Мемориал

Ежедневное чудо – не чудо, Ежедневное горе – не горе. Настоящее горе другое, И о нем говорить не хочу я. -Роберт Рождественский. Настя понимала, что им всем нужно время. Время, чтобы примириться с отсутствием Чешири. Время, чтобы начать действовать. Время, чтобы рассекретить врагов. Стараясь хоть на какое-то время отогнать грустные мысли, Настя спустилась в уборную за шваброй. И всё бы ничего, если бы она нос к носу не столкнулась там с Гришей, который обычно делал вид, что они незнакомы, но только не в этот раз. Он молча перегородил ей дорогу, когда она решила уйти, избавив себя тем самым от необходимости разговаривать с ним. После всего ей было просто неприятно. -Что тебе нужно, Гриша? – спросила Настя, специально отведя взгляд и глядя в сторону – почему-то не хотела устанавливать с ним зрительный контакт. -Ты меня выслушаешь, – усмехнулся он, – и только потом уйдёшь. В прошлом году, когда мы встретились, я толком и не понимал, что такое любовь. Анджелина, затем Юля… Я думал, что она любит меня, но Кикина сбежала, и я не получал от неё никаких вестей. И знаешь, мне не жаль, что она снова ушла из моей жизни, потому что она отравляла её. К тому же, именно она заставила на празднике изменить тебе… Если бы Настю заинтересовала его речь, а былые чувства были ещё живы, она бы сказала ему об этом, не боясь, что он может отвергнуть её, но всё давно умерло в ней. -Слушай, – покачала головой девушка, – лучше дай мне пройти. Анджелина тут ни при чём, да и вас давно ничего уже не связывает. А то, что Кикина сбежала от тебя, ты заслужил. Впрочем, тебе это тоже урок – будешь знать, как гоняться за шлюхами. -Но она не такая! – зачем-то стал горячо доказывать Гриша. – На самом деле, Настя! Я знаю её совсем другой. Вот ты, к примеру, не любишь Сорокину из-за Кузнецова… -Нет, Сорокину я не люблю за то, что покушалась на мою жизнь. -Хорошо, – кивнул Гриша. – Хорошо, допустим, что я ошибся. -Ошибся ты не сейчас, – Настя подняла глаза на Гришу, готовая уничтожить его взглядом, – а тогда, когда решил, что я идеально подхожу на роль твоей игрушки. Ты обжёгся об Анджелину, с Кикиной ничего не вышло, и тогда подцепил меня… -При чём тут вообще Джонсон? – не понял Гриша. – Между нами давно всё кончено. -Я сейчас не об Анджелине, а о Кикиной, – нахмурилась Настя, покачав головой. – Ты, встречаясь со мной, имел наглость изменять мне с ней на моей же вечеринке! Не уместнее ли здесь сказать: «да, я идиот, потому что любил её, а она меня кинула»? -Я жалею, что не сделал этого раньше… – пробормотал Гриша, опустив глаза. Неизвестно, что он сказал бы ещё помимо всего сказанного, но в это время дверь распахнулась, и на пороге появилась та самая Мила Эванс, напарница Насти по уборке. Она бросила взгляд на Настю, потом посмотрела на загораживающего собой проход Гришу, быстро складывая в уме два плюс два и соображая, что происходит. -Гриша Колонский? – уточнила она, усмехнувшись. – Что ты делаешь тут, твоя очередь только послезавтра. Ходят слухи, что Кикина сбежала, бросив тебя, но тебе ведь всё равно, с кем развлекаться, верно? Ради всего святого – уйди с дороги! -Эванс угрожает мне, – хихикнул он. Судя по всему, он тоже знал, как её зовут. – Надо же! Не тебе судить о том, всё равно мне или нет, ты обо мне ничего не знаешь. Ещё несколько дней – и твой роман с Клеменко превратится в не очень хорошее воспоминание, потому что перед разрывом он не приедет к тебе, не извинится, не сводит в кино, не предложит остаться друзьями, просто бросит и забудет твоё имя. Он не успокоится, пока не поперевстречается со всеми девушками школы. И ты ему