О Гарри...

Переезд к Снейпу назначили через неделю. И Гарри сгорал от нетерпения: казалось, что впереди целая вечность. Хотелось... да много чего хотелось. Выйти из больницы, начать двигаться, просто узнать, наконец, как живет Снейп. Настроение сразу улучшилось. Гарри ежедневно с интересом наблюдал за словесными баталиями Снейпа и Олафа; аппетит вернулся, и жизнь вроде бы потихоньку налаживалась. — Привет! — За два дня до переезда к нему в палату ввалилась неожиданная толпа: Рон, Гермиона, Невилл и Джинни с огромной коробкой в руках. — Здравствуйте, профессор, — обратились они к готовящему очередное зелье Снейпу. — Привет, — Гарри даже зажмурился от удовольствия — настолько он соскучился и был рад их видеть. — Так, Поттер, надеюсь, способностей ваших друзей хватит, чтобы проследить за вашим состоянием и в случае чего вызвать сиделку? Постарайтесь не перенапрягать своего друга, — желчно и сухо приказал Снейп, гася огонь под котлом. — Я должен отлучиться. — Хватит, сэр, — уверенно ответил Рон. — Спасибо, — сказал Гарри уже удаляющейся спине Снейпа. Тот слегка притормозил, повернул голову вполоборота и кивнул, после чего вылетел из палаты. — За что ты его благодаришь? — удивился Невилл, наколдовывая дополнительные стулья, в итоге получившиеся кривоватыми и разноцветными. — За то, что оставил нас с Гарри наедине, — опередила Гарри Гермиона и повернулась к нему: — Мы все одновременно смогли к тебе выбраться. — Рассказывай, — в один голос попросили Рон, Джинни и Невилл, пока Гермиона магией поправляла стулья. Рассказ получился так себе, не очень веселым. Гарри старался не расписывать совсем уж физиологические подробности, но и того, что поведал, было достаточно, чтобы Рон позеленел. Остальные оказались крепче, но и они все, кроме Гермионы, смотрели на него с плохо скрываемой жалостью. — Гарри, вот что тебе передала мама, — попыталась разрядить гнетущую после рассказа тишину Джинни, — супергигантский торт! Торт действительно был огромный. По мнению Гарри, он был даже больше, чем торт на свадьбе Билла и Флер. — Тут чай где-нибудь взять можно? — В госпитале есть буфет, но он на другом этаже, — пробормотала Гермиона. — Мы приготовим чай сами, — она с сомнением посмотрела на лабораторию Снейпа. — Хотя вещи профессора лучше не трогать. — Давайте сами, — глаза Рона загорелись азартом, но остальные явно не разделяли эту идею. — Не надо, — Гарри ни за что бы не позволил трогать вещи Снейпа. — В тумбочке лежат пергаменты, трансфигурируйте их в чашки и воды налейте, а чайные пакетики есть у медсестры. Она в коридоре у стойки сидит. Под чай с тортом беседа пошла веселее. К удивлению, Гарри даже не напрягало, что его кормили: никто не сидел над ним, как это делали Олаф и Снейп, а ложку с тортом ему в рот засовывали по очереди. Видимо, начавшийся прогресс в лечении сильно поднял Гарри боевой дух — все, что его друзья рассказывали об Аврорате и Хогвартсе, сегодня не раздражало. — Невилл, а ты чем занимаешься? Ты же в прошлом году учился, — Гарри слизнул крем, оставшийся на губах. — Сначала я сдавал экзамены. Сам понимаешь, в июне не до того было, а теперь... — Невилл замялся и посмотрел на Джинни, — я в Хогвартсе помогаю профессору Стебль, надеюсь, что потом стану преподавать Гербологию. — Рад за тебя. Помню, тебе это всегда нравилось, — Гарри посмотрел на ответную счастливую улыбку Джинни, на ее заблестевшие глаза, порозовевшие щеки и решил уточнить: — А с Джинни вы теперь вместе? Невилл пробормотал что-то, а Джинни, фыркнув, громко ответила за него: — Предложения встречаться я пока не услышала, но я подожду. Невилл сидел пунцовый и старался казаться незаметнее, а Гарри вдруг понял, что рад за Джинни: она может двигаться вперед. Это он так надолго застрял в своей болезни, что его чувства к ней действительно перегорели. Было замечательно, что каждый из них понял, чего хочет в жизни. Может быть, Джинни в прошлый раз была права, и ему стоит поискать кого-то, кому не потребуются дети. Ну и кого не отпугнет его внешность. — Гарри, а можно посмотреть, какой ты сейчас? — тихо