the withering

— Как себя чувствуешь? — уже в который раз спросил Чимин. — Да всё нормально, — показал ему язык Хосок. Его всё ещё мутило, но уже не так сильно, как в обед. — Пожелаешь нам удачи? — игриво заломил бровь Чимин, соединив подушечку большого и указательного пальца, изображая сердечко. — Пф… — фыркнул Хосок, хлопнув его по плечу. — Файтинг! — подмигнул он своему другу, усаживаясь на скамейку для болельщиков. — Мне так жаль, что ты не с нами… Какого хрена ты ушёл из команды? — Вали уже, — отмахнулся Хосок. — И смотри мне! Не вздумай проиграть! — Да, господин, — высоким голоском, ответил Чимин, шутливо поклонившись. Когда ребята вышли на баскетбольную площадку, Хосок положил руки на колени. Пусть он и убеждал себя, что совсем не скучает по мячу в руках, это, всё же, была полуправда. Хосок тосковал по тому неповторимому чувству, когда мяч попадает в сетку. Хосок тосковал по глухому звуку, когда мяч соприкасается с полом. Хосок скучал по своей команде. Увлёкшись игрой, парень не сразу почувствовал, что что-то не так. Он выкрикивал разные кричалки вместе с другими болельщиками, пока в горле ужасно не пересохло и он просто не смог больше выдавить ни слова. Хосок прочистил горло, но таинственный ком, мешающий говорить не желал исчезать. А потом появился запах. Слабый, сладкий, медовый. Первое, о чём подумал Хосок, так это о том, что кто-то любит слишком приторную парфюмерию. Неосознанно повертев головой, парень вновь уставился на игровую площадку, замечая, что мяч перехватили соперники. — Блокируй! Ну же! — кричали рядом. А Хосок не мог выдавить хотя бы звук. Опустив взгляд на свои руки, парень вздрогнул. Что-то лежало на его коленях. Что-то синее, совсем небольшое. Сон-трава. Хосок вскочил и стал пробиваться к выходу. У него выступила испарина на лбу, так он распереживался. «Чёртов Юнги, чёртова привязка, чёртов цветок…» — шипел про себя парень. Он выскочил на свежий воздух и тут же глубоко вздохнул, прикрыв глаза. А когда открыл их, увидел, что всё вокруг усыпано бутонами. Синие лепестки, ярко-жёлтая сердцевина и тоненький стебелёк. Сон-трава. «Я схожу с ума», — понял Хосок. Он слышал об этом. Слышал о том, что у непризнанного соулмейта крыша едет. Только не знал, что это правда, и что это случится именно с ним. Всю дорогу домой его преследовал сладкий запах и цветы, разбросанные то тут, то там по дороге. «Почему именно они?» — думал Хосок. «Почему предвестником моей шизофрении, стали именно они?» А потом он вспомнил тот день, когда Юнги подарил букет своей девушке. Вспомнил, как гадал, что это может быть. И всё стало на свои места. Его мозг нашёл подходящий ответ и теперь взялся терроризировать, пытаясь заставить одуматься и объединиться со своей второй половинкой. Только вот Юнги совсем это не нужно. Да и Хосок не уверен, что Юнги — правильный выбор. Разве какой-то рисунок может определить судьбу? Хосок не желает в это верить. А потому идёт домой, пытаясь не замечать странности вокруг себя. В конце концов, он может всё это игнорировать. Юнги же может?