Мемориал

Настя несколько раз моргнула, но картинка не менялась. Перед ней стояла та, которая уже давно должна быть мертва. Та, которую она сама убила. Зал. Девушка в цепях сидит в кресле, мерзко ухмыляясь. Она не верит в то, что для неё сегодня всё будет кончено. -Сердце маленькой Стрин может не выдержать, – произносит она. – На её глазах убивают людей, а ты хочешь, чтобы она убила меня? Жестоко. -А какое тебе дело до этого? – в голосе Алакары слышится холод. – Тебе что, её жаль? -Правильно, не верь, потому что нет. Совсем не жаль. Просто знаешь, Стрин… Выживают сильнейшие, и сегодняшний день это покажет. Настя смотрела на Лузину, стоявшую не так далеко, и пыталась понять, как это возможно. Она помнила, как убила её. И знала, что потом Пятёрка погрузила тело злодейки в машину и закопала где-то в лесу, чтобы никто не нашёл тело, но это… Это было безумием. Лузина была мертва и не могла выбраться из-под земли, тем более – разгуливать по городу живой, но вот доказательство – она стоит прямо перед Настей. Живая и невредимая. И ей очень нравится устроенное представление. -Ты… – протянула Настя, с ненавистью глядя в тёмные глаза своей старой знакомой. Она помнила всё зло, которое творила Лузина, и была рада, когда они наконец от неё избавились. Но теперь она каким-то образом вернулась, чтобы взяться за старое. -Да, я, – она откинула волосы с лица, коварно улыбнувшись. – Представляться нет смысла. -Ты знаешь её, Настя? – спросила Елена, которая с опаской следила за разговором. По лицу своей племянницы она поняла, что это не самая приятная встреча. -Да, знаю, – кивнула Настя, не сводя глаз с Таньки. – И знаю очень хорошо. Мы даже были одноклассницами пару лет назад. -Да, мы знакомы, – подтвердила Лузина. – Причём, довольно неплохо. Да, Гусакова? -Как ты выжила? – задала Настя вопрос, который слишком сильно её беспокоил. -Я не выжила, – покачала головой Лузина, и Настю передёрнуло от её мерзкого голоса. – Нож в сердце, ты помнишь? У меня не было шансов, да и не могло быть. -Тогда как ты оказалась здесь? – Настя несколько секунд поразмыслила над её словами, пытаясь разгадать загадку своими силами. – Ты – призрак? -Нет, что ты, – снова усмехнулась злодейка. – Можешь проверить с помощью соли. На меня она вообще никак не действует, а значит, я говорю тебе правду. -Ты Лузина? – неожиданно вмешалась Елена. – Таня Лузина, личная крыса Гусакова? -Меня и похуже называли, – усмехнулась Танька. – Но да. А ты Елена, одна из его бывших, так? Сбежала от него сразу же, как только информация попала в твои ручки. И что, сильно она тебе помогла? Вижу, что нет, поскольку Гусаков ещё жив, здоров, на свободе и скоро придёт по твою душу. А ты как была глупой, такой и останешься. -Думаю, тебе лучше помолчать, – прищурилась Елена, бросив тревожный взгляд на Настю. Она боялась, что ситуация выйдет из-под контроля, и её племянница пострадает. Судя по её выражению лица и тому, какой диалог у них получался с Лузиной, это вполне могло произойти, поэтому Елена не просто так беспокоилась. -Зачем ты пришла? – снова спросила Лузину Настя, и они с Еленой обменялись тревожными взглядами. Обе понимали, что злодейку нужно выгнать из этого дома. -Я уйду, – пообещала Лузина, и её голос звучал как-то подозрительно странно. От него по спине сразу начинали бегать неприятные мурашки, – только закончу здесь одно дело. Всего секунда – и она оказалась рядом с Настей. Её пальцы железной хваткой обхватили горло девушки, а лицо начало меняться: под глазами появлялись знакомые сеточки, а зубы вытягивались, превращаясь в острые, опасные клыки. Настя в ужасе вскрикнула, увидев это, и попыталась оттолкнуть злодейку от себя. И когда зубы Лузиной были уже всего в нескольких миллиметрах от её шеи, Елена метким выстрелом пустила Лузиной пулю в спину. Злодейка взвыла, упав на пол, а в следующий момент её уже и след простыл. Воскобоева бросилась к Насте. -Что это было? – спросила Гусакова, приложив руку к бешено бьющемуся сердцу. -Это вампир, Настя… – Елена разжала ладонь, на которой лежали деревянные пули. Настя подняла взгляд, и Воскобоева увидела страх в глазах племянницы. -Всё будет хорошо, – улыбнулась она, пытаясь как-то подбодрить встревоженную девушку. -Нет, ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь! – воскликнула Настя. – Она вернётся и попытается нас убить. И не только меня и моих друзей, но и тебя тоже! -Успокойся, – Елена покачала головой, приложив палец к губам. – Милая, я охотник. -Охотник?! – глаза Насти сузились. Она боялась за своих родных и друзей, потому что знала, на что способна Лузина, особенно теперь, после