не нужна. Я не вру, честное слово, можешь спросить у Джонсон или Смирновой. Мила, подчёркнуто игнорируя Гришу, резко повернулась к Насте. -Не стой, умоляю, – вздохнула она. – Незачем тратить время на разговоры с этим идиотом. Бери швабру и пойдём убираться. Мне нужно уйти пораньше, а Гера и Карина, сволочи такие, поставили меня именно сегодня, несмотря на протесты. Настя молчала, не зная, что ответить на последнюю реплику, и пока Мила искала швабру для себя, Настя пожирала взглядом Гришу, который выглядел недовольным тем, что их так не вовремя прервали. -Бери свою метлу и вали отсюда, Эванс, – отчеканил он. – Желательно как можно дальше отсюда. Можешь даже вылететь в окно. -Захочу – свалю, а захочу – заставлю свалить тебя, – невозмутимо, в тон ему ответила Мила. Гриша тихо ругнулся и ушёл из уборной, хлопнув дверью. -Слабые у него нервы, – прокомментировала Мила. – Это была восхитительная победа, впрочем, мне почти всегда везёт. С бывшими не стоит особо церемониться, – она бросила понимающий взгляд на Настю, словно знала, что они с Гришей были вместе. – Мила, – запоздало представилась она Гусаковой, – не беспокойся, тебя я знаю. Настя Гусакова, правильно? Слышала о тебе много хорошего. Рада знакомству. -Откуда? – удивившись, спросила Настя. Сейчас ей и в голову не пришло, что её отец – очень известный человек, имеющий во владении целый остров. -Ну, у нас с тобой есть общие знакомые, к тому же, твой отец – известный человек. Так скажи мне, каково это – постоянно бороться за свою жизнь и своих друзей? -Я уже привыкла, – пожала плечами Настя. – Но это не так просто, как кажется, потому что мир не делится только на чёрное и белое, а красный уравновешивает эти два цвета. Красный значит, что кто-то умер. Мы пытаемся бороться со злом, что окружает нас каждое мгновение, при этом не допустить смерти наших друзей. -Приму к сведению, – кивнула Мила и первой покинула уборную. Настя постояла там ещё несколько минут, прислушиваясь к внутренним ощущениям, но тревожный сигнал так и не включился. Тогда она толкнула дверь и отправилась вслед за Милой. -Нам надо поговорить, Эванс, – кивнула ей Настя, поднявшись на нужный этаж. Мила уже подметала конец коридора, но, услышав сказанное Настей, сразу же прекратила. -Значит, ты не входишь в число моих фанатов, – усмехнулась девушка. – Все, кто меня знает, зовут просто Мила. Надеюсь, что мне удастся понравиться тебе, потому что сейчас у меня ощущение, что я произвела на тебя не очень хорошее впечатление. -Итак, Эванс, нам надо поговорить об одной важной вещи, и мы о ней поговорим, как бы ты ни противилась. Только дураки упускают свой шанс, и что-то подсказывает мне, что я должна им воспользоваться. Сейчас. А ты должна рассказать мне всю правду, иначе я обещаю, что в число твоих фанатов я не войду пожизненно. -Как страшно, – усмехнулась Мила, – я прямо вся дрожу. Что ж, давай попробуем. Что ты хочешь знать? – спросила она, опираясь на палку швабры, как на костыль. -Не боишься, Эванс? – сверкнула глазами Настя. – Ведь то, о чём я хочу тебя спросить, может оказаться именно тем, что ты так хочешь скрыть. -Но ведь всегда есть возможность соврать так, что противник даже подозревать об этом не будет – ведь именно так ты и поступаешь, правда? -Не уверена, что поняла тебя, – нахмурилась Настя, пытаясь понять, куда клонит Эванс. То, что разговор будет не очень хорошим, она догадалась и так. -Почему ты не сказала своей подруге Анджелине, что Гера на самом деле не ненавидит её? – спросила Эванс, и Настя насторожилась. – Зачем ты сказала Сорокиной, что ей всё равно ничего не светит с Кузнецовым? И