Мемориал

I wear my sunglasses at night, so I can, so I can Watch you weave then breathe your story lines. -Corey Hart – Sunglasses At Night. Настя молчала, не зная, что сказать. Даже Егор молчал, видимо, впечатлённый откровением двойника Насти. Из комнаты словно выкачали весь воздух, и все трое это чувствовали. Именно поэтому Егор поднялся, подошёл к окну и открыл его, глотнув свежего воздуха. -Это безумие… – наконец произнесла Настя, покачав головой. Услышанное почему-то никак не укладывалось в её голове, хоть она и слышала истории в разы ужасней этой. -Нет, не безумие, – покачала головой Кэтрин. Егор стоял у окна, повернувшись спиной к девушкам, и они не могли увидеть, какое у него выражение лица, но подозревали, что он не в восторге. Поставить всё на Кэтрин Хайс – сильно, конечно, но также может быть и глупо. – Если бы не я, ты бы и до двенадцати не дожила. -Если бы не ты, Гусаков и другие, я дожила бы хоть до ста, но теперь – вряд ли, – отчеканила Настя не очень радостно. Скорее, она злилась. – Мне повезло, что я этого не помню. Не хотелось бы добавить материала в копилку моих ночных кошмаров. -У тебя ночные кошмары? – поинтересовалась Кэтрин. – Да, понимаю. У меня когда-то тоже они были. Давно, ещё в Англии. Когда погибли все, кого я любила. Но знаешь, чему меня научила жизнь? Что терять близких – это нормально. Всё к этому и идёт. -У тебя – может быть, – не согласилась с ней Настя. – А я не намерена больше терять. Лучше расскажи, что ты сделала с Хартман в тот день. Я так и не поняла, чем всё кончилось. -Ничем хорошим – для неё, и большой удачей – для тебя, – подытожила Хайс, усмехнувшись. – Не так ли, Настя? Тот день сложно вычеркнуть из памяти, но мне нечего стыдиться. Перед тем, как толкнуть Хартман за борт, я вылила ей в глотку вампирскую кровь. Потом убила её. Таким образом, в воду упало уже мёртвое тело. -Погоди, что? – до Насти начали доходить некоторые детали. – Ты напоила её вампирской кровью, а потом убила? Это значит, что она стала… -Вампиром, если после обращения ей удалось выжить, – кивнула Кэтрин. – Вероятно, что так. Но я этого не желала. Я думала, что она умрёт, и тем самым дело будет закрыто. -Закрыто? Не думаю, что это дело так просто закрыть, – покачала головой Настя, пытаясь представить себя в тот день. Наверное, она была маленькой испуганной девочкой, увидевшей много лишнего. – Но где ты взяла вампирскую кровь? -Привезла с собой из Англии, – спокойно ответила Кэтрин. Она вела себя так, будто речь шла о её любимом блюде. – Это было ещё до того, как я узнала тайны своей бабки. Те, в которых она не упоминала о прилагающихся клыках, способных выкачивать кровь, но я не об этом. Тогда я приехала в этот город, и половина моей сумки была набита пузырьками с кровью – подарок от бабушки, но называй как хочешь. -И зачем тебе понадобилась кровь вампира? Ты же их терпеть не можешь. -Не могу, ты это верно запомнила. Но также ты, вероятно, слышала, что вампирская кровь может исцелить человека, как человеческая – вампира. У моей бабки были большие запасы вампирской крови. На случай, если кто-то пострадает, и ему понадобится помощь. Я никогда не спрашивала, где она её брала, мне было всё равно. -Но я не понимаю… Зачем ты заставила Хартман выпить кровь, а потом убила её?.. -Тогда я понятия не имела, что она выживет. Как и то, как именно обращаются в вампиров, – снова усмехнулась Кэтрин, бросая быстрый взгляд на спину Егора, который всё так же стоял у окна, не оборачиваясь. – Если бы я знала, что так случится, я бы скинула её за борт при первой возможности и сохранила бы пузырёк для других целей, но напоить её вампирской кровью – это был единственный способ отвлечь её на какое-то мгновение, которое мне было нужно. Я справилась со своей задачей, разве после этого кого-то волнует остальное? -Да, волнует, – огрызнулась Настя, – потому что сейчас она жива и, возможно, готовится открыть охоту на меня. Никто не знает, что за лапшу повесил Гусаков на уши им с Мелиссой, раз они поверили в этот бред, что я могу быть угрозой для них всех, когда вырасту. Так что теперь всё, что я могу – молиться, чтобы Хартман не вернулась. -Если она не вернулась до