ему казалось, что внутри него, утробно урча, ползет огромный червь. Нет, больно не было, но Гарри чувствовал продвижение каждым участком своих новых внутренностей. Оставалось надеяться, что в дальнейшем все нормализуется, и пищеварение не будет каждый раз сопровождаться такими звуками. Снейп окинул их — и замершего Гарри, и севшего рядом с ним Олафа — мрачным взглядом, в котором отражался никак не оптимизм. После чего резко развернулся и, хлопнув дверью, вышел из палаты. — Снейп, конечно, ублюдок, но дело свое знает, — попытался разбавить гнетущую тишину разговором Олаф, — мой мастер тоже не всегда бывает приятным в общении. Старики, наверное, все такие. — Олаф... — Ой, Гарри, вот насчет этого... Давай ты будешь называть меня Олли, а то Олафом меня только мастер зовет, и я каждый раз дергаюсь — будто провинился в чем, — он потянулся, сидя верхом на стуле, и посмотрел на Гарри, улыбаясь. — Олли, — Гарри скрипнул зубами. — Снейп — не ублюдок. У нас с ним... сложные отношения, — он не собирался вдаваться в подробности и что-либо объяснять, но и выслушивать гадости про Снейпа был не готов: человек, который столько делает для его спасения, заслуживает хотя бы вежливого о себе упоминания. — Ага. Как бы то ни было, он здесь уже больше сорока часов, и, наверное, это еще одна причина, почему он хуже обычного... — Сорок часов? — перебил Гарри. — Я что, столько был без сознания? — Ну да, пока тебе все аккуратно... отрезали, пока подсоединили, потом желудок с легкими запускали. Мы ушли отдыхать, а Снейп еще зелье, которое ты сейчас выпил, остался варить. — Ясно, — Гарри подумал, что Снейп похож на изобретенное им лекарство: горький, отвратительный, но такой действенный. — Где там сейчас твое зелье путешествует? — Олаф щелкнул пальцами по пластине нагрудника, и она мелодично звякнула. — Эм, по ощущениям, в районе моего бывшего пупка, но определить сложно, я даже пальцем ткнуть, где именно, не могу. Гарри пожалел, что не может прикрыться простыней повыше, а просить об этом Олафа не хотелось. Он ощущал себя по меньшей мере странно. Однако это было самое невыразительное и бледное определение его состояния. Сам себе он виделся куском чего-то чудного, из которого еще и что-то вылезает. Безумие. Хорошо, что трава Снейпа все еще слегка чадила и хотя бы немного успокаивала. — Замечательно! Ты, главное, мне скажи, когда почувствуешь, что зелье в тебе разделилось, ладно? Гарри начала раздражать беззаботность, с какой говорил Олаф, хотя тот был мало в чем виноват. — Как это? — Осознание такого нюанса нервировало. — Ну-у-у, зелье дойдет до кишечника, частично им всосется. Та часть, что останется, заставит сокращаться тонкий и толстый кишечники и прямую кишку. А всосавшееся зелье пойдет по кругу жидкости в обычном человеческом организме и активизирует почки, мочевой пузырь, канал уретры... Пока Олаф говорил, Гарри почувствовал, как легким спазмом скрутило живот, потом неприятная пульсация начала сползать ниже. Внутренности скручивало узлом, вытягивало и словно куда-то перемещало. — Началось, кажется, — сдавленно сказал он. Опять стало страшно, а нового успокаивающего пучка трав никто не зажег. — Отлично, ждем, когда ты помочишься, — Корвус без стеснения достал из-под кровати судно, и Гарри затошнило. — Что?! — только и смог возмутиться он, пока Олаф подпихивал лязгнувшее о металл бедер судно под него. — Не кричи. В ближайшее время справлять нужду придется так, — тот похлопал его по плечу. — Извини, выйти не могу, я должен все проконтролировать. Но мы же оба мужчины, так что ничего страшного. Гарри еще хватал ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, как звук ударившей о металл струи, казалось, набатом зазвенел в ушах. Наверняка Снейп хоть раз да увидит, как он справляет нужду. Унизительно! Закралась дурацкая мысль, что Снейп специально уговорил его на операцию, чтобы сполна насладиться его беспомощностью. Конечно, это было глупо. Гарри понимал, что ни Снейп, ни Олаф не виноваты, но сейчас он люто ненавидел их всех — здоровых и не обязанных мочиться (мысли о большем он гнал от себя) в присутствии других людей. Он отвернулся к стене; наверняка его лицо покрывали некрасивые пунцовые пятна — щеки, по крайней мере, полыхали то ли от злости, то ли от отчаяния. — ...главное, что оно заработало, — донесся до него голос Олафа, пробившись сквозь уничижительные мысли. — Через какое-то время ты научишься сдерживаться, а пока как младенец будешь мочиться практически сразу, как попьешь. Гарри опять затрясла нервная дрожь: получается, если ему не подложат вовремя судно, он будет лежать в луже мочи? Если бы об этом было сказано заранее, Гарри рассматривал бы вероятность отказаться от этой авантюры вовсе. — Корвус! — рявкнул влетевший в палату Снейп. — Посмотрите, его колотит так, что кровать содрогается! Что вы, безмозглый идиот, ему наговорили? — Правду, — буркнул Гарри, зажмуриваясь, как маленький ребенок, увидевший ночью монстра в причудливой тени старого дерева. — Да ничего такого, — возмутился Олаф, — а зачем вы пришли? Прошло же всего три часа. — И я жалею, что не остался тут, — Снейп снова поджег травы, и Гарри стало легче. — Поттеру нельзя нервничать. Вы об этом знаете! И должны были отвлекать его ничего не значащей болтовней. Но вы даже такое простое дело испортили! — бушевал Снейп. — Со мной все в порядке, — соврал Гарри, стараясь сохранить остатки достоинства: он и так ощущал себя истериком. — Я вижу, в каком вы порядке! Поттер, вот именно сейчас не время геройствовать, — процедил Снейп, а Гарри наконец-то сосредоточился на ярости — пожалуй, он был за нее благодарен. Снейп оставался Снейпом и мог довести его до состояния белого каления одной фразой. — Мне заплакать? — с вызовом спросил Гарри. — Ваше право, — ответил Снейп, складывая руки на груди. — Мистер Корвус, идите к Ваберу и расскажите, как все прошло. Жду вас завтра. Сейчас я вызову сиделку, она проследит за состоянием мистера Поттера ночью. А вы, Поттер, выпьете снотворного — и спать. Хватит с вас волнений на сегодня. Олаф попрощался и ушел, а Снейп, замявшись, достал из кармана мантии Прытко Пишущее Перо, упакованное в новенькую коробку. — Это вам, — видя непонимающий взгляд Гарри, Снейп цыкнул сквозь зубы и разъяснил: — Подозреваю, что вы захотите поставить в известность своих друзей — о том, как все прошло. Это поможет вам написать письма, пока вы недвижимы. Гарри сглотнул и подумал, что подарка, который принес не пользу — успокоение, стоило бы ждать от Олафа, но позаботился об этом Снейп. Поблагодарить словами Гарри не смог, но он кивнул и слабо улыбнулся, надеясь, что такого проявления признательности хватит. И всё время до прихода сиделки, пока не началось действие снотворного, Гарри думал только о том, что бывший профессор продолжает спасать его, впрочем, не меняя своего отвратительного отношения к людям в целом и к нему в частности. Как Снейп умудрялся сочетать несочетаемое — оставалось загадкой.