почему украдкой бросаешь взгляд на Чешири, если вас уже ничего с ней не связывает? В горле у Насти пересохло – Мила Эванс вдруг почему-то показалась ей опасной. Глядя ей в глаза, Настя прямо чувствовала, как проносятся мысли в голове, и первый вопрос, пришедший ей на ум и сошедший с языка, был: -Кто ты? Мила рассмеялась, закрывая ладонью глаза и медленно качая головой. -Повторюсь, хоть и не считаю это уместным, я – Мила Эванс, одноклассница двух твоих подруг. Задай мне этот вопрос, Настя, ведь я вижу, как ты хочешь это сделать. Она играла с ней, и делала это так умело, словно затягивала невидимую верёвку на Настиной шее. Конечно, было глупо видеть в ней дар портить жизнь, но Настя понимала, что может и ошибаться, ведь в тот момент и решила не задавать вопрос.

***

I hear Jerusalem bells are ringing, Roman Cavalry choirs are singing Be my mirror, my sword and shield, My missionaries in a foreign field. -Coldplay – Viva La Vida. -Настя… С тобой всё в порядке? – услышала девушка где-то рядом знакомый голос. Она бежала по коридору и, не рассчитав силы, врезалась в Сашу Мартынова, чуть не сбив его с ног. И теперь он, испугавшись, пытался узнать, что с ней не так. -Э-э-э, да, всё нормально, – протянула девушка. – Извини, как-то очень глупо вышло. -У тебя точно всё хорошо? – допытывался парень. – Ты выглядишь испуганной. -А ты расстроенный, – поспешила перевести тему Настя, не желая говорить о себе. -Ерунда, – отмахнулся он, но на его лице читалось обратное, и после Настиного взгляда «не ври», он вздохнул. – Ты, как всегда, проницательна, а я, как всегда, идиот. Я видел Анджелину во время дежурства с Клеменко. Она весело болтала с ним, будто он не обращался с ней, как с мусором на дне ямы. Если бы это видела… ты бы сошла с ума от отчаяния… – покачал головой парень, и его грустный голос заставил Настино сердце сжаться. Глядя в его расстроенное лицо, она не могла поверить, что Анджелина делает ему так больно, пусть и предполагая, что он этого не видит. Девушка обхватила лицо друга руками, заглядывая ему в глаза и пытаясь подобрать слова. -Саша… Всё будет хорошо, слышишь? – до безумия заезженная фраза, но иногда её нужно было услышать, чтобы поверить. – Анджелина любит только тебя, а с Клеменко у неё всё давно в прошлом. Ты полная его противоположность, и Анджелина знает, что с такими парнями, как он, не стоит связываться. -Нет-нет, что ты, я как-нибудь переживу это, правда, спасибо… – пробормотал Саша. -Прости, но ты выглядишь отвратительно, – покачала головой Настя, вглядываясь в бледное лицо друга. Она понятия не имела, что сейчас происходит между Сашей и Анджелиной, но подозревала, что ничего хорошего. – Почему бы тебе не пойти домой? -А почему бы тебе не пойти куда подальше? – не выдержал Мартынов. – Что вы все привязались ко мне со своими советами?! Мне не нужна ничья помощь, ясно?! Прежде, чем Настя успела опомниться и понять, что происходит, Саша уже летел к стене. Девушка закрыла рот руками, понимая, что совершила ужасный поступок. -Саша, прости меня! – она бросилась к другу, чтобы убедиться, в порядке ли он. – Прости! Ты стал говорить гадости, и я на мгновение потеряла контроль… -Ты контролируешь себя, – раздался голос где-то за её спиной, – в отличие от меня. Настя резко обернулась, поймав взгляд Макса, опирающегося на стенку. -Макс… – растерянно произнесла девушка, не зная, что сказать. – Что ты тут делаешь? -Оберегаю тебя, как видишь, – улыбнулся он ей. – Не смей так разговаривать с ней, Мартынов, ты меня понял? – обратился он к Саше, который переводил немного удивлённый взгляд с некроманта на