сих пор, вряд ли она нагрянет, как снег на голову. Будь спокойна. -Я не могу быть спокойной, зная, что твоя подружка жива, да ещё и стала вампиром в тот злополучный день. Не понимаю, о чём ты думала, когда обращала её, вероятно, ты вообще не думала! Я готова была услышать всё, что угодно, но только не то, что ты обратила её в вампира, учитывая твою ненависть к ним. Ты хоть думала о последствиях? -Не волнуйся, мы их все до сих пор разгребаем, Настя. Если ты не заметила, то Хартман в любом виде, будь она живой или мёртвой, повлияла на наши жизни. Настя вздохнула, не зная, что ответить. Она боялась, что Хартман вскоре возникнет на её пороге и приставит нож к её горлу, напомнив тем самым, что смерть обмануть невозможно. -И ты молчала? – наконец подал голос Егор, повернувшись к Кэтрин лицом. – Когда ты рассказывала о смерти подруги от своей руки, то не упомянула о том, что… -Что я использовала маленький пузырёк, потому что он был под рукой, в отличие от других, более полезных инструментов – ножа, ножниц, отвёрток или степлеров? -Не смешно, Кэтрин, – покачал головой Кузнецов, – очень не смешно. -А кто сказал, что я смеюсь? Мне, скорее как и Гусаковой, немного не по себе, но не смешно, – она перевела взгляд на Настю. – Нам повезло, что нас не убили в тот день. -Да уж, – покачала головой Настя, – это точно можно назвать везением. -Это всего лишь одна глава из толстой книги, – Кэтрин усмехнулась, пытаясь поймать взгляд Егора, но он смотрел в сторону. – Я не жалею о том, что сделала с Хартман в тот день, я жалею лишь о том, что она выжила. И теперь разгуливает где-то с вампирскими клыками, а я этого не переношу. Так что если она появится, то я убью её снова. В этот раз по-настоящему. Потому что вампирам не место в этом мире. Егор промолчал, хоть и взгляд, который он бросил на Кэтрин, был красноречивым. Настя догадывалась, что он не в восторге от её планов на ближайшее будущее, но Кэтрин, похоже, не было до этого дела. Она слишком подчёркнуто игнорировала его взгляды. -Не тебе решать судьбу всех вампиров, – покачала головой Настя. – И было бы гораздо проще, если бы она не была вампиром. Но меня интересует одна деталь… -И какая же? -Знал ли Гусаков, что Хартман жива, или этот секрет хранила только Лузина? И куда отправилась Хартман, когда получила от Лузиной отказ в пристанище. Есть идеи? -Нет, – покачала головой Кэтрин. – Когда я видела её в последний раз, она выглядела как труп. После этого я потащила тебя за собой, и мы выбрались с теплохода. -Но как ты могла заставить меня забыть о тех ужасах, что хотел сделать Александр? -Ты не права. Забывать тогда было нечего, потому что он ничего не сделал. Он не пытался убить тебя лично. А вот о том, что пыталась сделать Хартман, я забрала твои воспоминания, да. Меньше всего мне хотелось, чтобы ты задавала вопросы! -Именно поэтому ты забрала мои воспоминания, чтобы я смогла снова вернуться домой и как ни в чём ни бывало продолжать жить в одном доме с Гусаковым? -Это уже была не моя проблема, Настя. Я спасла тебя с теплохода, что тебе ещё нужно? Не могла же я занять должность твоего постоянного ангела-хранителя. -Но ты, чёрт возьми, ответственна за то, что я жила во всём этом ужасе! Ты также ответственна за две тысячи восьмой, потому что не остановила его годом ранее! Ты заставила меня забыть такие важные детали, а сама даже не знаешь, что судьба посмеялась не только надо мной, на самом деле она посмеялась над нами обеими! -О чём ты говоришь? – нахмурилась Кэтрин. На её лбу образовалась складка, кажется, она была озадачена внезапным приступом злости Насти. – О чём речь? Настя знала, что давно следовало рассказать ей о Гусакове и Хлое Леккер. Всё-таки, Хлоя была её матерью, а Гусаков приютил Кэтрин на целый год, чтобы она могла здесь учиться. Вдобавок ко всему, он связан с событиями, которые касаются их всех. -Есть кое-что, о чём мне следовало сказать тебе, Кэтрин, но я не сказала, – Настя вздохнула, готовясь наконец раскрыть правду и увидеть удивлённое лицо Хайс. – В две тысячи восьмом году, через год после аварии на теплоходе, Александр собирался предпринять ещё одну попытку убийства, но на этот раз это было из-за любви. -Не