Мемориал

Школа вернула Настю к действительности. Девушка с трудом утром разлепляла сонные глаза и шла умываться, натыкаясь на всю мебель по дороге, а иногда и на людей. Она старалась обходить стороной Аню, так как мать это всегда очень злило. -Привыкла пол ночи просиживать у своих друзей и являться домой под утро! – с негодованием отчитывала она дочь, впрочем, понимая, что ругать Настю бесполезно. – А теперь проснуться не можешь, ничего удивительного! Благодаря друзьям в школе Насте никогда не приходилось скучать. Помимо своих одноклассников она знала ещё половину из параллельного класса и несколько девчонок из класса Наоми Трогмортон, которая ходила в школу, чтобы похвастаться своими новыми побрякушками и ловить на себе восхищённые взгляды парней и взгляды зависти девушек, на которых парни почти никогда внимания не обращали. В их классе появилась новенькая, которую звали Таня Лузина, и с первых дней своего пребывания в школе она пыталась оказаться как можно ближе к Алакаре, Насте и их друзьям, вечно прогуливалась неподалёку, надеясь подслушать их разговоры. Алакару это сильно раздражало, и она решила испробовать последнее средство – поговорить с Лузиной начистоту и объяснить, что им не быть друзьями. Однако наглую девчонку ничего не остановило, и она продолжила попытки влиться в доверие к друзьям Алакары. После Даны и Алисы Империя Ангелов стала более осторожной, и поскольку Лузина казалась им ненадёжным человеком, они не хотели иметь никаких дел с ней, им и так хватило предательств. В настоящем Алиса посещала хорошего психолога, и Андрей был готов платить любые деньги, чтобы ей стало лучше. По его словам, она начинала приходить в себя и раскаиваться в поступках, которые совершила не только по отношению к друзьям, но и будучи подругой Принцессы. Никто не знал, через что она там проходила и что делала, но все понимали, что вряд ли она и Килли Стрин просто сидели по вечерам на соседних креслах и уплетали вкусные тортики. Во вторую неделю сентября Настю ждал ещё один не очень приятный сюрприз – в школу разрешили вернуться Нине, и теперь она каждый день мозолила Насте глаза. Разговор Алакары с Лузиной не дал никаких плодов – последняя упорно искала способы стать ближе к Империи Ангелов и подружиться с девочками, но Алакара была категорически против. Она сказала, что по Лузиной видно, что она ненадёжный человек, а такие им не нужны. В итоге всё пришло к взаимной неприязни, и теперь, где бы ни появлялась Танька, она пыталась сказать девчонкам что-нибудь неприятное, а они чаще всего отвечали тем же, потому что не собирались терпеть её хамство. Кое-кто из Империи всерьёз предположил, что она тайный агент, присланный Принцессой, и если не из этого мира, то с того света точно. Алакара, услышав эту версию, посмеялась. На перемене между алгеброй и физикой их одноклассница Юля Сорокина заметила кучку столпившихся вокруг Наоми девчонок и решила узнать, что они обсуждают. -Что у вас тут происходит? – спросила она, подходя вплотную. Ей не очень нравилось, что некоторые из её одноклассниц рисуют карикатуры на Таньку, а потом смеются над ними вместе со своими друзьями. Не то что бы она испытывала большую симпатию к новой однокласснице, просто она считала, что девочки к ней несправедливы. -Тихо! – Наоми поднесла палец к