Настю. – Если такое повторится, я сдеру с тебя три шкуры, и будь уверен, дорогой мой друг: я сделаю это в прямом смысле слова. Саша, поднявшись с пола и бросив сердитый взгляд на Настю, поспешил как можно скорее исчезнуть. Девушка растерянно смотрела ему вслед, пытаясь понять, что в последнее время происходит с её другом и почему он так агрессивно себя ведёт. -Что ты творишь вообще?! – Настя в негодовании повернулась к Максу, когда они поднялись на пятый этаж, чтобы спокойно поговорить. Её немного потряхивало, и она не совсем понимала, от чего это – от холода или напряжения. -Но тебе ведь нравится, когда я так делаю? – уголок рта Макса дёрнулся. Он был в хорошем настроении, в отличие от Насти. – Или ты намерена и дальше отрицать это? -Что тебе надо? – нахмурилась Настя, совершенно не воспринимая его игривое настроение. – Зачем ты пришёл в школу и поставил меня в такое положение, что теперь мой друг может вообще перестать со мной разговаривать? Ему просто нужно было с кем-то поговорить, а ты… -Нужно поговорить? – повторил Макс немного удивлённо. – Именно поэтому он орал на тебя, как сумасшедший – потому что ты пыталась его поддержать? -Ты не должен был видеть эту часть, – покачала головой Настя. – Да и никакую другую, потому что тебе не понять, что когда у человека проблемы, он на всё может реагировать слишком остро и быть грубым с теми, кто не желает ему зла. -Нет, это не так, – покачал головой Макс, он будто специально говорил противоположное её словам. – Поверь, он поступает с тобой так не потому что у него что-то там случилось, а потому что он до сих пор зол на тебя за все отказы. И вряд ли он осознаёт, как ранит тебя своими словами, но может осознать, если ему это объяснить. Я попытался это сделать, и что-то мне подсказывает, что он запомнит урок, потому что такое, как правило, не забывается. Ты не была виновата в его проблемах. -Да, я не виновата, – кивнула Настя, в какой-то мере понимая злость Макса, – но в такую минуту поддержка не повредит. Саша мой друг, я не могу просто взять и не обращать внимание на то, что с ним происходит. Я не виновата в его проблемах, но есть много другого, в чём я виновата, и это не только перед ним. Почти перед всеми. -Настя… – с нежностью и одновременно грустью произнёс Макс, – ты так сильно из-за всего переживаешь, что меня начинает это беспокоить. Девушка лишь пожала плечами, сложив руки на груди. Она не знала, что ответить. Внутри разгоралось какое-то странное, непонятное, тревожащее чувство. -Ты в порядке? – спросил Макс, и девушка кивнула, глядя в сторону. Она боялась смотреть ему в глаза, потому что он мог прочитать в них эту бешеную грусть. -Да, всё нормально, – кивнула Настя, удивившись, как легко даётся ложь, – просто устала. Ничего страшного, пройдёт когда-нибудь, – махнула рукой девушка. -Если тебя что-то мучает, лучше скажи, – заглянул ей в глаза парень. – Я всё улажу. Или, может, уйдёшь сейчас? Поедем со мной ко мне, посмотрим фильм, погуляем? – предложил он, чувствуя неладное и желая её развеселить. Он-то знал, как могут в восхищении гореть её глазки, когда она счастлива, и это был не тот случай. -Нет, всё хорошо, – покачала головой Настя, через силу улыбаясь. – Я не могу уйти с уроков, не сегодня. Напишу тебе, когда вернусь домой, хорошо? – предложила она, и Макс, кивнув, преодолел разделяющее их расстояние и молча обнял её. В этой девушке был заключён весь смысл его жизни, и он знал, что превратится в ничто, если она уйдёт. Думал ли он когда-то, что сможет по-настоящему полюбить? Нет. Но собирался ли он сделать всё для её счастья, будучи всегда рядом с ней? Да.

