Это не твоя жизнь

Знаешь ли ты меня?       Нежный, едва ощутимый поцелуй выводит из сна. Размытым взглядом замечаю расплывчатое лицо брата, склонившегося надо мной. Улыбка накрывает губы, сдержать её не выходит. Как не выходит унять и бешеное, разбивающее грудную клетку сердцебиение. — Пойдём, позавтракаем, и отвезу тебя на учёбу. — голос Яра бархатный и нежный.       Кажется, будто это не моя жизнь. Просто случайно попал в чужое тело, безжалостно захватил и теперь пользуюсь новой плотью, любовью, что ей дарят. Имею ли я на это право? Почему мне кажется, что я не достоин этой сказки? Злодей, мешающий счастью других. Злодей, осознавший, насколько он не прав, осознавший, как много в этой жизни просто упустил, не заметил, прошёл мимо. Злодей, понявший это в тот момент, когда холодное тело уже накрыли белым покрывалом. Когда блеск навсегда покинул туманные серые глаза. Когда руки, что могли чувствовать тепло другого тела, больше не ощущали ничего.       Простая глазунья, корочка затвердевшего хлеба, терпкий кофе и утро, переставшее быть холодным. Страх сковывает сердце, при взгляде в горящие напротив голубые глаза. Страх того, что я заигрался, заигрался с собственной жизнью и судьбой. Страх, что, проснувшись однажды утром, я не увижу тебя. Знакомой машины под окнами, следящего взгляда, горячих рук. Проснувшись, пойму: это лишь сон, а ясных голубых глаз никогда не было в моей жизни. Это всё бред моего воспалённого сознания, а я заперт в четырёх стенах собственной квартиры.       Стоит ли пытаться начать играть по твоим правилам? Может, стоит сдаться, пока я снова не остался совершенно один? Как скоро ты решишь, что хватит? Уверен, этот спектакль надоест тебе куда быстрее.       Не хочу, чтобы меня снова бросали. Не хочу видеть, как люди уходят из моей жизни: отец, мать. Не хочу, чтобы ушёл и ты.       Почему вы думаете только о себе? О чём думал отец, сравнивая меня с тобой? Почему больше не приходил? Почему не заглянул хотя бы раз, на пять минут? Одна открытка на день рождение, одно смс.       Неужели это действительно так сложно? Или я просто ничего не заслуживаю?       О чём думала мать, решившая начать новую жизнь? Неужели я настолько урод, что мне нельзя помочь? Что мне нужно сделать, чтобы мои близкие обратили на меня внимание?       Ты полюбишь меня, если мы переспим? Нет, это лишь твоё эгоистичное желание. Я не любил, но уверен: так, как ты, не любят. Ты извращён вниманием и не привык к отказам. Хотел бы я получить хоть половину той любви, которую получал ты.       Ну что, Влад, ты наконец понял? Ты никому не нужен, и никогда не будешь. Наивный мальчишка, ты и правда думал, что Яр в тебя влюблён? Тогда скажи мне, за что тебя можно любить? За что можно полюбить такого неудачника, как ты? — Что с тобой? Ты какой-то задумчивый? — голос брата серьёзный, в нём нет и намёка на утреннею нежность. — Ещё не проснулся, всё хорошо. Во сколько сегодня вернёшься? — может я и правда сплю. Стоит закончить этот сон быстрее, иначе будет слишком больно. — Около восьми вечера. После пар забрать тоже не смогу. — Хорошо, я найду, что посмотрим вечером.       Пока едем на учёбу, я ловлю каждый взгляд Ярослава. Каждый вздох, запоминаю каждую деталь внешности. Впитываю в себя, словно губка, стараясь не упустить ни одного момента. Братик ведь хотел со мной поиграть? Теперь я знаю, в какую игру. Прости, я не дам тебе выиграть.       День пролетает за мыслями. Зарывшись так глубоко в себя, теперь не знаю, как выбраться. Но почему-то мне кажется, что не стоит. Брат даёт два варианта на выбор, лишая тем самым права управлять собственной жизнью. Возможно, он прав, ведь от неё уже ничего не осталось. Однако теперь я вижу третий вариант. Ужасный, пугающий, приносящий боль. Верный.       Дома я оказался к четырём часам. Найдя нужную информацию, отправился в аптеку. Ещё два часа провёл в душе и к приходу Яра уже был полностью готов. Это стоило больших усилий. — Нашёл фильм? — отрываясь от ужина, спросил брат. — Ага, сходи в душ и пойдём смотреть. — кажется, я и правда схожу с ума.       Я ждал на балконе, выкуривая одну сигарету за другой.       Где мой вчерашний весёлый настрой? Или одной мысли о том, что меня снова бросят, хватило? Нет смысла бежать за чужой мечтой. Я знаю себя слишком хорошо, что бы надеяться на счастье.       