губам, глядя на Юлю. В руках девушка держала какой-то плакат – понятно, наверняка очередная карикатура. – Посмотри, – Наоми поманила Сорокину пальцем, и девушка нехотя подошла. И поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Несмотря на то, что она не одобряла подобных выходок девочек, пожалуй, это была самая лучшая карикатура на Таньку из всех, что она видела. -Далеко пойдёшь, Наоми… – хмыкнула Юля, бросив ещё раз взгляд на творение Трогмортон. – Только смотри, чтобы на тебя никто такой не нарисовал. -И не нарисуют, – с уверенностью ответила Трогмортон, и Сорокина, пожав плечами, отошла в сторону, вернувшись к своим подругам, взахлёб обсуждавшим глянцевые журналы и косметику. Прятаться Наоми не собиралась, и поэтому никто не удивился, когда после четвёртого урока об её деятельности узнала Танька. Удивлялись лишь тому, что это не произошло раньше. Возмущению Лузиной не было предела, и, скрипя зубами, она в два счёта разорвала плакат в клочья и вся в слезах скрылась в туалете. -Эх, Лузина, где же твоё чувство юмора?.. – с досадой крикнула ей вслед Наоми и отправилась на следующий урок. -Вы, случайно, не видели Наоми? – с этим вопросом к ним на следующей перемене подошла подруга Наоми, Мариэтта Лавейджер. Они учились в одном классе. Настя покачала головой. Последний раз они виделись, когда Лузина не оценила карикатуру Наоми на себя. – Что-то не могу её нигде найти, интересно, куда она подевалась… Это было не совсем похоже на Наоми, ибо на перемене она всегда была в окружении своих подруг, пересказывая им последние новости школы, или же смеялась над тем, как Танька снова неудачно пытается оскорбить Алакару или кого-то из её подруг. -Очередную гадость придумываете? – хмыкнула за их спинами Танька, и все, как по команде, обернулись. С лица Мариэтты пропала растерянная улыбка, и она ткнула своим накрашенным ноготком в Лузину. -Говори, где Наоми! – потребовала девушка, гневно сверкая глазами. Остальные собрались вокруг, решив пока что не вмешиваться. А Лузина растерянно хлопала глазками, хотя Настя могла поклясться, что видела в них проблески радости. -Почему я должна знать, где ваша ненормальная подружка? – нахмурилась Лузина, с неприязнью глядя на Мариэтту. – Мы даже не в одном классе, если вы забыли. -Меня настораживает, как быстро высохли твои слёзы, – приблизившись к ней, с подозрением произнесла Настя. Лузина была слишком весёлой и, скорее всего, она знала, где Наоми и что с ней, так что Настя собиралась выбить из неё правду любым способом, не заботясь о последствиях. – Так что если ты знаешь, где Наоми, сейчас самое время, чтобы сказать об этом! – угрожающе произнесла девушка. -Гусакова, твои угрозы меня не запугают, а сказать, где твоя подружка Трогмортон, я не могу, потому что понятия не имею, куда она могла подеваться. Ещё вопросы есть? Поскольку никто не придумал, что сказать, то она поспешила исчезнуть, высоко подняв голову, как будто тем самым хвастаясь, что сумела ловко обвести их вокруг пальца, однако на самом деле ей никто не поверил. Наоми нашлась на следующей перемене, и выглядела она расстроенной, но никому так и не сказала, что случилось. Через несколько дней случилось то, чего никто не ожидал – Наоми Трогмортон покинула пост предводителя Империи Ангелов и перестала общаться с друзьями.