обращения. – Я не могу потерять ещё и тебя, как ты не понимаешь? Я должна сделать всё, чтобы защитить тебя от неё. -Нет, это я должна тебя защищать, – не согласилась с племянницей Елена. Она жалела, что столько лет не была рядом, не знала о жизни Насти и ничем не могла помочь ей. -Ты не понимаешь! – выкрикнула с досадой Настя, всплеснув руками. Обе понимали, что ночь после визита Лузиной будет весёлой. – Это Лузина, она мастер всяких манипуляций, она любит портить жизнь другим, она любит убивать. Раньше, когда она ещё была человеком, даже тогда была почти неуправляемой, а сейчас всё стало только хуже! Пойми, что нельзя просто махнуть рукой, надеясь, что она не вернётся назад. Вернётся, ещё как! Несколько лет назад она заманила Пятёрку в замок, где чуть не погибла Алакара. Я знаю её гораздо лучше и поэтому прошу: не лезь в это дело. Я так устала терять… Елена смотрела на Настю, понимая, что этой девочке пришлось слишком много всего пережить, и этот кошмар продолжается до сих пор, он – часть её жизни. Их жизни. Как-никак, но они семья, и всё, что происходит с Настей, касается и её тоже. -Иди сюда, – Елена заключила Настю в объятия, и девушка обняла её в ответ. Впереди была покрытая мраком неизвестность, и это их пугало. – Всё будет хорошо, слышишь? Мы справимся, и тебе больше не придётся терять дорогих тебе людей. -Мы должны поехать к отцу утром, – предложила Настя. Ей всё ещё было непривычно общаться к Елене на «ты», но сейчас, когда они были за пределами школы, другое обращение при данных обстоятельствах выглядело бы смешным. -Я не уверена, что сейчас подходящее время для этого… – с сомнением произнесла Елена. Она понимала, как это может выглядеть. – У меня даже нет доказательств. -Он не следователь, ему не нужны доказательства, – Настя не желала слушать никаких возражений. – Мы поедем утром и расскажем ему всю правду. Думаю, он будет рад наконец с тобой встретиться. Он никогда не рассказывал мне, что потерял сестру, не говорил, при каких обстоятельствах. Наверное, это было слишком больно. -Ладно, если ты хочешь… – с некоторым сомнением произнесла Елена. Она боялась, что Олег не поверит её истории и скажет, что она всё придумала, чтобы добраться до его денег. Она боялась, что он перережет единственную нить, которая связывает её с настоящей семьёй. – Но мне всё ещё кажется, что немного подождать будет лучше. -Например, ещё год? – нахмурилась Настя. – Это несерьёзно. Нет ничего хуже, когда где-то живёт твой родной человек, а ты об этом даже ничего не знаешь. -Да, я согласна. О чём-то подобном подумала я, когда узнала правду о своей семье. -Тогда, в кабинете, когда я пришла к тебе, – начала Настя, немного помолчав, – почему ты не сказала мне правду? Почему ты ответила, что нас связывают только уроки литературы? Я чувствовала, что что-то не так, но не представляла, что ты… -Настя, – Елена покачала головой, жалея, что они потеряли столько времени, которое могли потратить на то, чтобы узнать друг друга, – тогда это было невозможным. Я не хотела, чтобы что-то встало между тобой и тем, что ты делаешь. Скажи я тебе раньше, как всё обернулось бы? Ты не согласилась бы разрешить мне жертвовать собой ради раскрытия вампира. А я должна была дойти до конца, это моя работа. -Но ты всё равно поступила бы по-своему, – возразила девушка, и Елена кивнула. Когда дело касалось принятых решений, они обе проявляли упрямство, и их было трудно переубедить, просто Настя ещё об этом не знала. Но они всё же были похожи. -Не сердись на меня. Ты попыталась бы остановить меня, зная всю правду. А я не хотела, чтобы меня останавливали. Это мой выбор, о котором я и сейчас не жалею. -Ладно, я устала, – Гусакова вздохнула, добравшись до стола и опускаясь на стул. – Впечатлений хватит на неделю. Если бог есть, он оригинален в своих каждодневных представлениях. -Настя, тебе надо отдохнуть, – Елена нажала кнопку на чайнике. – Ложись спать, а утром поедем по делам. Сейчас уже слишком поздно, ты перенервничала и устала. -Возможно, ты права, – кивнула Настя, чувствуя усталость, но после всего произошедшего она вряд ли смогла бы сразу уснуть. – Давай выпьем ещё чаю, а потом попытаемся уснуть? Завтра снова будет сложный день, нельзя расслабляться. Вот так за один день, за одно мгновение, её жизнь изменилась снова. Всё перевернулось с ног на голову, и в её жизни появился ещё один человек, который занял очень важное место. И теперь у них наконец есть время, чтобы узнать друг друга получше и наверстать упущенное. Рассказать правду Олегу и стать настоящей семьёй. Один предполагаемый враг на самом деле всё это время был родным человеком, и Настя пыталась представить лицо отца, когда они сообщат ему эту новость.