***

Придя домой, Настя поняла, что у неё совершенно нет сил, однако куча уроков не давала ей возможности лечь отдыхать. Девушка пообещала себе, что завтра найдёт Карину и Геру, и тогда они по полной ответят за это дежурство с Милой. Не то, что бы Настя видела в ней явную угрозу, но её осведомлённость немного настораживала. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Сонька, предпочитающая в последнее время обходить сестру стороной, но сейчас, судя по всему, ей было что-то нужно, и нужно так сильно, что она махнула рукой на все свои принципы. -Тебе не говорили, что тебе тут не рады? – осведомилась Настя, больше всего желая, чтобы Сонька повернулась и ушла. Она уже представила её голос, отдающий в голове жуткой болью. – Закрой дверь с другой стороны и больше тут не появляйся. Однако она недооценила Соньку, которая всё так же закрывала собой дверной проём, даже и не думая уходить. Настя понятия не имела, что придало ей такой смелости, но на самом деле даже и знать не желала. Сейчас были проблемы поважнее Соньки и их вкрай испорченных отношений, а сестру она даже видеть не хотела. -Тебе следует знать, кто заставил Каталину присоединиться к сражению, – сказала Сонька, и на последних словах её до этого спокойный голос дрогнул. – Я. Нет, этого не может быть, это какая-то ошибка, повторяла про себя Настя. -Взгляни на меня, – усмехнувшись, продолжала Сонька, неподвижно застыв в дверях. – Ты не ослышалась, это сделала я. Однажды, когда тебя не было дома, я пришла с прогулки и застала тут Алакару, она как раз зашла за какими-то вещами. Я услышала, как она с кем-то говорила по телефону, а потом я отправила Каталиной сообщение, в котором написала, что Алакара и остальные идут к Принцессе из-за тебя. Её ждал сюрприз, как я понимаю, не очень приятный, но от судьбы не уйдёшь. Она же хотела умереть за тебя, и никто бы не смог повлиять на её решение. -Что тебе надо, Соня? – спросила Настя. По её щеке скатилась слеза и упала на пол. -Что мне надо? – повторила Сонька. – Чтобы ты знала, ничего больше. -Уходи, – отрезала Настя, и мир перед глазами стал непривычно расплываться. В этот момент она ненавидела Соньку, как никогда. -Послушай, Настя, тебе больно? Собрав себя по кусочкам, Настя с трудом подняла голову и заставила себя сквозь слёзы посмотреть на сестру. -Больно должно быть тебе. Моя боль ничего не значит по сравнению с твоей, – выпалила девушка. Настя, вспоминая, не могла точно сказать, как это произошло, но удар, видимо, был сильный. Такой сильный, что Сонька пролетела до самых ступенек, ведущих вниз, на первый этаж. Она подняла полный отчаяния и безумия взгляд, пальцами пытаясь зацепиться за перила, но ногти полоснули во воздуху, словно разрезая его, и Сонька просто полетела вниз. Настя закрыла лицо руками, упав на колени на пол. Внизу послышались крики, затем рыдания. Настя не шевелилась. Она знала, что могла убить Соньку, и только сейчас осознала, что натворила. Одно слово – и она просто на мгновение вышла из себя, потеряла контроль. Настя знала, что толкнула Соньку, не касаясь её руками, она сделала это магией. И вряд ли Сонька успела хоть что-то сообразить, но она легко может умереть после падения с лестницы. -Зачем ты сделала это? – Алакара появилась словно из ниоткуда. – Ты понимаешь, что натворила? Что с тобой вообще такое? – голос сестры был обеспокоенным. -Я убила её, да? – тихо спросила Настя, не веря, что всё это происходит с ней. – Прости меня, Алакара, но