Мемориал

-Мы можем поговорить? – спросил Олег у дочери, когда Катрин ушла. -Сколько времени? – тихо спросила Настя. Усталость легла на плечи тяжёлым грузом. Девушка и представить не могла, что несколько часов заберут столько сил. -Половина седьмого. Куда-то торопишься? -Да, я еду… Кое-куда с Мелиссой Мерт. Если мне повезёт, я что-нибудь узнаю о родителях Риты. Прошлого не вернуть, как и их, но она должна знать причину. -Хорошо, – кивнул Олег. – Я знаю, что тебя бесполезно отговаривать, поэтому просто будь осторожной. Возьми с собой пистолет на случай, ведь ты едешь с убийцей… -Папа, – вздохнула Настя, – Мелисса поклялась, что не убивала Хлою и Джона. Не знаю, почему, но я ей верю. Мне это нужно. И Кэтрин, и Мелисса, и их подруга Хартман как-то были замешаны в той аварии, и я должна знать, почему это случилось. События, произошедшие тогда, положили начало всему, к чему я сейчас пришла, поэтому я хочу знать правду. Я хочу получить ответ на вопрос – почему я? -Хорошо. Только возьми пистолет на всякий случай, так мне будет спокойнее. -Я возьму, – кивнула Настя и опустилась на стул. – О чём ты хотел со мной поговорить? -О тебе. О себе. -Это так странно… – осторожно улыбнулась Настя. – То, что ты жил в Англии, заботился о Кэтрин… Ты не мог не заметить, как она похожа на меня, и это было… больно? -Да, Настя. Больно. Я искал ответ на вопрос, почему так случилось, но не нашёл. Никто не мог мне сказать, почему ваше сходство столь велико, и это осталось для меня загадкой. -Я это выясню, – пообещала девушка. – Не знаю, как, но выясню. Кто-то же должен знать ответ. -Возможно, кто-то и знает, но сейчас есть дела поважнее, чем твоё сходство с Кэтрин. -Ты прав. А сейчас расскажи мне то, что хотел рассказать о себе. Мне интересно, где ты жил, как, что с тобой происходило, какими были мои бабушка с дедушкой… -Не думаю, что это можно быстро рассказать, но я попытаюсь. Я родился в Нью-Йорке в тысяча девятьсот семидесятом году, куда мои родители переехали из России после свадьбы. У них были связи. Мы часто переезжали. Когда мне было шестнадцать, мы вернулись в Россию, потому что твоей дедушка ухаживал за своим больным другом. Мы жили там больше года, а потом уехали в Англию, и родители больше не переезжали оттуда. Только сначала мы жили в городе, а потом они переехали в небольшую деревушку, когда я уехал учиться в Стэнфорд, и жили там до конца жизни. -Тебя не утомляло это? Постоянные переезды, привыкание к новым местам, потом прощание с ними. Наверное, ты заводил друзей, так каково было с ними расстаться? -Грустно, конечно же, – вздохнул Олег. – С кем-то я общаюсь по интернету до сих пор, с кем-то потерял связь. Когда я уехал учиться, сохранять связи стало гораздо легче. -И тебе больше не нужно было переезжать. -Да, родители наконец-то поняли, что больше не хотят жить в спешке, что настало время спокойной жизни, а увидеть мир может и их сын. Я знаю, что они любили тебя, Настя, просто ты была малышкой и не помнишь этого, но они были без ума от тебя. -Да… – грустно вздохнула девушка. – Жаль, что я с ними так и не познакомилась. Расскажи, что было, когда ты уехал в Стэнфорд. Тебе там нравилось? -Да, было интересно, и я чувствовал себя на своём месте. Было много удивительных историй, приключений, но были и грустные моменты. Оливия, Марина, Нарцисса, с которой я познакомился на пятом курсе на какой-то вечеринке. Через год после окончания родилась Килли, и я понял, что женился не на той женщине. У меня не было тогда другой, просто я понимал, что терпеть не могу Нарциссу, что в ней собраны все те качества, которые я особенно сильно презирал. -Но ты ведь не развёлся с ней сразу после того, как понял, что не будешь с ней счастлив… -Сначала я хотел