the withering

Хосок тяжело дышит, он искоса поглядывает на противников, стараясь довести мяч в 3-очковую зону. Он видит Намджуна немного левее, отклоняется, чтобы дать пас и тут же чувствует болезненный тычок в бок. — Ащ! — шипит он, теряя мяч. — Нормально? — хлопает его по плечу Чонгук. Хосок кивает, встречаясь взглядом с Юнги. Тот сразу же отводит глаза и Хосок криво улыбается. Оказывается, его соулмейт такой трусливый. Выйдя из душевой кабины, Хосок вытирается полотенцем и натягивает на себя одежду. В раздевалке шумно, ребята обсуждают игру и парень ощущает приятное тёплое чувство. Словно он, после долгих скитаний, вернулся домой. Под ногами привычно хрустит стебелёк. Лепестки размазываются по тёмно-серому линолеуму синеватой кашицей. Хосок немного морщится, но даже не смотрит вниз. Что он там не видел? Парень подходит к своему шкафчику, открывает металлическую дверцу и начинает собирать свои вещи, решив отправиться домой. — Хосок! Куда это ты собрался?! — негодует Чимин. Парни решили отметить победу, но Хосок не думает, что для него это хорошее решение. Только не тогда, когда над ухом жужжат противные пчёлы, а перед глазами мелькают синие цветы. — Я домой, ребят. Что-то совсем нет настроения. Парни возмущаются и начинают его уговаривать. Но молчание и отчуждённость Юнги, решает всё одним махом — Хосок отказывается. Ему не хочется мозолить глаза человеку, которому он в тягость. Ребята ещё долго бурчат, но, в конце концов, затихают. Чимин натягивает курточку, а Юнги только-только заканчивает шнуровать ботинки. — Ждём вас в холле, — бросает Намджун, и остальные игроки выходят из раздевалки. Хосок уже подхватывает рюкзак со скамейки, как Чимин говорит: — Погоди-ка. Хосок недоуменно приподнимает брови, а Чимин подходит к Юнги и слегка пихает его в плечо. — Я всё знаю, — говорит он. Юнги враз бледнеет, расширяя глаза. А у Хосока отвисает челюсть от удивления. Оказывается, малыш Чим-Чим бывает очень наблюдательным. — И долго это будет продолжатся? Долго вы будете друг друга мучить? — Чимин, это не твоё дело…- начинает Хосок, но его перебивает злой голос: — Это ты ему рассказал? Хосок моргает и сжимается от бешенства во взгляде парня. — Юнги, я… — Растрезвонил всем вокруг, да?! — орёт тот, наступая, хватая за курточку. — Ей! — подскакивает к ним Чимин. — Ничего он мне не говорил, это и дурак бы понял! Но кулак Юнги уже в полёте и голова Хосока закидывается назад от сильного удара. У него на миг темнеет в глазах, отчего он начинает быстро-быстро моргать. — Твою мать!.. — шипит Чимин, оттаскивая разгневанного Юнги. Хосок оседает на пол, ощущая, как из носа начинает течь кровавая юшка. Он сглатывает тугой ком в горле и смотрит на пол, не смея поднять взгляд. У него внутри становится всё слишком сложно, слишком много чувств бурлит. Там и гнев, и боль, и страх, и разочарование… Хосок вытирает кровавую дорожку, располосовавшую нижнюю часть его лица на две половины, и видит вокруг себя цветы. Они улеглись у его коленей слаженными рядами, сердцевинка к сердцевинке, рай для перфекциониста. — Ты придурок! Что ты творишь?! — отдалённо слышится взбешённый голос Чимина. А края лепестков сворачиваются, темнеют, словно истлевают. Цветы увядают, теряют свою форму, сморщиваются. Хосок горько улыбается. Вот оно. Кажется, это конец.