***

Настя устала, школа выбила её из колеи, а ведь прошло всего несколько недель учёбы. Егор Кузнецов, отсутствующий две первые недели, вернулся из Греции и первым делом попытался наладить отношения с Настей, которая явно дала понять, что рассчитывать ему не на что. Он ревновал её к Саше Мартынову, с которым Настя часто общалась и проводила время в школе. Гусакова, конечно, могла сказать ему, что с Мартыновым они просто друзья, но не видела в этом никакого смысла, поскольку она и Егор уже были не вместе и не обязаны были оправдываться перед друг другом. Но вскоре ей пришлось об этом забыть, так как у неё появилась новая забота – Насте стало казаться, что Алакара и Элеона что-то знают, но не говорят ей. И поскольку спрашивать у них было бесполезно, Настя решила, что сама попытается узнать, в чём дело. Каждый раз, шепчась в очереди в столовой или в коридоре, они, заметив Настю или кого-то ещё, сразу же прекращали свои разговоры. В пятницу, по дороге в столовую, Настя снова задумалась над тем, что Элеона и Алакара о чём-то умалчивают, и связано это было, скорее всего, с ней – слишком многозначительными были их взгляды, которыми они перебрасывались. Гусакова задавалась вопросом – что такого они могли скрывать и почему не расскажут об этом ей? И она стала придумывать способы разгадать их тайну. У столовой Элеона остановилась и принюхалась. -О, рисом пахнет, – констатировала она. – Кто-нибудь из вас будет рис? Настя краем глаза наблюдала за Алакарой и в сотый раз подумала, что эти двое что-то знают. На одно мгновение она подумала – а не спросить ли Алакару напрямую, о чём они там постоянно болтают, но потом всё же решила, что спрашивать бесполезно, так как Стрин всё равно ничего конкретного ей не скажет. -Не буду, – покачала головой Алакара. – Терпеть не могу рис, – и весело, совсем уже другим тоном предложила: – Насть, а пойдём себе пирожков купим в буфете? -У меня нет денег, – покачала головой Гусакова. – Забыла в другой сумке. -Я заплачу, – отмахнулась Алакара, провожая взглядом Элеону, которая убежала покупать себе рис. – Только займи нам столик, хорошо? Я скоро вернусь. Задержавшись в столовой, они чуть не опоздали на историю, на которой их ждал сюрприз в виде незапланированной контрольной. Пока весь класс возмущённо ворчал, историчка невозмутимо раздавала задание. Однако Настю ожидал ещё один сюрприз – получив задание, она поняла, что знает ответы почти на все вопросы. По крайней мере, этот сюрприз был хорошим, в отличие от остальных. -Гусакова, – с сомнением посмотрела на неё преподавательница, когда спустя двадцать минут Настя сдала свой листок, – вы ответили на двадцать восемь вопросов из тридцати за двадцать минут? Без учебника? Скажите, кто вас учил истории? Вопрос поставил Настю в тупик. Она почувствовала, как почти весь класс, оторвавшись от своих работ, смотрит на неё, и не понимала, что тут удивительного. Да, она ответила почти на все вопросы. Да, за двадцать минут. И, наконец – да, без учебника. Но что в этом такого, когда написание контрольной предусматривает, что ты ничем не можешь пользоваться, кроме собственной головы? -Вы, – ответила девушка растерянно, – вы учили меня истории. Что вас удивляет? Раньше в любимчиках женщины была Юля Сорокина, которой она постоянно ставила пятёрки, но теперь Юля сидела, низко опустив голову и готовясь заплакать. Даже она ответила от силы на половину вопросов, и тот факт, что Настя превзошла её в том, в чём она была одной из лучших, немного обижал её. Когда её работа попала в руки исторички, у той чуть не случился обморок, и она несколько минут отчитывала Сорокину. Ещё бы: когда твоя любимая ученица отвечает на тринадцать вопросов, тут по-любому может стать плохо с сердцем. Опустившись на своё место, девушка стала жаловаться на плохую жизнь своей лучшей подруге. Алакаре, как всегда, было не до контрольных, и Настя её хорошо понимала, только поняла бы их преподавательница? Вряд ли. Она и представить не могла, что творилось в жизни её учениц и почему они так часто забивали на домашние задания. Егор, сидящий рядом с Настей, с грустью смотрел в свой листок. Им случайно достался один и тот же вариант, и девушка, пока никто не видел, осторожно сунула ему свой черновик с ответами. Только он успел всё списать, как прозвенел звонок. -Спасибо, – поблагодарил он Настю, когда она поднялась со своего места, собираясь покинуть класс. Она обернулась и несколько секунд просто смотрела на него, думая, какую же ошибку совершила, начав с ним встречаться. Но этот человек был ей дорог, а теперь они как будто никогда и не были вместе. Обидно, чёрт возьми, особенно если учесть, что в конце концов ему удалось пробудить в ней какие-то чувства. -Не стоит благодарности, – ответила Настя, закидывая сумку на плечо, и быстро вышла из класса.