сохранить семью ради Килли. Это был мой первый ребёнок, и я хотел дать ей как можно больше, хотел быть рядом и помогать. Я готов был терпеть Нарциссу ради Килли, ведь тогда она ещё была невинным ребёнком, и я не знал, кем она станет. Настя видела боль в его глазах, она понимала всё. Эти глаза пронзительно кричали, встречаясь с её глазами, и она не могла это игнорировать. Ему было больно, что он не смог победить то зло, которое несла в себе его старшая дочь и несёт до сих пор. -Я продержался в браке ещё год после рождения Килли. Спал в другой комнате, дав понять Нарциссе, что она для меня уже не имеет такого значения, как раньше, и её это какое-то время устраивало. Но когда я захотел наконец развестись, понимая, что дальше так не может продолжаться, она устроила мне истерику, умоляя этого не делать. Я уговорил её обсудить всё спокойно. Мы сели ужинать, она предложила мне вина. Я не отказался, просто упустив из вида, что она может опуститься до такой подлости. -Но она смогла, – горько произнесла Настя. – Впрочем, это не удивительно. Кажется, Килли пошла в мать. -Да, это верно. Такая же эгоистичная, злая и холодная, как и её мать. После окончания учёбы мы с Нарциссой жили в Нью-Йорке, и она портила собой всё. Я даже возненавидел этот город, потому что она жила там и пыталась всё подчинить своей воле. Думая, что мне будет легче остаться в семье, если мы сменим место жительства, я настоял на переезде в Петербург, и мы уехали из Нью-Йорка с двухмесячной Килли. Он ненадолго замолчал, вспоминая те времена, которые сейчас казались ему безумно далёкими, будто прошло несколько сотен лет. Горечь, повисшая на языке, оставляла после себя неприятный вкус. Он чувствовал его каждый раз, когда вспоминал Нарциссу. -После той ночи я уехал, решив, что если она не даст мне развод, я просто буду жить как можно дальше от неё и Килли. Я поехал в Нью-Йорк на день рождения друга, где и встретился с Мариной снова. А через неделю вернулся в Петербург, понимая, что не вернусь к жене, что бы она ни сделала. Через несколько месяцев она позвонила и сказала, что беременна. Я был в ужасе, хотел уйти в запой, но взял себя в руки. -Где же ты жил, когда ушёл от неё? -Уже тогда я был довольно богат, поэтому с жильём проблем не возникло. Я забрал вещи и переехал в другую квартиру. Когда я узнал о беременности Нарциссы, я улетел на Канары, где и встретился с твоей мамой. Мы мгновенно влюбились в друг друга, но вскоре отпуск подошёл к концу, и мы вернулись в город. Она знала о беременности жены и поэтому просила не звонить ей. А через неделю позвонила сама и сообщила, что беременна. Она плакала и не знала, что делать. Я сорвался посреди ночи, поехал к ней, утешал как мог. Мы решили пожениться, и я подал на развод с Нарциссой, которая и сама уже готова была развестись со мной, поняв, что это обойдётся ей гораздо дешевле. -Даже не верится, что она так быстро сдалась, учитывая то, что она никак не хотела тебя отпускать. -Ей просто надоело притворяться. Да и потом, она меня не любила, ей были интересны лишь мои деньги, а с моим уходом она перестала получать что-либо. Конечно, позже она открыла свой собственный бизнес, ну а в те тяжёлые для неё времена финансово обеспечивал её отец. Обе стороны это полностью устраивало. -Зачем ей тогда понадобился бизнес, если отец её обеспечивал? – нахмурилась Настя. После всего, что слышала, она была не лучшего мнения о Нарциссе Стрин. -Вероятно, потому что перестало хватать денег на тусовки и Килли. Нарцисса всегда была жадной, ей нужно было как можно больше. Она скупала даже ненужные вещи. -Почему-то я уже ничему не удивляюсь. Лишь тому, что ты решил жениться на ней. -Поверь, я и сам этому не перестаю удивляться. Она отказалась