понимаю… – пробормотала Кэтрин. Егор предпочитал слушать, не вмешиваясь. -Твоя мать и мой фальшивый отец неплохо знали друг друга. Не просто знали, а играли в любовные игры, – продолжала Настя, заметив, как сузились глаза Кэтрин при последних словах. – Он считал, что любит её, но им обоим мешали их семьи. -К чему ты клонишь? – в глазах Кэтрин был шок, и Настя почувствовала удовлетворение, однако Хайс ещё не знала самой важной детали этой истории. -Может, к тому, что они оба изменяли? – подсказала ей Настя. – Но всё бы ничего, казалось бы – обычное дело, что такого, вот только есть одна небольшая деталь. -Какая деталь? -Предупреждаю сразу, что тебе она не понравится, Кэтрин. Не знаю, насколько у них всё было серьёзно, да и не хочу знать, но они планировали убийство. Убийство меня. Ради их святой любви. Господи, как нелепо! А знаешь, что они хотели сделать? Оба знали о нашем с тобой сходстве, и в их голове возник план – выкачать из меня кровь с помощью магии и перелить её тебе, чтобы таким образом они могли считать тебя своей дочерью. -Что?! – воскликнула Кэтрин. Если до этого у неё был просто удивлённый вид, то сейчас её челюсть, казалось, вот-вот коснётся пола. – Что это за чёртовы глупые фантазии? -Конечно, для нас обеих было бы лучше, если бы это были просто фантазии, но это не так, и ты это осознаёшь, хоть и не хочешь признать. Ты знаешь, что мне незачем врать и выдумывать историю. Я узнала об этом ещё до встречи с тобой. Под землёй, блуждая по лабиринту, мы нашли комнату с ящиками, а в них – некоторые документы Александра. Всё, что я знаю – что он сомневался, и твоя мать уговаривала его, потому что они слишком долго этого ждали, и она не хотела, чтобы всё сорвалось. -Господи… – простонала Кэтрин, обхватывая голову руками, и Настя подумала о том, что ей нисколько не жаль стерву. Хлоя Леккер, её мать, собиралась разделить с Александром его холодную закуску, а такое уже было непростительным. -Ужасно… – вздохнул Егор, и Настя усмехнулась. Конечно, это было ужасно, но она уже давно пережила эту новость, переварила, как несвежий продукт, отмучилась. -Это стиль Гусакова, поэтому я не удивлена, – пожала плечами девушка, забрасывая ногу на ногу. – Я не знаю, какой была Хлоя Леккер, но того факта, что Гусаков подонок, мне вполне хватает. Но меня радует тот факт, что он боится меня. -Как вообще всё это возможно? – простонала Кэтрин. – Мама и папа… они казались идеальной семьёй. Мне казалось, что они по-настоящему любят друг друга… -Ну, когда связываешься с Гусаковым, ничего не может быть по-настоящему, – покачала головой Настя, не удивляясь собственным ядовитым словам. Её не заботило то, что Кэтрин эта новость могла причинить боль. – Он не знал понятий «семья», «любовь», он смотрел на мир из-под угла своих извращённых представлений. -Может быть… – вздохнула Кэтрин, проглотив комок в горле. – Мне жаль, что ты была втянута в это. Да, я радовалась возможности убить тебя и, возможно, обрадуюсь сейчас, но когда отец намеренно идёт на убийство своего ребёнка… -Чему ты удивляешься? – усмехнулась Настя. – Он не любил ни одного своего ребёнка по-настоящему, его никогда не было рядом с нами. И сейчас я думаю, что это к лучшему. Кто знает, была бы я сейчас жива, если бы до сих пор не знала правду… -Скорее всего, нет, – Кэтрин повернулась к Егору. – Налей мне чего-нибудь выпить. Что угодно. Подойдёт даже водка. Я не могу переваривать всё это, будучи трезвой. -Позже, Кэтрин, – покачал головой Егор. – Тебе не стоит напиваться. Настя так делала, я знаю, и это мало когда заканчивалось чем-то хорошим, – он бросил взгляд на бывшую девушку, и она вспомнила, как напилась, когда узнала, кто её настоящий отец. Для храбрости, чтобы поговорить с матерью. Хотя, от отчаяния и боли тоже. -Поверить не могу, что мама… – Хайс всплеснула руками, выражая всё своё негодование. – Почему она предала семью? Зачем поступила так с папой? Может, он и не был идеальным мужем, но он был хорошим отцом. Я ничего не понимаю… -Вероятно, она была такой же, как и Гусаков, – произнесла Настя небрежно. – Если это так, тогда меня не удивляет, что ты такая тварь, Кэтрин. Возможно, что ты пошла в свою