the withering

У Хосока пластырь на носу и огромная дыра в душе. Мир словно вылинял, истлел, как и цветы вокруг. Теперь всё чёрно-белое, с эффектом «сепия». — Х-ё-ё-ён… — ноет рядом Чимин, цепляясь за его руку. — Что? — выдыхает Хосок, кутаясь в шарф, утопая в шерстяной ткани, прячась в ней, желая захлебнуться. — Ты же знаешь Юнги. Он замкнутый, всё держит в себе. Иногда сложно понять, о чём он думает и что чувствует. Но это ничего не значит. То, что он вспылил, ничего не значит!.. Хосок поворачивает голову, встречаясь с грустными глазами друга. — Я знаю, Чим-Чим… — тянет он, желая успокоить парня. Хотя думает обо всём этом с совершенно другой точки зрения: Юнги — ледяное изваяние, которое тает только рядом с СанИ. А Хосок сам слишком холоден, чтобы кого-нибудь греть. Ему бы самому не замёрзнуть до конца. Он чувствует голодные щупальца, оплетающие его, выворачивающие наизнанку, душащие, выжимающие, изматывающие. У Хосока пластырь на носу и сизая дымка в отражении глаз. Он почти слеп, всё вокруг расплывчато-нечёткое, потерявшее краски. Синие цветы лезут под ноги при каждом его шаге и тут же отлетают в сторону, звеня. Лепестки покрылись изморосью, обмёрзли. Хосок широко шагает, стараясь их обходить. Уставший мозг проецирует всё новые и новые видения, пытаясь растопить замершее сознание. Но парню всё непочём, он бодрствует — спит; дышит — захлёбывается; живёт — разлагается. Университет действует, как таблетка от всех болезней. Скоро сессия и Хосоку приходится тащиться в Обитель наук. У него пластырь на носу и лёгкая дрожь в пальцах. Асфальт под ногами покрыт тонким слоем снега. Хосок шагает, а за ним тянется лента его следов. В каждой лунке проклёвывается синий цветок. Сон-трава. Она тянется к солнцу, как, в глубине души, Хосок — к Юнги. Последний стоит у широких ступеней университета, обнимая СанИ за талию. Хосок замедляется, желая продлить свою агонию, желая, чтобы проклятый мозг наконец-то понял, что ничего не выйдет, а метка испарилась, как снежинки на его щеках. Юнги замечает его, немного хмурится. Рука парня соскальзывает с талии СанИ, и у Хосока сердце делает мучительно-медленный удар. Звонкий, словно на дно банки кто-то бросил монетку. Юнги смотрит в его глаза остро, пронизывающе. Хосок сжимается, неосознанно останавливаясь, врастая в асфальт корнями-мучениями. Юнги переводит взгляд на девушку, улыбается. Тепло, умиротворённо. Тянется к её губам и прижимается близко-близко. Парень скашивает взгляд, словно желая вдоволь налюбоваться враз побледневшим Хосоком. А у того пластырь на носу и краснота перед глазами. Вокруг всё темнеет, словно кто-то тушит свет. Задувает свечу его жизни и парень падает кулем на промёрзлый асфальт. Цветы всё ещё синеют, цветут, покрываются коркою льда. У Хосока открыты глаза, но разума в них нет. Он сворачивается в клубочек, подтягивая колени к груди. — Хосок!.. — кричит кто-то. А у того пластырь на носу и тишина в груди. Тугудум-тугудум-тугу-ту…