от Алакары после того, как родила её, и я забрал малышку к себе. Пусть сейчас в это трудно поверить, но твоя мама приняла её как родную. Мы поженились, и когда ты наконец родилась, мы поехали в Англию, чтобы я мог познакомить Аню с родителями, а их – с внучками. -Интересно, как они отнеслись к моей маме. Наверное, она немного нервничала? -Совсем немного. Но лишь до того, как увидела их. С ними было легко, они были приятными в общении людьми, и всё напряжение сразу же исчезло. Она понравилась им, а они ей, о большем я не мог и мечтать. Они сказали мне: «сынок, после Нарциссы тебе очень повезло встретить такую женщину, как Аня, которая заботится о тебе и любит просто за то, что ты есть». Я не послушал их, когда она уходила, я не удержал её, позволил сбежать, хотя мы могли разобраться со всем вместе. У нас была хорошая семья, что бы ни говорили. Мы жили все вместе: я, Аня, Алакара, ты и Соня. Тебе было два года, а Соне примерно три, когда мы разошлись. Я сбежал в Англию к родителям, потому что не был способен справиться с этим горем сам. Я прожил у них несколько лет, иногда бывая в разъездах по работе. Помогал Хлое и Джону с их дочерьми, видел, как похожа Кэтрин на тебя, и мне становилось больно. Когда через несколько лет боль от утраты осела на дно, я забрал Алакару и уехал. Какое-то время мы жили на две страны, то приезжая в Питер, то возвращаясь в Нью-Йорк. Я много работал, чтобы заглушить свою боль, а заодно и обеспечить дочь всем необходимым. -Кажется, Алакара хорошо приспособилась к такому образу жизни, – улыбнувшись, произнесла Настя. – Ей нравился Нью-Йорк, Петербург, нравилась Англия. Она следовала за тобой всюду, и, кажется, для неё это было настоящим путешествием. -Да, она не знала таких проблем, которые знал я, ей не нужно было их решать. Всё закрутилось в бешеном водовороте, и когда по вине Килли я потерял родителей, Алакара была единственной, кто дал мне силы жить дальше. Лишь напоминание о том, что мне нужно заботиться о ней, не давало мне сойти с ума. -Я сожалею… – тихо сказала Настя, не зная, какие слова подобрать. Она отлично понимала, как ему было трудно пережить трагедию. – Я сожалею, что ты их потерял. -Мы все их потеряли, – кивнул он. – Хоть ты их и не знала, они твоя семья. -Мы справимся с ней, – пообещала Настя. – Она никого не убьёт, мы доберёмся до неё быстрее. Только без медальона я слабее, поэтому я найду его и пойду к Килли. Я смогу её победить. -Настя, ничего не обещай сейчас. Неизвестно, что будет дальше. Та девочка… Каталина… она была твоей подругой? -Да, я неплохо её знала, – вздохнула Настя, отвернувшись. Напоминание о Каталиной ножом резануло по сердцу. Она посмотрела на часы и поднялась. – Извини, пап, но мне пора. Мелисса, возможно, уже ждёт меня у дома. Я буду осторожной, обещаю. Выйдя из подъезда, она увидела Мерт, облокотившуюся на свою машину. Заметив Настю, Мелисса опустила солнцезащитные очки и сказала: «садись», потом открыла дверцу и села на водительское сиденье. Обойдя машину, Настя села рядом с ней. Через минуту машина тронулась с места, и Настя вздохнула, глядя в окно. Ей предстояло провести несколько часов в компании этой девушки, о которой она знала не так много, и это не особо успокаивало. И тот факт, что она могла быть причастной к исчезновению Хлои и Джона, хоть и отрицала это, тоже мало утешал. -Как жизнь? – поинтересовалась Мелисса, не отводя взгляда от дороги. – С чего ты вдруг решила съездить со мной? Ведь вначале я сама тебя уговаривала, помнишь? -Появился пробел в расписании, – пожала плечами Настя. Перед глазами вставали несчастные глаза Катрин и окровавленный рот. Она изо всех сил пыталась сдерживать себя, но Кэтрин довела её, и ей пришлось укусить её, чтобы