***

Виктория Логинова была, мягко говоря, не в духе. Она сидела в кресле, постукивая пальцами по подлокотнику и пытаясь придумать, что скажет отцу, который должен вернуться через каких-то несколько часов. В любой другой ситуации она не хотела бы его возвращения, но сейчас, когда нужные ей ответы были только у него, ей приходилось ждать и надеяться, что он приедет как можно раньше. И даст ответы на все вопросы, которые она задаст, потому что настало время положить лжи конец. Она пыталась понять, почему та девушка по имени Эмилия Хиллс, художница из Лондона, так на неё похожа. Почему у неё такие же глаза и черты лица, волосы и улыбка. Может, она и правда её сестра, о которой отец всю жизнь ей врал? Девушка терялась в догадках, и ожидание только подогревало её злость с каждой минутой. Несколько раз к ней приходил Ник, интересовался, как у неё дела, проявлял заботу и беспокойство. Виктория напомнила ему, что они расстались и пообещали больше не участвовать в жизни друг друга, на что её бывший парень ответил, что он забеспокоился, когда Настя рассказала ему о ситуации с картинами. Он предложил ей помощь, но она отказалась, сказав, что с этим ей нужно разобраться самой. Он ушёл несколько часов назад, а она продолжала сидеть в кресле и обдумывать случившееся. Внезапно и отец, и их семья предстали для неё совершенно в ином свете, она почувствовала разочарование. Кажется, отец не скупился на ложь. Может, история о смерти мамы при родах тоже была одной из его выдумок? Викторию передёрнуло, и она поднялась на ноги, принявшись нетерпеливо расхаживать по комнате. Каждый посторонний звук раздражал её и мешал сосредоточиться. Она знала, что отец не обрадуется её присутствию, когда наконец вернётся. Это будет не самая радостная встреча года, когда он едва успеет бросить вещи у порога, как она уже заставит его отвечать на свои вопросы. И он сразу поймёт, что любимой дочери лучше подчиниться, чем пытаться оправдать свой эгоизм и выкручиваться. Но это будет потом, позже, а сейчас она просто ходила по комнате, будучи не в силах унять своего беспокойства. Никогда ещё ей не приходилось быть в таком мучительном ожидании, и она понятия не имела, сколько оно ещё продлится. А если задержится? Что, если отец приедет на несколько часов позже обещанного времени? Она вздохнула и подошла к картине, которая, возможно, изменит её жизнь. Об этом она узнает через несколько часов, когда наконец вернётся отец. Тогда можно будет точно сказать, какие разрушения нанесёт рассказанная им история, а пока остаётся только ждать. Девушка вгляделась в картину, убедившись, что листья подорожника на ней и правда окрашены в красный, в отличие от той, которая представлена в интернете. Она знала, к кому обратиться, если отец не захочет говорить ей правду. Она считала, что стоит попытаться связаться с этой загадочной Эмилией Хиллс, а в случае необходимости самой поехать в Англию, найти эту девушку и поговорить с ней. Если она прислала ей эти картины, то наверняка должна что-то знать, всё это не просто так. Виктория чувствовала и знала, что эти картины связаны с какой-то тайной, которую ей не потрудились открыть. Зато теперь будет достаточно времени. Её напрягало то, что Ник теперь пытается её опекать. С одной стороны, не стоило втягивать его в эту историю, но с другой – как она иначе поняла бы, что он к этому никак не причастен? Когда стали приходить картины вместе с посланием, она испугалась и решила, что кто-то хочет ей зла, но даже и не думала о бывшем, пока Настя не выдвинула эту версию. И тогда сама Виктория задумалась о возможности такого исхода, а теперь Ник, обеспокоенный происходящим, приглядывал за ней. Она задумалась о том, что он, вероятно, просто хочет вернуть их отношения, поскольку никак не может её забыть, но быстро одёрнула себя, сказав себе, что вернуться в прошлое – это глупо. Когда-то они были вполне неплохой парой, но эта сказка, как и многие другие, закончилась, причём, не самым лучшим финалом. С этим придётся смириться, даже если Ник будет не согласен потерять её снова. Через час она выпила немного виски и распечатала из интернета фотографию этой Эмилии Хиллс. Снова опустившись в своё любимое кресло, Виктория плеснула в стакан ещё немного алкоголя и поставила его на столик поверх распечатанной фотографии. Внезапное чувство тревоги подкралось к ней и заставило вздрогнуть. Когда через два часа глубокой ночью домой наконец пришёл её отец, он застал дочь спящей в кресле. Его рука уже почти дотронулась до её плеча, чтобы разбудить, но