Хлопок двери отвлекает. Потушив сигарету, иду в комнату. Брат копается в телефоне, развалившись на кровати.       Стягиваю с себя футболку и заползаю на его бедра. Тянусь за таким нужным сейчас поцелуем. Чтобы на мгновение, на один вечер, забыть о терзающим меня одиночестве. — Ты сегодня активный, неужели сдался? — бархатный голос щекочет сознание. — Глупо бежать от того, чего хотим мы оба? Или я не прав? — прости братик. — Не думай, что я дам тебе сбежать.       Сухие губы накрывают мои, настойчивый язык заполняет рот. Сплетаясь, терзая и тут же снова соединяясь в бешеном ритме. Горячие руки проходят по спине, пересчитывают каждый позвонок. Волна мурашек окутывает тело. Сознание начинает плавиться от подступающего возбуждения. Воздух в комнате нагревается, мысли окончательно покидают тело, оставляя лишь желание. — Ахх… — стон срывается с губ, когда Яр обхватывает ягодицы.       Горячее дыхание брата спускается к шее. Яр впивается в неё острыми зубами. Зализывает и втягивая разгорячённую кожу. Опускаясь влажной полоской к груди, захватывая и покусывая, пока соски не становятся твёрдыми. Руки оттягивают резинку спортивных штанов, едва касаясь кожи, щекоча, до мурашек по всему телу. — Хватит издеваться… Ах… Пожалуйста… Ах-ах… а-а… — голос срывается, переходя в хрип. Все чувства, эмоции, что я сдерживал, оголяются. Оставляя жар, желание, стирая любые мысли о сожалении. О нём я подумаю завтра.       Снова укус, резкий, несущий за собой боль. Я лишь плавлюсь от нахлынувших ощущений, от горячего дыханья и сильных рук.       Выгибаюсь всем телом, еложу по его вставшему члену. Почему это так приятно? Ощущать желание собственного брата, властные прикосновения. Ещё раз по горячей плоти, губы снова впиваются в мой рот. Покусывают нижнюю, всасывают, а влажные пальцы скользят между половинок, пробираясь к сжавшемуся колечку мышц. — Ммм… Ахх.       Брат срывается, опрокидывает меня на спину, стягивая мешающую сейчас одежду. Ткань больше не сковывает тело, жар нависшего надо мной тела ещё сильнее распаляет желание. Вжимаюсь в него, выгибаю спину. Подставляю шею под новые поцелуи. Пальцы добираются до сжавшегося колечка. — Ты подготовился? — в голосе, наполненном желанием, едва ощутимо скользит усмешка. — Да-а-а… Хочу тебя! Ах… — Кто бы мог подумать, что мой младший брат такой развратный. — глаза напротив горят похотью и желанием. Я словно сгораю под этим пристальным взглядом.       Слюна скользит по подбородку, перемешиваясь со слезами, что не переставая катятся из глаз. — Аххх… Аааа… — ещё стон, стоит длинным пальцам скользнуть по простате.       Туман заполняет голову. Теперь только горячее тело, губы, которые то кусают, то целуют. По венам разливается жар. На краю сознания замечаю, что пальцы во мне сменило что-то большое и горячее. Выгибаюсь навстречу и теряюсь в ощущениях. Дальше только сумасшедший ритм, резкие толчки. Пальцы, сжимающие моё тело до боли, до синяков. Губы, онемевшие и опухшие от постоянных поцелуев.       Только теперь я понимаю, как мы подходим друг другу. Какое удовольствие доставляет осознание того, что меня сейчас трахает собственный брат. Разрядка накрывает волной. Слышу, как Яр рычит сквозь сомкнутые губы и заполняет меня изнутри.       Даю организму время восстановиться. Держусь из последних сил. Сейчас нельзя засыпать. Собрав остатки сил, поднимаюсь и иду в ванную. — Ты куда? — взгляд брата рассеянный и довольный. Яр, ты ведь уже решил, что выиграл? — Я в душ, скоро вернусь, спи. — вру я.       Вру так убедительно, что и сам верю. Верю, что снова упаду в твои объятия. Верю, что на утро ты разбудишь меня поцелуем. Что завтра, сидя с тобой на кухне, буду есть вчерашний затвердевший хлеб, ведь мы навряд ли вспомним, что стоит пополнить запасы еды. Верю, что впереди у нас ещё не одна жаркая ночь, и не один день, наполненный нами.       Но это всё ложь. Ты поймёшь это только утром, когда проснёшься один в холодной постели. В квартире, которую много лет наполняли лишь моя боль и одиночество. — Прости, я выиграл. — голос срывается, а тело скатывается вниз по железной двери, дрожа.       Ночь встречает тишиной, спокойствием, как и старая комната в коммуналке. Теперь эта маленькая комнатушка с пропахшей пылью мебелью — моя жизнь.       