***

Они сидели в столовой вместе с Алакарой, когда к ним присоединилась Анджелина, а вслед за ней и Элеона. Обе были довольные, в хорошем настроении, а вот Настя грустила из-за всего сразу – Егора, секретов Алакары, неожиданного отъезда Макса из города, той фотографии, на которой она совсем маленькая, странной надписи на обороте. Настя пыталась разобраться во всём сразу, но получалось как-то не очень. -Хватит грустить, – попыталась подбодрить её Анджелина, но Настя только вздохнула. За лето они очень подружились, и теперь в основном всегда ходили впятером: Алакара, Настя, Чешири, Элеона и Анджелина. Именно поэтому Алакара однажды в разговоре назвала их Пятёркой. Именно так было создано «сердце» Империи Ангелов, и туда входили те, кто мог вести борьбу против Принцессы вместе с Алакарой. Остальными же Стрин рисковать не решалась, особенно после того, как Наоми отказалась от дружбы с ними, сказав, что всё это ей просто надоело. -Помолчи немного, хорошо? – посоветовала Элеона Анджелине, к большому удивлению остальных. – Ты видишь, что Насте сейчас совсем не до этого… -Прошу, только не надо ссориться из-за меня, – попросила Гусакова, растерянно улыбаясь. За лето девчонки привыкли к друг другу и вели себя свободно друг с другом, но всё же ей не хотелось, чтобы они ругались из-за неё, пусть даже в шутку. -Да не, никто не ссорится, не волнуйся, – Элеона помешала чай в чашке, чтобы сахар мог раствориться. – Мы просто так общаемся, привыкли уже. Так обычно любила общаться Алакара, но и к этому все тоже уже привыкли. Из всех она знала Настю меньше всего по времени, с остальными же умудрилась познакомиться ещё до знакомства с Настей, а сейчас объединила их всех вместе. -Смотрите! – воскликнула Анджелина, глядя на двери. В столовой появился Олег, парень из параллельного класса – её больная симпатия – вместе со своей девушкой Герой, и Джонсон бросала на них сердитые взгляды, будто хотела сжечь. Все знали, что ей очень нравится этот парень, и поэтому она смотрит на пару с такой злостью. Понимая, что лучше увести подругу подальше отсюда, Настя быстро доела бутерброд и встала. -Идёмте, – вяло предложила она. Её воображение мгновенно нарисовало картинку вцепившейся в волосы Геры Анджелины. Не самое лучшее зрелище. Все, кроме Джонсон, встали. Взгляд девушки был сосредоточен на предмете её симпатии и его спутнице. -Это она… – процедила Анджелина. – Девчонка из параллельного класса, Гера! Почему она никак не оставляет его в покое? Алакара демонстративно закатила глаза и попыталась увести подругу из столовой, но Анджелина наотрез отказалась уходить, и в итоге они покинули столовую без неё. Прозвенел звонок, началась геометрия, но их подруга так и не появлялась. Настя с Алакарой перебрасывались короткими взволнованными сообщениями, и в тот момент, когда Стрин собиралась попросить выйти, в класс вошла Анджелина. Извинившись за опоздание и получив гневный взгляд преподавательницы, она опустилась на свободное место рядом с Сашей Мартыновым. С тех пор, как они впервые встретились на крыльце больницы, между ними образовалось что-то вроде дружбы. Он сочувствовал ей в её безответных чувствах и умолял забыть про парня Геры, но Анджелина каждый раз заявляла, что не собирается сдаваться. -Где ты была? – тихо спросил он, чтобы не слышал никто, кроме неё. -В столовой, – так же тихо ответила девушка, – смотрела, как Олег веселится с Герой. Только я знаю, что всё это временно. -Ну и не дура ли ты, Анджелина? – прошептал в ответ Саша. Настя пришла домой в скверном расположении духа. Кинув сумку у порога, она прошла на кухню и с тяжёлым вздохом опустилась на стул. Происходящее невыносимо раздражало её, и лучшее, что она сейчас могла сделать – ни о чём не думать. В холодильнике было непривычно пусто, и девушка решила съесть бутерброд с колбасой и запить его чаем. Не успела она налить себе чаю, как на