в это время взгляд упал на столик, где под пустым стаканом лежала фотография. Он взял её в руки, вглядываясь в лицо Виктории на фотографии. Зачем она её распечатала, что с ней случилось, пока она ждала его? Из пустого стакана пахло виски, и он поморщился, почувствовав этот запах. Кажется, здесь что-то случилось. -Виктория… – он тронул её за плечо и легонько потряс, чтобы она проснулась. – Виктория, я приехал, – повторил он, и девушка наконец открыла глаза. Она сонно моргала, не понимая, где находится и зачем вообще её разбудили. Её отец включил тусклую лампу, стоящую на тумбочке, и девушка вспомнила, как пила, глядя на фотографию. Под конец, перед тем как заснуть, она, кажется, даже разговаривала с изображённой на ней Эмилией. А потом провалилась в сон и проспала несколько часов, пока пришедший наконец отец не разбудил её. Она вздохнула, снова моргнув. -Папа… – пробормотала она, разглаживая складки на помятой футболке. – Я так долго ждала тебя… и не дождалась. Хотела поговорить кое о чём важном, но ты всё никак не возвращался, и я, кажется, уснула. Мне даже приснилось что-то хорошее. -Ты напилась, – он неодобрительно покачал головой, показывая, что недоволен её поведением. Виктория лишь прищурила глазки, понимая, что когда она предъявит свои претензии отцу и потребует объяснения, это будет покруче, чем его «напилась». -У меня был повод! – бросила она, ещё сильнее прищурившись. – Знаешь, как долго я тебя ждала? И не просто так. Мне нужно задать тебе пару вопросов. Будет весело. -Все вопросы утром, – ответил он, нагибаясь за стаканом. – Я заберу это, чтобы тебе больше не вздумалось пить. Ложись спать, а утром обсудим твоё поведение. -Нет, мы обсудим сейчас, – возразила она, снова опускаясь в кресло. – И не моё поведение, а твою ложь. Ты расскажешь мне, кто эта девушка, – она указала на фотографию. -Это ты, разве не понятно? – немного раздражённо ответил мужчина. Для него всё было очевидно, но она знала, что на самом деле всё не так просто, как он думает. Она в этом убедилась. И сейчас убедит его. – Виктория, мне некогда играть в эти игры. -А у меня есть целая ночь, как и у тебя. Теперь, – спокойно ответила она, и он уловил в её тоне незнакомые властные нотки. – Ты отказался разбираться с картиной, которая пришла мне, ты убедил меня, что это ничего не значит, но ты ошибся. Или соврал, – она хотела добавить, что он лживый идиот, но вовремя прикусила язык. -Не понимаю, о чём ты, – ответил он, прибегая к любимому способу многих – притвориться идиотом, который вообще не понимает, о чём идёт речь. -Нет, ты понимаешь, – покачала головой Виктория. – И будешь говорить, потому что это важно. И потому что я найду способ докопаться до правды. Она одна, поэтому трудно не будет. Поэтому я тебя, папа, последний раз спрашиваю: кто эта девушка, которая так похожа на меня? – она помахала фотографией перед его носом. – Если ты вздумаешь врать мне, я первым рейсом вылечу в Лондон, разыщу её и всё выясню, только вот с тобой ближайшие лет двадцать я точно разговаривать не захочу. Отец Логиновой насторожился. Взглянув в лицо дочери, он понял, что эта угроза совсем не пустая, и она легко может выполнить её. И он даже не сможет ничего сделать, чтобы её остановить, поскольку ей уже есть восемнадцать, и она может делать всё, что ей захочется. Разумеется, в пределах разумного. И тут он бессилен. -Полетишь в Лондон? – растерянно пробормотал он. – В такую даль… Но зачем? -Да, – улыбнулась Виктория, подтверждая свои слова. – Я полечу в Лондон. Эту девушку зовут Эмилия Хиллс, и она художница. Картины, которые мне прислали, принадлежат ей. Скорее всего, она хотела тем самым мне что-то сказать, и я хочу выяснить, что именно, но прежде прошу тебя сделать всё проще, пока ты ещё можешь. Я знаю, что тебе что-то об этом известно, потому что ты был очень взволнован, когда пришла первая картина. Так что либо помоги мне, либо не мешай. -Не понимаю, какое отношение имеет к нам какая-то англичанка, – отец Виктории всё ещё предпочитал строить дурака, чем сотрудничать с собственной дочерью. -Я тоже хотела бы понять, – кивнула Виктория, сердито стукнув кулаком по креслу. – Не принимай меня за дурочку, которая не может видеть ничего дальше своего носа, папа. Ты хоть соображаешь, как глупо выглядит твоё непонимание? Я предполагаю, что у тебя есть ещё один ребёнок в Лондоне, но мне нужно знать, как это получилось. Почему он тут, а я там. Ты сказал, что назвал меня Викторией, а не Викой при рождении, и это не русское имя. Может, и ты вовсе не Андрей, а какой-нибудь Андре? Я уже не знаю, кому можно верить, но даю тебе последний