она получила по заслугам. -Да что с тобой?! – Стрин, не выдержав, повысила голос. Настя вздрогнула и закрыла лицо руками, чувствуя, как на неё наваливается тяжесть, а потом переливается через край слезами, обжигающими кожу. -Это она, – сквозь рыдания сказала Настя. – Это она заманила Настю Каталину на ту битву с Принцессой летом, когда я ничего не знала. Это всё её рук дело, Алакара, и ей просто повезло, что я не убила её! -Как это произошло?.. -Она насмехалась надо мной и над всем произошедшим, и я потеряла контроль и толкнула её, не касаясь… Не знаю, как это получилось, но это сделала я, я перестала себя контролировать. -Я не ошиблась, – вздохнула Алакара, – когда однажды увидела в тебе способности к магии. Ты не сдержала эмоций, позволила им владеть тобой. Это пройдёт, Настя, ты научишься сдерживаться, – говорила Алакара, пытаясь успокоить сестру, вид у которой был слишком несчастный. – Сегодня ты не сдержалась, потому что тебе было очень больно, но теперь Сонька будет думать, прежде чем что-то сказать. -Значит, я не убила её? – с надеждой спросила Настя, и её сердце забилось быстрее. -Нет, – покачала головой Алакара, – но возможен вывих ноги. Они поедут в больницу, чтобы осмотреть Соньку. И, Настя… – Алакара сделала паузу, – она не сказала, что это была ты. Она сказала, что просто поскользнулась на лестнице. Настя молчала, не зная, что сказать. Поступок Соньки очень удивил её. -Я хочу сказать тебе одну вещь, но не знаю, как ты к ней отнесёшься… Поэтому я просто скажу. -О чём ты говоришь, Алакара? – не поняла сестру Настя. Измученная недавним событием, она прошла в комнату и опустилась на кровать. Алакара зашла за ней следом и закрыла за собой дверь. Им нужно было поговорить без свидетелей. -Я хочу распустить Империю Ангелов, – призналась Алакара, немного удивив Настю своим решением. – Я не хочу, чтобы кто-то из них чувствовал себя обязанным нам и рисковал своей жизнью, как это сделала Настя. Такого не должно повториться. Мы не можем обеспечить им полную безопасность. Это дела Пятёрки, это наша война. -Алакара… -Нет, Настя, дослушай, – движением руки Стрин остановила её. – Мариэтту убили, потому что она была с нами, и сейчас она могла всё ещё оставаться живой. Мы, Пятёрка, должны нести этот крест вместе, и у нас нет возможности уклониться, но разве они это заслужили? У каждого из них есть семья, братья, сёстры, так каково будет их родным остаться с трупом ребёнка на руках? Мы должны дать им свободу. -Думаю, ты права, – кивнула Настя. – Я живу так, потому что у меня нет выбора, а они имеют право выбирать, именно поэтому они и не должны. Это верное решение. На следующий день Настя сидела на скамейке около школы вместе с Викой Кузнецовой, вспоминая события прошедшего дня. Никаких повреждений у Соньки в больнице не нашли, только ушибы и пару ссадин, но Настя всё равно чувствовала себя отвратительно. Она пыталась воспроизвести в голове тот момент и понять, как же так получилось. -Я чудовище, Вика, – с отчаянием произнесла Гусакова. – Вчера я столкнула с лестницы свою сестру… – Настя не хотела рассказывать, но понимала, что Вика та, с кем ей сейчас необходимо поговорить о случившемся. -Да, я знаю… – тихо ответила Кузнецова. – Алакара мне всё рассказала, извини… Она очень беспокоится за тебя. Хочешь поговорить об этом? Ты не чудовище, ты человек, которому пришлось слишком многое пережить. У тебя есть сердце, Настя, и это самое лучшее. Ты любишь так, как мало