помочь Насте. -Смешно, – усмехнулась Мелисса, вцепившись в руль. – Но как насчёт раскрыть настоящие причины? -Тебя это не касается, – покачала головой Настя. – Я не собираюсь обсуждать с тобой свою семью. -И что же теперь, ехать молча? -Поговори с собой, – посоветовала Гусакова своей навязчивой собеседнице. Ей хотелось провести время в тишине вместо беседы. – Говорят, что это помогает. -Ладно, – вздохнула Мелисса. – Послушай, я всего лишь хотела поддержать разговор, как-то неловко ехать в тишине. -Мне привычней так, чем обсуждать свою жизнь с той, кто может использовать это против меня. Я тебя совсем не знаю. -Справедливо, но я не представляю для тебя опасности, так что бояться нечего. У меня была мысль убить тебя назло Кэтрин, но сейчас это не кажется мне хорошей идеей. Кэтрин может быть моим союзником, но мне следует быть с ней осторожной. -В самом деле? -Ты знаешь её не так давно, но уже не так плохо разбираешься в её мотивах. Я знаю её давно, и я представляю, что она за человек. Недавно я думала о твоих словах, что Кира Хартман жива… – на её лице отразилась ностальгия по прошлым временам. – Но разве такое возможно? Потому что если бы она на самом деле была жива, она дала бы мне знать о себе, я в этом уверена. Может, это ошибка? Как она могла выжить?.. -Послушай, единственный человек, который может тебе в этом помочь, разумеется, кроме самой Хартман – это Кэтрин. Тебе стоит спросить её, что произошло в тот день. Она была там, пыталась её убить или правда убила, но из всех, кого ты знаешь, она знает больше всего об этом, поэтому просто спроси её как-нибудь за чаем. -Она… Не думаю, что она мне что-то скажет, если сама уверена, что убила её. -Значит, местоположение единственного человека, который мог бы пролить свет на эту историю, тебе не известно. -Она словно исчезла, и это наталкивает меня на мысль, что она всё же мертва. Если бы она была жива до сих пор, где-нибудь да остались бы её следы, но нет, её словно не существует. Думаю, что люди, уверенные в том, что она жива, просто ошибаются. -Если слухи ходят, вероятно, они вызваны чем-то. В наше время есть масса способов скрываться. Вероятно, что твоя подруга просто не хочет быть найденной. -Но почему? -Ты спрашиваешь это у той, кто её никогда в глаза не видел. Есть вероятность, что после всего случившегося на теплоходе в тот день она боится Кэтрин. И это не удивительно. -Если бы она пришла ко мне, попросила о помощи, я бы защитила её от Кэтрин. Кира никогда её не боялась, и я не думаю, что это стало бы преградой для её возвращения. -Знаешь, случиться может что угодно, – покачала головой Настя. – От стресса, переохлаждения, взрыва она могла потерять память, если осталась в живых. -Нет, – Мелисса надавила руками на руль, – я сомневаюсь, что это так. Как можно забыть всё, что было? Смерть родных, друзей, эту поганую Англию, эту тварь Элену, которая отняла у нас всё. Предсмертные крики родителей, друзей, яркие языки пламени, пожирающие всё на своём пути – я помню это так отчётливо, будто вчера. -Ты помнишь, но некоторые забывают и целую жизнь, а это длиннее нескольких лет ада. Лишь Кира может ответить на вопрос, что же случилось после того, как Кэтрин Хайс покинула теплоход. Возможно, когда-то она была совсем рядом и наблюдала за тобой со стороны. -Как же мало я знала о ней… – покачала головой Мелисса. – Она может быть совсем другой… -А какой она была? Когда вы ещё общались, когда дружили, когда между вами ничего не стояло? -Она? Неплохой подругой, как я считала, но в чём-то – невероятной дурой. Знаю, тебя удивила моя характеристика, но она иногда… заигрывалась и не понимала, когда надо остановиться. -Чего это касалось? -Смерти. Она любила играть с жизнями и отбирать