шанс. -Виктория… – умоляюще произнёс он. Сон сняло, как рукой. – Ты ещё так молода и не понимаешь, что некоторые раны лучше перевязать и больше никогда не трогать, потому что любое прикосновение к ним вызовет жуткую боль. В моей жизни было много такого, о чём я не хочу вспоминать. Мне достаточно того, что у меня есть ты. -А мне – нет! – Виктория вскочила с кресла, её глаза блестели от слёз. – Мне больше этого недостаточно! Как ты можешь так говорить, если речь идёт о твоём ребёнке? -Мой ребёнок здесь, – сухо ответил он. – Это всё, что я знаю. Пожалуйста, успокойся. -Я спокойна, – пожала плечами девушка, не зная, что ей делать – накричать на него или же попытаться убедить всё рассказать. – Мне ничего не нужно, кроме правды. Ты всегда мне говорил, что моя мать умерла при родах, но я ничего о ней не знаю, в том числе и то, где она похоронена. Думаю, что я, дожив до восемнадцати, наконец имею право сходить к матери на могилу. Или ты даже сейчас так не считаешь? Он вздохнул, понимая, как нелепо выглядит весь их разговор. Виктория ждала, возвышаясь над столом, как огромная каменная скала, и её отец почувствовал себя в западне, умело сооружённой своей собственной дочерью. Она могла быть очаровательной, когда этого требовала ситуация, а могла быть холодной и жёсткой. Виктория умела добиваться своего и доказала это ещё в пять лет. Андрей много работал и потому был вынужден оставлять дочь на многочисленных нянек, которые подолгу у них не задерживались. Все они жаловались на неуправляемую девочку, говоря, что она может построить кого угодно, и заставить её саму что-то делать, если она того не хочет (например, лечь спать или съесть суп) почти нереально. -Ты была ужасным человеком, малышка, – покачал головой Андрей. – В детстве я намучился с тобой и пару раз, в особо тяжких ситуациях, даже подумывал отказаться от тебя, но почему-то не смог. Твоя мать убила бы меня, если бы видела, как я с тобой обращался, как кричал на тебя. Но она уже не сможет никого убить… У меня с ней связаны только самые светлые воспоминания, и мне правда жаль, что так сложилось… -Сложилось? Но как? – Виктория присела обратно в своё кресло, надеясь, что отец не будет мучить её на этот раз. Она хотела наконец-то услышать всю правду о маме. – Просто расскажи мне. Я её дочь. И я тоже очень люблю её. Мне нужно это знать. -Может, и не нужно… – он покачал головой, и она издала звук, похожий на рычание. – Подожди, Виктория. Все эти годы я защищал тебя от правды, потому что даже она могла вызвать стресс, а ты так любишь волноваться из-за пустяков. Когда я рассказал, что мама хотела в Париж, а мы так и не успели съездить, ты плакала два дня. -Но это не значит, что нужно забирать мать из моего сердца! – Виктория злилась, и только эта злость удерживала слёзы внутри. – Я должна знать о ней всё, и это моё право. Опять-таки, думаю, что в Лондоне мне окажут более достойный приём. Она вскочила с кресла и кинулась в свою комнату, по дороге случайно задев книги на полках, и они посыпались под ноги бросившемуся за ней Андрею. Девушка даже не обернулась на шум, ей было всё равно. Если бы могла, она разнесла бы всю квартиру. Она упала на кровать, не зная, что ей делать. Поездка в Лондон и правда могла бы многое прояснить, но прежде чем отправляться туда, стоило подготовиться. Узнать адрес Эмилии или мест, где она чаще всего проводит время. Снять деньги с карты, собрать вещи, составить маршрут и найти подходящую гостиницу, где она сможет остановиться. И сделает она всё это точно не раньше утра, а сейчас даже нет сил тянуться за ноутбуком. И её голова, скорее всего, просто не воспринимала бы любую информацию. -Виктория… – её отец остановился на пороге, с грустью глядя на лежащую на кровати дочь. – Я не понимаю, откуда в тебе столько обиды, и ты не права насчёт мамы. Никто не собирался забирать её у тебя, просто есть вещи, о которых сложно говорить. И у тебя в жизни такие будут, поэтому не думай, что всё так просто… -Было бы проще, если бы ты не усложнял! – она резко села на кровати, со злостью глядя в его глаза. – Я смотрю на тебя, и мне хочется оказаться где угодно, только подальше отсюда. Ты похоронил все воспоминания о маме, потому что так легче! -Мне не было легче… ни секунды… – вздохнул он, надеясь, что дочь смягчится, но огонь в её глазах загорелся с новой силой. Сегодня она не собиралась отступать. -Нет, тебе было легче! – выкрикнула она, сжав зубы. – Мне рассказывали, что ты пошёл на свидание через два дня после её похорон. Как ты мог? Она умерла, а ты… – Виктория всхлипнула, в беспомощности всплеснув руками. – Я не выносила твоей заботы, потому