кто может любить, ты искренняя, ты настоящая. Ты принимаешь всё близко к сердцу, потому что ты чувствительный человек, и это не плохо, потому что ты, в отличие от некоторых, не потеряла способность чувствовать, – Вика улыбнулась, сжав Настину руку своей. -Ты считаешь нормальным то, что я причиняю такую боль людям? – спросила Настя, помолчав. – Я чуть не убила собственную сестру, и этому нет никаких оправданий. -Сонька потеряла свою человечность, Настя, – покачала головой Вика, – и её ещё не поздно вернуть. Но не занимайся этим сейчас, это только вымотает тебя. Возьми перерыв на полгода или год и просто позволь ей делать то, что она захочет. -Я знаю, что давно потеряла её… – по щеке девушки сползла слеза, и она быстро вытерла её. -Не переживай. У тебя есть семья, есть Алакара, Пятёрка, я. Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. Настя кивнула, и слёзы снова стали подступать к глазам. Она подняла глаза к небу, пытаясь не дать им прорваться наружу. Алакара знает, что делает, но Настя совершенно не знала, что делает она сама. Стрин спасает жизни, а она, Настя, чуть не убила свою сестру, так же не должно быть. Но в тот момент, когда она видела спокойное лицо Соньки, ей было очень трудно остановиться. -Эй, Насть, очнись! – Вика тронула подругу за плечо, и Гусакова вернулась из мыслей в реальность, с удивлением глядя на подругу и не понимая, что она от неё хочет. – Насть, смотри! – указала куда-то Вика, и Гусакова проследила за её взглядом. У ворот школы припарковался чёрный джип, спереди и сзади него встали две машины – судя по всему, это была охрана. Настя ни раз видела подобные сцены в фильмах, но никак не ожидала увидеть тут, поэтому во все глаза наблюдала за происходящим, находясь в таком же лёгком недоумении, как и Вика. -Ого, нифига ж себе! – Кузнецова даже вскочила на скамейку, чтобы лучше видеть. Из машины вышла симпатичная девушка, похожая на какую-то звезду – актрису или певицу, и дорогой с виду наряд только подтверждал эту догадку. Несколько парней в костюмах вышли из служебных машин, и она что-то сказала им, улыбнувшись. Её лицо показалось Насте знакомым, но она никак не могла вспомнить, кто эта незнакомка такая. Звёзд сейчас такое количество, что не успеваешь запомнить всех. Может, она играла в кино, а может, была певицей, но Настя была точно уверена, что где-то её видела. Вика, заметив сосредоточенный взгляд подруги, спросила: -Ты так смотришь на неё, Настя… Ты её знаешь? -Её лицо кажется мне таким знакомым… – Настя сжала пальцами виски, надеясь, что это поможет ей понять. – Только никак не могу вспомнить, откуда знаю её. -Наверняка ты видела её где-то по телеку, – пожала плечами Кузнецова. – Не мучайся. На крайний случай, можно подойти к ней и спросить, как её зовут. -Нет-нет, это не обязательно, – услышали они сзади чей-то голос и, обернувшись, увидели Милу Эванс. – Если хотите что-то знать, не разевайте рты. Я скажу вам, но не за тем, чтобы хвастаться. Это моя мать, Алина Эванс, она известная модель. И если вы будете не против, – она усмехнулась, увидев удивлённые лица девушек, – то я пойду, потому что уже опаздываю, на самом деле. И, Гусакова… – она на мгновение остановилась, внимательно глядя на Настю, – ты всё ещё можешь задать свой вопрос, если, конечно, не передумала. Ты должна быть сильнее страха. Я всего лишь обычная девушка, хотя сказки учат, что и у хороших девочек могут быть скелеты в шкафу – думаю, ты знаешь об этом. Ты