гадкую мать, которая советовала чужим мужьям убивать их детей! -Прекрати пожалуйста… – прервал её Егор. – Кэтрин отвечает только за свои собственные ошибки, за ошибки своей матери она ответственности не несёт. У вас обеих непростая жизнь, это ясно, но сейчас не время, чтобы обвинять друг друга. -Можешь защищать её, только я не собираюсь быть тому свидетелем, – Настя поднялась со своего места, собираясь уйти. – Ты, Егор, веришь в любую чушь, которую она вешает тебе на уши, и всё потому, что ты до сих пор не отпустил меня! -Это не так, неправда… – стал защищаться парень, только Настя ничего не хотела слушать. Она выскочила в прихожую, хватая с вешалки куртку и переобуваясь на ходу. Егор снова решил остановить её, но она хлопнула дверью у него перед носом. Он стоял, глядя на захлопнувшуюся дверь, и чувствовал себя несчастным, словно снова сделал ей больно. Она убежала, на прощание бросив на него взгляд, полный презрения, и он не мог этого вынести. Схватившись руками за голову, он вздохнул. -Егор? – послышался сзади голос Кэтрин. Он чувствовал, как она подкрадывается к нему, но не имел никакого желания вступать с ней в диалог. Его сердце было не здесь, его сердце было с той, которая сбежала, громко хлопнув дверью перед его носом. Наверное, сейчас она очень гордится, что не купилась на его глупые уловки. -Оставь меня, Кэтрин, – тихо произнёс парень. – Я хочу немного побыть один.

***

Тяжело вздохнув, Настя переступила порог собственной квартиры, скидывая с плеча сумку. Она не переставала думать о том, что Хартман жива и разгуливает где-то в образе вампира. И всё это благодаря Кэтрин, которая спасала свою жизнь всеми возможными способами, не учитывая, что в будущем они все могут быть в опасности. Присев на табуретку, девушка поняла, что совсем не хочет думать об этом. Разговор с Кэтрин отнял у неё последние силы, и сейчас она мечтала об одном – подняться наверх и рухнуть на свою кровать. Ненадолго уснуть, если повезёт. А если нет, то и так неплохо. Главное, чтобы хоть на время отвлечься от всего этого кошмара. Ей хотелось бы, чтобы в её жизни всё было просто. Кофе по утрам, утомительные уроки, прогулы школы с друзьями в кино или в магазинах, совместные дни рождения, долгие разговоры по телефону… Всё это она могла получить в любой момент, но проблема была в том, что её жизнь никогда не была простой, как у других. Эти тайны высасывали из неё силы. Она была окружена тайнами не очень хорошего содержания, а теперь страдала от этого. Говорят, что неизвестность хуже всего, а знание – сила, но в данном случае это выражение не подходило ни по каким параметрам. Устав думать, Настя поднялась с табуретки. Это всё ужасное прошлое так или иначе, но часть её жизни, и с этим придётся смириться. Ей придётся смириться с тем, что её мать – лгунья, а ненастоящий отец, с которым она прожила столько лет – убийца. -О чём задумалась? – Настя подняла голову и встретилась взглядом с Лилой, которая только что спустилась по лестнице. Настя, погрузившись в свои мысли, не слышала её шагов. -Да так, о всякой ерунде, – пожала плечами Настя, встречаясь взглядом с сестрой. Лила покачала головой и сделала шаг вперёд, расстроенно поджав губы. -Настя, не закрывайся. Я знаю, какой жизнью ты живёшь, все давно знают. Думаю, что даже Рита. Ты никого не сможешь уберечь, пытаясь выиграть войну в одиночку. -Что ты хочешь этим сказать? – не поняла Гусакова. -Лишь то, что ты можешь положиться на меня и рассказать, что тебя тревожит. Но я не настаиваю, это полностью твоё дело – довериться мне или удержать всё в себе. Лила пошла на кухню, и Настя направилась за ней. Села за стол, наблюдая, как сестра вытаскивает из холодильника необходимые ей продукты, и вздохнула. -Как ты ещё не лишилась рассудка со всем этим безумием… – покачала головой Настя. – Иногда мне кажется, что моя жизнь – это сериал с закрученным сюжетом. -Иногда мне тоже так кажется, – кивнула Лила, – но это не так, Настя. Поверь, что не так. -Да, потому что в сериале могут убить парочку второстепенных персонажей, чтобы подержать зрителя в напряжении, в жизни же умереть может любой. В любой момент. Лила вздохнула, отворачиваясь к плите. Они с