попросила Гермиона, отвлекая его от размышлений. — Да, конечно, сдвинь простыню, но только до пояса, — Гарри понимал, что мог бы отказаться, — вряд ли друзья стали бы делать что-то без его желания. Однако в этом состоянии его видели даже совершенно чужие люди, так почему бы не показаться близким? — Ах! — раздался дружный вздох, когда Гермиона аккуратно отогнула ткань. Гарри удержал смешок — ему в голову пришла дурацкая мысль, что это они еще не знают о том, что ниже пояса. Друзья шокированно рассматривали все, что было видно, и, кажется, были поражены. — Я могу потрогать? — Исследовательский интерес Гермионы был неистребим. — Давай! — Вернув осязание, Гарри наслаждался почти каждый раз, когда чувствовал прикосновения. Гермиона провела пальцем по кромке левой нагрудной пластины. — Потрясающе, Гарри, ты теплый! Металлический и теплый, и ты дышишь! В смысле — тело... оно живое! Боже! — Гермиона сбивчиво пыталась описать свои ощущения. — Извини. — Я не противен? — через силу спросил Гарри. Это был очень личный вопрос, но ему было важно это знать — так важно, что удержать его в себе он просто не мог. — Нет, это восхитительно! Такой сложный механизм, — Гермиона смотрела на него с восторгом. — Я знаю, что не должен, но ревную, — проворчал Рон, — а можно мне тоже потрогать? Гарри кивнул. Через минуту его гладили уже все четверо. Джинни даже сунула палец под реберную пластинку, и Гарри рассмеялся. В своем бывшем теле он не боялся щекотки, это же реагировало совсем по-другому. — Щекотно! — воскликнул он, жалея, что не может отбиться от друзей — тело продолжало лежать безвольной куклой. — Ох, быстрее бы тебя долечили и выписали, — воскликнул Рон. Гарри с удивлением понял, что не знает, какое сегодня число, какой месяц и сколько он уже тут проторчал. Последнее, что он помнил, — Хэллоуин был за неделю до их полета с Олафом, ему еще принесли пирожное в виде тыквы, но сейчас... С его позиции даже не было видно, что происходит за окном. Снег там или дождь — по клочку серого неба не разобрать. — Ребят, а какое сегодня число? — Пора было вливаться обратно в мир живых. — Дефсятое, — удивленно посмотрел на него Рон, жуя торт. Понимая, что сейчас удивит еще больше, Гарри уточнил: — А какого месяца? — Фекабья, Арри, ы его? — Рон совершил могучий глоток и продолжил уже четко: — Хотя тут лежать... я бы, наверное, тоже все забыл, или крыша поехала бы. — Рон! — в один голос возмутились остальные. А Гарри был поражен ответом: он находится здесь больше трех месяцев и почти половину этого срока — без движения. Десятое декабря! Через две недели уже Сочельник. Мысли его беспокойно заметались: ведь он уже переедет к Снейпу, и как там будут складываться праздничные и обычные дни — неизвестно. Ему вдруг стало страшно — беспричинно, просто от очередного осознания, что он не только беспомощен, но и забыл, какое число. Его затрясло, ладони вспотели, став холодными и липкими, тело, по-прежнему пугающее, куда-то полетело. Сердце грохотало в груди, и Гарри казалось, что он чувствует, как оно бьется о стенки своего пухового гнезда. Кажется, он что-то кричал. Мысли скакали с одной темы на другую, крутились, как стеклышки в калейдоскопе, танцевали и смеялись, не давая остановить себя и уцепиться хотя бы за одну. В чувство Гарри пришел, когда в горло полилось успокоительное, а под затылок его держала знакомая сильная рука. — Поттер, вы меня слышите? — Лицо Снейпа было нечетким, за ним рваными пятнами плавали стены палаты. — Да, — хрипло прокаркал тот. — У вас была паническая атака, это естественно в вашей ситуации. Я сварю зелье, и больше таких приступов не будет, — Снейп бережно опустил его голову на подушку. — А где все? — Гарри должен был спросить хоть что-нибудь, чтобы не думать о том, что он действительно становится сумасшедшим. — Ушли — вам необходим покой, — Снейп нервно осматривал его лицо. — Сейчас я дам снотворное, и вы поспите. — Ладно... Снотворное начало растекаться по венам, и Гарри, уже закрыв глаза, почувствовал, как Снейп укрыл его простыней и ободряюще похлопал по плечу.