что знала, что обо мне ты позаботишься так же, как и о ней! Эти слова больно ударили его плетью по сердцу, он даже вздрогнул. Его собственная дочь, говорящая ему такие слова, мёртвая жена, погибшая восемнадцать лет назад, бессмысленная жизнь… Всё это казалось ему сном, и он никак не мог проснуться. -Со мной всегда был кто-то, – продолжала Виктория уже немного тише, но ярость в её голосе не убавилась. – Кто-то, но не ты. Ты ходил на свидания, работал, в перерывах пил в неплохих барах, а до меня тебе не было никакого дела. Я могу назвать по именам всех двадцать семь нянек, с которыми мне пришлось так или иначе иметь дело в детстве, а ты даже ни разу не произнёс её имени, – она покачала головой, словно вынося ему окончательный приговор. – Ты так много для меня сделал… Она хотела, чтобы он ушёл, но не решалась открыть рот и произнести эти слова, всё ещё надеясь в глубине души, что он сможет что-то исправить и забрать себе её боль. Имя его погибшей жены в доме было под запретом, даже многочисленные няньки не имели права называть его. Или соседки, с которыми иногда оставляли Викторию. Девушка вскочила с кровати, бросившись к шкафу. Ей было плевать на всё, она понимала, что переночевать может и в аэропорту. Или у Ника, на худой конец. Когда она выгнала его за порог, то пообещала себе, что больше не обратится к нему за помощью, но понимала, что придётся это правило в скором времени нарушить. -Что ты делаешь? – растерянно спросил её отец, наблюдая за тем, как она достаёт из шкафа чемодан и небольшую сумку. – Виктория, приди в себя! На дворе ночь! -Спасибо, но я в себе, – бросила она отцу, только сейчас поняв, как сильно не хочет его видеть. – Я же сказала, чтобы ты не мешал мне, если не собираешься помогать. -Я беспокоюсь. Ты куда-то собираешься, а за окном такая темнота, что глаз можно выколоть. Мне кажется, что ты не совсем понимаешь, что делаешь, просто эмоции… овладели тобой сейчас. Сядь, успокойся, не принимай поспешных решений. Вспомни, что я сказал тебе про раны. Ты слишком молода, чтобы понять, что это так, но я не вру. Нельзя заставлять человека просто взять и говорить о том, что разбило ему сердце. Я ограждал тебя от смерти жены и от этой боли, которую взял на себя, чтобы ты была счастлива. -Была счастлива? – усмехнулась девушка. – Даже не зная её имени? Что за бред? Она не понимала, как люди могут быть настолько жестокими по отношению к своим близким, но это не было для неё сюрпризом. Она просто не могла смириться с этой правдой, которая всегда преследовала её. Отец всегда был слишком несправедлив. -Это больно, Виктория, как ты не понимаешь, – покачал головой её отец, его даже не смущал тот факт, что они говорят словно на разных языках. – Я думал, что у нас есть вся жизнь, но судьба распорядилась иначе. Зачем мне всю жизнь говорить о той, которая умерла? Мне нужно было как-то жить дальше, подняться на ноги, заботиться о тебе. -Заботиться обо мне? – нервно рассмеялась девушка. – Ты даже не слышишь, какую чушь несёшь. Ты ведёшь себя, как самый настоящий псих, и я не хочу быть рядом в тот момент, когда что-то в тебе взорвётся, и осколки уничтожат всё, что есть вокруг. Она открыла чемодан, пытаясь сообразить, какие вещи следует взять с собой в первую очередь и будет ли у неё возможность вернуться сюда, чтобы забрать остальное. Сейчас отец мягок и растерян, но если дать ему время на размышление, он может слететь с катушек и сменить замки, чтобы она не попала в квартиру. Или спрятать её вещи, которые ей нужны. Он может придумать что угодно. Решено. Подойдя к шкафу, девушка вытащила несколько курток и упаковала их в дорожную сумку, которую можно повесить на плечо, поэтому туда лучше положить вещи. Сразу вслед за куртками в сумку последовали несколько кофт и свитеров, после чего Виктория наконец перешла к сбору чемодана. Положив несколько маек, футболок и блузок на дно чемодана, девушка отправила в чемодан свой ноутбук. -Куда ты пойдёшь, ну правда… – отец с опаской наблюдал за её сборами, понимая, что она не остановится. А всё из-за чего? Из-за её жажды что-то узнать о матери, которая уже давно мертва. С этим просто нужно смириться, как считал Андрей. -Найду, где переночевать. Не волнуйся, – отрезала Виктория, продолжая укладывать вещи в чемодан. Слёзы застилали глаза, но она не останавливалась. Потому что знала – если остановится, то позволит себе остаться здесь, и тогда отец наконец почувствует себя сильнее. Поймёт, что с ней можно справиться, её можно победить. -Куда ты пойдёшь? – снова спросил он, словно не слышал её предыдущих слов. – Виктория, давай не будем ссориться, солнышко. Я