Я успел предупредить мать, чтобы она сменила замки, когда Яр уедет из квартиры. Выкинул старую симку, взял академ и ушёл с работы. Брат дал мне денег на комуналку и расходы, так что на первое время хватит. Во всяком случае, пока не найду новую подработку.       Следующую неделю я пытался привыкнуть к новой жизни. Но не смог, как не смог избавиться от переполняющих меня мыслей, несущих за собой только бессонницу.       Я сбежал, как последний трус. Бросил остатки людей, которым было не плевать на меня, и окончательно смирился с одиночеством.       Лёжа на старом, продавленном диване, я пытался понять, правильно ли поступил? Но так и не мог найти верного ответа.       Понимаю, что одинок уже давно. Для брата я лишь игрушка. Боюсь, останься я с ним дольше, Яр просто сломает меня. Не стоило пускать его, стоило уйти ещё до того, как мы переспали. Я не смог устоять. Теперь эти мысли, словно пытка.       Я поддался ему, не сопротивляясь, желая слиться воедино. Принять его, показать всем, что он куда хуже. Хуже стало только мне. Теперь каждый день наполнен воспоминаниями о пристальном взгляде брата, каждая ночь — мыслями о жадных прикосновениях.       Сгораю от этого, разрываюсь на части, снова хочу вернуться. Завтракать по утрам, дразнить поцелуями, а после плавиться под ним. Хочу подчиниться, сломаться, отдаться без остатка. Стоит остаться с ним чуть дольше, и я сломаюсь. Буду смотреть только на него, дышать только им. Но останется ли он? Что станет со мной, если однажды, через неделю, месяц, а может год, он уйдёт?       За всё это время я понял только одну вещь. Люди, что приходят в мою жизнь, никогда в ней не остаются. Может, я сам выбрал этот пусть, впустив в себя одиночество, а может сломался ещё в детстве. У меня нет ответов. Устал от собственных мыслей. Зачем я вообще родился? Что хорошего со мной происходило, если единственный, кто заставил меня чувствовать что-то, кроме одиночества — это мой эгоистичный брат.       Как было бы здорово, стань мы настоящей семьёй. Наверное, я всё же проклят. Вряд ли найдётся хоть один человек, который сможет объяснить, почему всё дерьмо в этой жизни происходит именно со мной. Почему Яр выбрал свести меня с ума вместо того, чтобы стать хорошим братом? Вот и я не мог найти подходящего ответа, кроме собственного отражения. Моя жизнь — не сказка со счастливым концом, и никогда ей не станет.       Из-за этого решение сбежать остаётся единственно верным. Больше не будет властного взгляда человека, что давно считает меня своей вещью. Со мной можно делать всё, что захочется, да, Яр? Ломать психику, целовать, заставляя желать собственного брата. Выкидывать из моей жизни всех людей, чтобы стать единственным, с кем мне будет тепло. Единственным, с кем моё одиночество начнёт отступать. И это сработало, несмотря на боль, через которую брат заставил меня пройти — он был единственным хорошим воспоминаем.       И от этого больно. Больно, что я по нему скучаю. Больно от того, что хочу его прикосновений. Больно, что хочу снова почувствовать брата в себе.       Стоит Яру попросить, и я вернусь. Как побитая псина, вернусь и буду вилять перед ним хвостом, прося не бросать. Хочешь сломать меня? Ну так ломай! Вот только ломать во мне уже нечего. Вы с отцом хорошо постарались. И единственное, что ещё теплится во мне — это жизнь.       Только правда в том, что в этой жизни нет ничего, кроме вас. Как бы я ни старался, даже после ухода отца я чувствовал чужое присутствие, осуждающий взгляд, постоянно говорящий, какое я ничтожество.       Хочешь узнать что дал мне ты, братик? Осознание того, что я никогда не стану счастливым без вашего ободрения. Что буду вечно чувствовать себя одиноким и брошенным, пока один из вас не возьмёт меня под своё крыло. Но в какие бы игры вы со мной не играли, я больше не проиграю!       Прости Влад, уже поздно. Мы оба проиграли. И ты это понимаешь. Ты ведь тоже ощущаешь эту боль, что наполнила сердце. Клетка захлопнулась, мы остались наедине с вечным кошмаром. Глупый мальчишка! Почему ты не послушал меня раньше?       Из мыслей вырывает звонок в дверь. Сейчас день и в квартире никого, так что иду открывать. — Кто там? — старая дверь лишает возможности посмотреть в глазок. — Влад, я ключи забыл, открой. — голос звучит знакомо, хотя я ещё не успел запомнить всех жильцов. Сердце сбивается с ритма, когда открываю задвижку. Увидев, кто стоит на пороге, я понимаю, почему.       