кухне появилась её сестра Лила, и Настю совсем не радовало её присутствие, ибо она собиралась провести время наедине с собой, в полной тишине. -Тебя искала Рита, – сообщила сестре Лила, и Настя уже было вздохнула с облегчением – ей ясно представилось, как сестра поворачивается и уходит, но вместо этого она опустилась на свободный стул. -Нам не мешало бы поговорить начистоту, – пристально разглядывая сестру, произнесла Лила, и Насте не понравилась интонация, с которой она говорила. Гусакова возвела глаза к потолку, словно говоря: «ну вот, опять начинается…». Да они только и делают, что разговаривают, и это уже порядком надоело. -Я хотела у тебя спросить… – между тем продолжала Лила. – Только ответь честно, ладно?.. -А если я не хочу отвечать? – Настя не понимала, почему такой вариант не пришёл сестре в голову, ведь это так просто. -Возможно, ты не захочешь, – кивнула Лила, – я думала об этом. Я не мучила тебя вопросами, но, может, сейчас ты скажешь, что происходит между тобой и Егором? Настя шумно вздохнула, вылезая из-за стола. Что ж, как она и предполагала, в покое в этом доме её точно не оставят, вечно кто-то пытается докопаться. -Я не хочу говорить об этом, – отрезала девушка, дожёвывая бутерброд и наспех запивая его чаем. Что за дом, ну правда… – Это касается только двоих – меня и его. Рита сидела в своей комнате. С кисточкой в руке, в задумчивости глядя на картину перед собой и пытаясь понять, чего там не хватает. Настя с улыбкой наблюдала, как она заправляет непослушные пряди за ухо. Эта девушка очень выросла за лето, и дело было совсем не во внешности – изменилась она внутренне. Ей многое пришлось переосмыслить, осознать, сделать определённые выводы… Настя ей не завидовала. Картины девушки – волнующие, пронизывающие, иногда заставляющие бегать по коже мурашки, – не могли оставить равнодушным ни одного человека. Она вкладывала в них всё, что было у неё внутри и пыталось её душить – только так девушка справлялась, не сходя с ума. Вот и сейчас она сидела за работой, придирчиво изучая начатую картину. Настя негромко кашлянула, чтобы не напугать её, и девушка обернулась. -Привет, – кивнула ей Гусакова, стоя в дверях. Рита выглядела очень мило с перепачканными краской руками и щеками. – Как у тебя дела? -Да вот, рисую новую картину, – поделилась девушка. – По-моему, в ней чего-то не хватает, но чего, я никак не пойму... – она снова вернулась к изучению картины, наклоняя голову то вправо, то влево в надежде понять, что ей не нравится. Для Насти, мало понимающей в этом виде искусства, картина казалась потрясающей. Нет, конечно, она интересовалась искусством, но если бы сама взяла кисточку в руки, у неё вряд ли получилось бы что-то настолько притягивающее взгляды. Хоть Рита и не была профессионалом, по её работам было видно, что она выкладывается по-максимуму, стараясь как можно точнее передать свои чувства и эмоции. -По-моему, тёмного мало… – наконец вынесла вердикт Рита. На её картине было изображено беспокойное море с огромными волнами – такое же беспокойное, как и она. Настя вздохнула, понимая, что лучше пусть она справляется так с тем грузом, что упал ей на плечи, чем пристрастится к алкоголю, сигаретам или наркотикам. Вредные привычки погубят её быстрее, чем эмоции, льющиеся через край. -Получится слишком агрессивно, – вздохнула Настя, пока Рита смешивала краски. -Я этого и добиваюсь, – спокойно ответила она. – Это то, что я чувствую. Ты говорила мне, что не нужно ничего придумывать, что самое правильное – то, что у меня внутри, и я должна опираться на эти чувства. Сейчас это единственное, на что я могу опираться. Настя всё понимала, но ей было грустно, что она ничем не может помочь. Рита смешала краски, добившись нужного оттенка синего немного пугающего вида, и провела кисточкой по нужному месту на картине, отчего море наполнилось ещё более мрачными тонами.