помню, как ты ушла из дома, когда тебе было семь, и пробыла одна на улице два дня, пока я пытался отыскать тебя… -Сейчас мне восемнадцать, и я ухожу не на улицу, – сухо ответила девушка, не желая вести этот бессмысленный разговор, а от других он отказался. – Не знаю, почему ты так жесток, но могу точно сказать, что однажды это погубит тебя. Ты растил меня, как своего питомца, а не как дочь, и я хочу доказать тебе, что я не твоя кошка. Я могу уйти в любой момент, и ты не имеешь права меня остановить, потому что я взрослая. -Нет, – грустно рассмеялся он, качая головой. – Ты ведёшь себя как глупый ребёнок. -А ты – не как мой отец, – перебила его Виктория. Боль не давала ей даже свободно вздохнуть. – Я поеду в Лондон и получу ответы на все вопросы, пока ты живёшь тут в своих иллюзиях, притворяясь, что твоя жизнь прекрасна, и тебе никто не нужен. -Виктория… – взмолился он в очередной раз, хоть и понимал, что просить её о чём-то бесполезно. -Не надо, папа, – она остановила его движением руки. – Надеюсь, что в Лондоне я найду семью. -Семью? – нахмурился её отец. – Глупо на это надеяться. Тройэн погибла при родах, как и твоя сестра-близнец. Кто-то просто балуется, подделывая твои фотографии. В Лондоне тебя ждёт пустота, и ты вернёшься назад, будучи не в силах справиться с болью, которая на тебя обрушится, когда ты это осознаешь. Я встретился с ней случайно, когда ездил в Англию по работе, но она… она умерла, Виктория. Незачем ворошить прошлое, – его голос был уставшим и опустошённым. Он вычеркнул жену из жизни, потому что не мог переносить боль, а Виктория не могла переносить его. -Что ж… – протянула она, наконец хватая чемодан и сумку. Со сборами было покончено. – Теперь я хотя бы знаю, что у меня была сестра. Можешь и дальше себя утешать, убеждая, что она погибла, но я найду её, и мы будем счастливы. Не знаю, как, но она выжила, я в этом уверена. А ты даже не захотел разобраться в этом. Она схватила чемодан, захлопнув крышку и застёгивая молнию. Всё внутри полыхало безумным огнём, и ей так хотелось наговорить ему гадостей, но вместо этого она просто молча проверяла, всё ли нужное взяла с собой. Ноутбук, телефон, одежда, несколько книг, аптечка, духи, записная книга, зарядка для телефона. Всё было на месте, распихано по карманам куртки, джинсов или чемодана, но на месте. -Прощай, папа, – улыбнулась она, игнорируя боль и его взгляд, который молил её, чтобы она осталась, хотя бы до утра. – Мне было бы стыдно быть такой равнодушной, но ты – не я. Что ж… Всего тебе хорошего, что ли. Надеюсь, что ты будешь счастлив в своём придуманном мире, закрывая глаза на все проблемы… Она потащила чемодан к выходу, смахивая одной рукой слёзы со щёк. Нужно было как можно скорее уйти из этой квартиры, а потом решение, что делать, придёт само. Главное – уйти. Уйти и не вернуться назад, не стать посмешищем. Девушка знала, что отец будет ждать, что она вернётся, но также знала, что она не допустит этого. Через несколько минут она уже стояла у лифта с чемоданом и большой сумкой на плече, в которой были её вещи и небольшие любимые сумки, большинство которых пришлось пока что оставить дома. Но она не унывала, только боялась, что отец, придя в себя, выскочит из квартиры, чтобы остановить её. Впрочем, она знала, что у него не получится. Всю свою жизнь она делала то, что хотела, и он не мог помешать. Виктория погрузила вещи в багажник собственной машины, которую отец подарил ей на восемнадцатилетие, а потом села за руль, пытаясь решить, что ей делать дальше. Вариантов было немного, да и сидеть в пустом аэропорту всю ночь или ночевать на стоянке в машине ей не хотелось, поэтому она взяла телефон и нехотя набрала номер, который однажды пообещала себе больше никогда не набирать. -Виктория? – судя по голосу, Ник был очень удивлён этим звонком, учитывая то, как она выгнала его, когда он в последний раз навещал её. Девушка закусила губу, изо всех сил пытаясь не расплакаться. – Сейчас так поздно… Что-то случилось? -Да… – прошептала в трубку девушка, удивляясь, почему он так добр к ней после всего, что она наговорила ему. Почему не бросил трубку, как только услышал её голос? Почему вообще ответил? Было бы проще, если бы он не захотел разговаривать с ней, это избавило бы её от объяснений. – Отец вернулся домой ночью, отказался говорить правду, мы поссорились, и я ушла. Теперь мне некуда… -Приезжай ко мне! – предложил он, не дав ей закончить предложение. – Прямо сейчас. -Ник, я… – запнулась девушка. – Я не хочу тебе мешать, отвлекать от дел и быть обузой. -Глупости, – возразил он. – Приезжай, либо я найду тебя и привезу