их. Однажды она перерезала человек двадцать на одной ферме. Некоторые из них были магами, и ей казалось, что они угроза для нас. Были ещё трупы на побережье. Когда Кэтрин узнала об этом, она забеспокоилась, но это не заставило меня отвернуться от Киры. Я понимала, что это последствия всех ужасов, что она пережила в Англии. Я не могла её осуждать, лишь просила остановиться. -Но она не послушала? -Иногда прислушивалась, но обычно поступала так, как заблагорассудится, забывала об осторожности. Теперь ты понимаешь, почему я назвала её дурой – она не всегда знала меру. То, что она видела в Англии, не остановило её здесь. Мы вместе работали на Гусакова, потому что нам нужно было укрытие, защита, а он обещал нам всё это. Взамен на то, что мы будем работать на него и выполнять его поручения. Кира радовалась, когда крупная карта, которая выпала нам, неожиданно оказалась тобой. -Она знала меня? – тихо спросила Настя, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. После всего, что она услышала о Хартман, ей стало немного не по себе. -Разумеется, не лично, но знала, кто ты такая. В тот день на теплоходе она хотела убить тебя по приказу Гусакова, но Кэтрин помешала ей. Мы все тогда считали, что уничтожить тебя – правильно. -Но почему? – ничего не понимая, спросила Настя. – Вы были детьми. Неужели ради укрытия и спасения от Элены вы готовы были убивать невинных? -Настя, не всё так просто, как ты думаешь, – покачала головой Мерт, – на самом деле всё ещё хуже. Мы насмотрелись много ужасов в Англии, и убийство одиннадцатилетней девочки не вызывало у нас шока. Особенно если мы считали, что это правильно. -Но почему? – снова повторила свой вопрос Настя. Она не могла понять, какая причина могла подтолкнуть их к тому, чтобы открыть на неё охоту по приказу Гусакова. И какая у него самого в то время могла быть причина, чтобы желать ей смерти. -Почему? – спросила Мелисса. – Почему мы это делали? Не только ради спасения, хотя это было основной причиной. Он убедил нас, что когда ты вырастешь, ты станешь угрозой для нас всех. Он был уверен, что в тебе живёт зло, и в будущем ты будешь охотиться на меня, Кэтрин, Киру. Гусаков сказал нам, что во время рождения ты случайно получила силу, которая убьёт нас всех, и мы были напуганы этим. Он рассчитывал, что Лузина справится со своей задачей, но она не довела дело до конца, боясь, что попадётся. Теплоход загорелся, когда уже возвращался в город из путешествия. Увидев тебя, Кэтрин решила, что её двойник не может умереть. Она прониклась или просто придумала новую игру с тобой в главной роли, не знаю. Настя не могла поверить в услышанное. Она знала, что Александр Гусаков давно желал ей зла, но не думала, что он врал другим о ней, чтобы убедить избавиться от неё. Она не понимала, почему это произошло. Неужели всё дело было в переливании крови, неужели Гусаков был так слеп в своей любви к Хлое Леккер, что готов был убить даже собственную дочь, если она мешала его счастью с любимой женщиной? -После того дня я сбежала от Гусакова и стала сама по себе, поняв, что не хочу в этом участвовать даже в обмен на свою жизнь. Я знала, что он мог повторить попытку снова, но больше не хотела вмешиваться и разбираться в причинах. У меня открылись глаза, когда я почувствовала твой страх. И я поняла, что ты не можешь быть злом, что ты не причинишь никому вреда, а он просто почему-то боится тебя... -Ошибаешься. Гусаков никогда меня не боялся. У него была вся власть надо мной. -Он боялся твоего доброго сердца, Настя, потому что тоже читал в детстве сказки и знал, что добро всегда побеждает. Он не мог подавить в себе зло и понимал, что когда ты станешь старше, ты уничтожишь его, а ему этого очень не хотелось. -Возможно, были