Яр, с горящими голубыми глазами, смотрит прямо в душу. Этот взгляд отличается от тех, что я видел раньше. Холодный, жестокий, до самых краёв наполненный злостью. — Ч-что ты тут делаешь? — голос слегка дрожит. Сейчас, в эту секунду, я боюсь брата и его взгляда.       Пощёчина рассекает лицо. Из прокушенной губы стекает капля крови. Руки непроизвольно тянутся к саднящему от удара месту, я отступаю. — Уходи! Я больше не собираюсь играть в твои игры! Убирай… — не успеваю договорить. Ещё один удар, теперь кулаком в живот, выбивает из лёгких воздух. Не слушаю, срываюсь на бег, залетая в свою комнату, но не успеваю закрыть дверь. Яр заходит следом, поворачивает замок и лишает шанса на отступление. — Как ты посмел сбежать? Разве я не предупреждал, что не позволю? Или, может, я был слишком мягок? — договорив, брат с силой швыряет меня на кровать. Мерзкий страх, перемешенный с холодом, скользит по всему телу.       Яр нависает надо мной, срывает одежду. Выгибаюсь, вытаскиваю зажатые ноги и со всей силы ударяю коленом в живот. Брат даже не морщиться, но отвечает очередным ударом. Кулак прилетает в челюсть, рот заполняет вязкая, солёная кровь. Боль оглушает, смешиваясь со страхом, что скользит по венам. Лишает возможности мыслить. Сильнее выгибаюсь, впиваюсь острыми зубами в подставленное плечо, пока Яр затягивает футболку на запястьях и связывает за спиной. — Кажется, отец не научил тебя манерам? Ничего, я исправлю эту оплошность. Старших стоит уважать. А отдельное внимание уделю тому, что нужно покорно слушаться своего брата. — и снова удар, уже под рёбра. — А-а-а! — кричу в голос от боли. — Отпусти меня! Мразь! — плюю в нависшее надо мной лицо.       Ещё одна пощёчина. Сухие губы впиваются в мой рот, с силой кусая, без любого намёка на нежность. Боль наполняет всё тело. Яр же не останавливается ни на секунду, переходя на шею, а после и на соски. Кажется словно из каждого укуса сочится кровь. Лицо ноет, рёбра саднят от постоянной ноющей боли.       Наигравшись, с силой разводит мои ноги, срывая оставшуюся одежду. — А-а-а… — не сдерживаю стона боли, который вырывается, стоит попытаться отползти. — Не смей меня трогать! — рычу. — Извинись, что сбежал, и я позволю тебе получить удовольствие. — губы брата накрывает ухмылка, меня же переполняет страх. Хочу исчезнуть. — Иди нахуй! Псих! — выдыхаю, пытаясь не завыть от боли. — Сегодня у нас немного другая программа. — выдыхает в самое ухо, внутри движутся скользкие влажные пальцы. Жёстко, грубо, принося лишь мучения и дискомфорт. Пытаюсь отползти, но боль в ребре не даёт, заставляя лишь глотать воздух.       Слёзы наполняют глаза, когда брат, вытащив пальцы, с силой входит до основания. Я думал, больно было до этого, но сейчас силы окончательно покидают тело. Вою в голос, пытаясь хоть на секунду уйти от этой нескончаемой пытки. В голове, как назло, проносятся картинки нашего первого секса, принося нестерпимую боль сердцу.       Ты скучал Влад, хотел вернуться, ну так радуйся. Что же ты не подмахиваешь в такт раздирающим тебя толчкам? Ещё один, и Яр меня рвёт. Боль кажется нестерпимой, хочется провалится в сон, но сознание не покидает, даёт ощутить нескончаемую пытку каждой клеточкой тела и души. Брат начинает долбиться ещё сильнее, не замечая ни моей крови, ни боли, что заставляет меня хрипеть севшим голосом.       Ещё толчок, и Яр кончает выходя, из меня осматривая проделанную работу. Чувствую, как по бедру стекает вязкая жижа крови и спермы, пачкая диван и простыни. Слёзы новым потоком пробиваются из покрасневших глаз. — Ненавижу! Как же я вас ненавижу! Ублюдки! — сквозь слёзы, хрипя и моля всех богов перестать играть моей судьбой. — Я ведь хотел по-другому. Ты сам решился на это. Неужели ты и правда думал, что сможешь сбежать от меня. Что бы ты ни делал, ты только мой. Запомни это хорошенько, братик. — слова едва доносятся до сознания, когда тело наполняет желанная темнота.       Я ведь просто хотел встречать с тобой рассветы, пить терпкий кофе по утрам. Засыпать в твоих тёплых объятиях под очередной бессмысленный сериал. Ездить на учёбу и рассказывать, как у меня дела. Я хотел быть чуточку счастливее, но забыл, что это не моя судьба.