Настей обе знали, что такое смерть, обе потеряли дорогих им людей. Они могли понять друг друга даже без слов. -Я хочу тебя кое о чём спросить… – осторожно начала Настя. С одной стороны, ей не хотелось ворошить прошлое, но с другой, она делает это каждый день, поэтому ничего страшного. – Ты помнишь тот день две тысячи седьмого года, когда загорелся теплоход, на которым мы отправились в путешествие с мамой и Гусаковым? Сонька тогда тоже очень хотела поехать, но Гусаков не взял её с собой. -Да, я помню… – кивнула Лила, повернувшись к Насте лицом. – В то лето я была у бабушки, поэтому не знаю, что происходило здесь. Но когда я вернулась, мама попросила ни слова об этом тебе не говорить. Она сказала, что на почве стресса у тебя частичная потеря памяти, как защитная реакция, и лучше не мучить тебя напоминаниями. -Это не так, – покачала головой Настя. – Она врала, но почему? Не потому ли, что что-то знала об этом? Я не забывала, у меня забрали эти воспоминания. Не знаю, зачем. -Это была Кэтрин, да? Я слышала о ней от Олега. -Да, она, – невесело подтвердила Настя. – Моя тень. Мой двойник. Мой кошмар. Даже не верится, что всё это происходит со мной. И что она когда-то работала на Гусакова. -Да, всё слишком закручено, – согласилась с сестрой Лила. – Сложно это отрицать. -Я не могу выкинуть из головы мысли о том дне, – горько произнесла Настя. – Я не помню ни единого момента, но что-то мне постоянно о нём напоминает. -Я знаю, Настя. Но также знаю, что ты сильная и ты с этим справишься. Главное, что ты знаешь, кто и когда врал тебе. А если знаешь, то это не используют против тебя. -Ошибаешься. Наши враги всегда найдут, что использовать против нас, этого не изменить. Но мы можем положить всему этому конец, наконец их победив. -Разве в ближайшее время это возможно? С тех пор, как обратилась Сонька, тебе стало ещё труднее. -Да, с ней совершенно невозможно ладить, – согласилась Настя. – И тот факт, что ей плевать на чувства других, только усложняет то, что мне как-то нужно с ней контактировать. Приходится. Чаще всего она выводит меня из себя и доводит до слёз, получая от этого удовольствие. Она чувствует боль и хочет, чтобы другие её тоже чувствовали, но… – Настя обхватила голову руками, не зная, что сказать. С Сонькой всегда было безумно сложно, но когда она стала вампиром, ситуация только ухудшилась. -Понимаю, что ты очень расстроена, но тебе нельзя принимать близко к сердцу то, что происходит с Сонькой, ваши с ней отношения. Иначе ты просто сойдёшь с ума. -Иногда мне кажется, что я уже сошла… – Настя устало покачала головой. – Или в миллиметре от этого. Не знаю… Но временами мне очень трудно общаться с ней. -Поверь, не тебе одной. Но тебя она слушается лучше, чем остальных, потому что в глубине души она любит тебя. Как это объяснить… – Лила закусила губу, задумавшись. – Сонька чувствует боль, но тот факт, что ты готова бороться за неё, несмотря ни на что, что ты не отворачиваешься от неё… тайно она восхищается этим. Она совершает глупые поступки, но никого не уважает так, как тебя. -Брось, Сонька и уважение рядом не стояли… -Она просто этого не показывает, в глубине души всё иначе, – покачала головой Лила и снова повернулась к плите, продолжая резать овощи. – Я знаю её немного меньше, чем ты, но я много лет провела здесь, живя с вами и наблюдая, как она меняется. Понимаю, что у вас с мамой свои проблемы, и не хочу в них влезать, но если бы Сонька чувствовала себя нужной родителям, может всё это не зашло бы так далеко. -В этом я тебя поддержу, – кивнула Настя. – Не понимаю, почему с Сонькой так сложно. Меня это уже не должно удивлять, но она всё равно находит способ. Такое ощущение, что чем мне хуже, тем лучше ей. Не понимаю, как такое всё же возможно. -Знаешь, Насть, ей просто нужно поверить, что её любят, – вздохнула Лила. – И научиться любить тоже. Она может это сделать, если только раскроет своё сердце. Вздохнув, Настя согласилась с сестрой. Лила не хуже неё знала Соньку, поэтому ей не нужно было ничего объяснять. Насте хотелось, чтобы всё было иначе, чтобы Соня была другой и больше заботилась о чувствах близких, но роль злодейки, кажется, нравилась ей больше.