ещё причины, по которым он это делал, но сейчас это не важно, – покачала головой Настя. Она решила пока не рассказывать Мелиссе о том, что узнала о Гусакове и Хлое Леккер. Возможно, сначала об этом должна узнать сама Кэтрин. -Мы были частью её жизни, – помолчав, сказала Мерт, и Настя не сразу поняла, что она говорит о Хартман. – Почему она предала меня? Я ничего не понимаю… -Тут нечего понимать, Мелисса. Она заботилась лишь о себе, и если сейчас она жива, тебе повезло, что она не пришла по твою душу. Кэтрин боится. И правильно делает. -Не думаю. Скорее, она думает, что Хартман мертва. Я тоже больше склоняюсь к этому. Мы были жертвами, но в то же время – соучастницами в убийстве. -А это значит, что уже неважно, кого вы потеряли и чьими жертвами были. Но всё же у меня есть один вопрос. Когда мы взломали почту Гусакова, мы нашли информацию о Хартман, которую он собирал. На одной из фотографий было написано «1861», а на другой – «2007». Ей было пятнадцать, сколько бы ни прошло времени, мы это поняли из досье Гусакова на неё. Это означает, что твоя подруга была вампиром? -Нет, – покачала головой Мелисса. – Нет, Настя, она не была вампиром. Но в кое-какие игры играть любила. -Что это за игры? – поинтересовалась Гусакова, чувствуя, что Мелисса в состоянии раскрыть эту тайну. -Нет, Настя, – снова покачала головой Мерт с грустной улыбкой, – ты была права, когда сказала, что есть вещи, которые касаются только тебя. Это и правда так. Есть ниточка, которая связывает меня с Кирой, потому что верить в хорошее никогда не поздно. Я всегда верила в неё, что бы она ни натворила, как далеко её бы ни заносило… Ты никогда не поймёшь этого, если я тебе расскажу, но разве это важно? -Сейчас важно всё. Ты, возможно, ищешь подругу, а я ищу ответы. Сейчас мы заодно. -Ладно, Настя… – немного помолчав, произнесла Мерт. – Я расскажу тебе, но не удивляйся слишком сильно. У нас были своеобразные игры. Мы хранили это в тайне, но сами чуть ею не стали. Моя фотография есть и в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Мы играли со временем, Настя, перемещались в прошлое. -Что? – переспросила потрясённая Гусакова. – Что вы делали?.. -Ты не ослышалась, Настя, – усмехнулась Мелисса, – это и правда так. Именно поэтому ты подумала, что Хартман вампир, но мы лишь случайно получили возможность приоткрыть завесу, за которой был незнакомый нам мир, и мы растворились в нём. В нашей деревушке жила ведьма, и в один день мы втроём залезли в её подвал. Родные всегда запрещали нам приближаться к её дому, поэтому он манил нас ещё больше. В её подвале мы нашли кулон в виде треугольника и забрали с собой, потому что Кире он очень понравился. Только этот кулон не был обычным кулоном. Если сжать камень, расположенный по центру, он перемещает тебя в прошлое. И всех, кого ты будешь держать за руку в это время – тоже. -И, конечно же, вы не вернули кулон? – предположила Настя. Вероятно, когда Кэтрин, Мелисса и Кира обнаружили способность вещицы перемещать их в прошлое, они уже не выпускали её из рук. Других развлечений у них не было, а от обычной жизни начинали дымиться мозги, поэтому они и воспользовались возможностью разнообразить свою скучную жизнь и добавить в неё ярких красок. -Конечно не вернули. Кира носила его на шее, не снимая. Она очень не любила, когда кто-то пользовался им, поэтому всегда держала его при себе. Но в тот день, когда она якобы погибла, кулона у неё на шее не было. Сейчас он может быть где угодно. Настя вздохнула, понимая, что всё, что сейчас возможно – гадать, выжила ли Кира Хартман или присоединилась к рыбам на дне, став для них своеобразной статуей. И поймала себя на мысли, что мёртвая Хартман вызывает у неё гораздо больший интерес.