боишься, что твоя жизнь изменится навсегда? Мы все меняемся рано или поздно, Настя, это лишь вопрос времени. Ты не сможешь долго от этого убегать. А теперь, если вы не против, я вас покину. Она прошла мимо подруг и, выйдя за ворота, обняла мать и села вместе с ней в машину. Вика была ошарашена не меньше, чем Настя, и они обе долгое время ещё продолжали смотреть на то место, где несколько минут назад стояли три машины. И именно сейчас, пребывая в состоянии лёгкого шока, Настя вдруг поняла одну вещь, которая раньше ускользала от неё, но теперь ей всё вдруг стало ясно. Теперь она поняла, где видела эту девушку и почему её лицо показалось ей таким знакомым. Это её фотографию они рассматривали с Викой в туалете. Это она, та самая Алина, которую так грубо послал её «отец», взывая к пониманию девушки. А это означало, что Мила… его дочь. Дочь Гусакова. Он бросил её мать, когда она ещё не родилась. Знает ли девушка, кто её отец, или Алина придумала для неё красивую сказку? Настя не знала, но ей стало жаль девушку, поскольку ей самой пришлось испытать ужасные чувства, когда она узнала о долгом обмане матери. Обмане, растянувшемся на много лет. И это задевало её до сих пор, хоть она и не говорила об этом никому, а общение с Аней старалась сократить до минимума. Отец и правда был замечательным, чутким и понимающим человеком, и Настя старалась проводить с ним больше времени, насколько это было возможно, чтобы компенсировать такой большой срок – пробел в её отношениях с настоящим отцом. Интересно, знала ли мать, что у Александра есть ребёнок от другой? Знала или нет, но она сама поступила не лучше, соврав Гусакову ради крыши над головой и достойного существования. Настя знала, что это жестоко, но после всего, что она узнала, у неё не хватало сил уважать мать, и теперь она смотрела на неё совсем иначе, уже другими глазами. Не как прежде, до того, как правда всплыла наружу. -Помнишь ту фотографию девушки, которую мы рассматривали в туалете? – Настя повернулась к Вике. – Той, которую Александр бросил с ребёнком ради моей матери. Это она, мать Милы Эванс, и только теперь я поняла, что видела её на фотографии. -Точно! – воскликнула Вика, хлопнув себя по лбу. – А я ведь даже ничего и не заподозрила, а ты посмотрела на неё – и сразу в голове что-то щёлкнуло. Я ещё удивилась, что ты так на неё смотришь, но списала всё на простое удивление, мне и в голову не пришло... А ещё и эта Мила, не пойми откуда взявшаяся… -Ставлю на то, что она здесь не просто так, – усмехнулась Настя. – А раз так, то она наверняка всё знает. Возможно, что даже хочет мне отомстить, ведь именно из-за Ани Александр бросил её мать и ушёл к моей, думая, что у него есть шанс быть с ней. -Не бойся, – успокоила подругу Вика. – Если она в самом деле решит отомстить тебе за то, в чём ты не виновата, ей придётся лицом к лицу встретиться с Пятёркой. -Я не боюсь, – покачала головой Гусакова, – и я сама могу с ней справиться, если будет нужно. За спинами каждой из Пятёрки я прятаться не собираюсь. -Что ты теперь предпримешь? – вздохнув, поинтересовалась Вика. -Честно? Сначала попытаюсь поговорить с Герой и Кариной и выяснить хоть что-то о Миле, они могут знать. А потом напьюсь, включу музыку погромче и буду бить стаканы, – Настя усмехнулась и громко рассмеялась, заметив взгляд Вики. -Ты этого не сделаешь, – с уверенностью покачала головой Кузнецова. -Как знать, – пожала плечами Настя. – Ты же знаешь, что я бываю непредсказуема.