сам. Приезжай, а потом в спокойной обстановке решим, что делать дальше. Слышишь? Я выйду встретить тебя. -Не выходи, на улице ещё холодно, – ответила девушка, всхлипнув. – Я не хочу мешать тебе, но у меня, кажется, и правда нет другого выхода. Я выезжаю к тебе. Положив трубку, она попыталась улыбнуться, глядя в зеркало, но ничего не вышло. Глаза были грустными и опухшими от слёз. Покачав головой, девушка убрала зеркальце в карман и отъехала от дома. Она сомневалась, что вернётся сюда в ближайшее время, этот дом за одно мгновение стал для неё совершенно чужим. Она вспомнила Настю и её лицо, когда девушка кричала об обмане, который сделал ей больно. Виктория помнила её глаза, наполненные разочарованием. Она смотрела так, будто её предал друг. А Рита… Она была такой милой, когда рассовывала по карманам печенье и конфеты. Улыбнувшись, Виктория решила позвонить Насте на днях. Она ехала, пытаясь не обращать внимание на холод и заледеневшие пальцы. И на звон телефона – наверное, отец пытался разыскать её, но было уже слишком поздно. Она дала ему шанс, а он им не воспользовался. И вот теперь она ночью едет к бывшему, которому поклялась больше никогда не звонить. Когда всё успело так измениться? Он встретил её у подъезда и обнял, когда она вышла из машины, хлопнув дверцей. Потом помог достать вещи из багажника, и через пять минут девушка уже очутилась в небольшой, но уютной прихожей, которую хорошо помнила ещё со времён их отношений. Ей казалось, что вещи стоят на тех же местах, что и в тот день, когда она была здесь в последний раз. Это был тот день, о котором она предпочла бы забыть. -Какая прелесть… – улыбнулась девушка, беря в руки фигурку с ангелом и рассматривая её с любовью, будто это был её ребёнок. – Я помню, как приходила к тебе, и меня встречал этот ангел. Я смотрела на него, и он казался мне таким чудом… -Да, он прекрасен, – кивнул Ник, улыбаясь, и на его щеках появились ямочки, которые ей так нравились. – Помню, как купил его, потому что он мне очень понравился. Подумал, что он будет очень неплохо смотреться на тумбочке в прихожей. И что ты, приходя ко мне, будешь каждый раз смотреть на него и улыбаться. Я был прав. Когда ты увидела его впервые, твоя улыбка была ярче, чем когда-либо. Она улыбнулась снова, вспоминая те счастливые дни, когда они с Ником были счастливы. Он был готов на всё ради неё, а она была так искренне к нему привязана, видя в нём своё будущее. Но сейчас это осталось в далёком прошлом, и почему-то от этого ей было больно, будто кто-то с силой давил на грудную клетку, желая, чтобы она страдала и была несчастной. Улыбка на губах превратилась в гримасу, и она отвернулась. -Ты в порядке? – тихо спросил парень, и она кивнула, пытаясь улыбнуться, но ничего не получалось. Мышцы лица никак не хотели расслабляться. – Виктория, что с тобой? Тебе что-нибудь нужно? Может быть, ты голодна? – засуетился вокруг неё парень. -Всё нормально, я просто устала, – она наполовину сказала правду, ведь разборки с отцом на самом деле сильно утомили её. Она слышала столько лжи, которая заставила её потерять веру в родных людей, что просто должна была на этот раз услышать что-то правдивое. – Война с отцом утомила меня, я устала слышать ложь. Она вздохнула, понимая, что семья раскололась, и ей нужно либо искать новую, либо выживать самой. Отец оказался слабым человеком, который даже не способен произнести вслух имя погибшей жены, а в тот единственный раз, когда он всё же это сделал, то произнёс его словно нехотя, сквозь зубы. Только по той причине, что его заставили. -Что он сказал тебе? – осторожно поинтересовался Ник, не желая давить на неё. Он очень тепло относился к этой девушке и потому не хотел терять её доверие. -Скорее, что не сказал… – покачала головой Виктория. – Правду, в которой я нуждалась все эти годы. Он делал вид, что всё время страдал, но это не так. Человек, который не хочет произнести даже имени своей жены – не страдает, а просто… делает вид, что всё в порядке. Он занимается самообманом. Я не хочу так жить, это не моё. Именно поэтому мне и пришлось уйти из дома – я не смогла это терпеть. -Я понимаю, – кивнул Ник, заключая её в объятия. Она удивилась, но сопротивляться не стала. Тишина поглотила все слова, что они могли сказать друг другу, и они стояли молча. Виктория прижималась щекой к его груди, понимая, что именно в этом месте она хочет быть. Здесь, рядом с ним. Пусть они расстались, но он – верный друг. Никто не запретит ей иметь друзей, и она не должна отказываться от их дружбы. -Прости, что я выставила тебя за дверь, я не должна была так с тобой поступать, – тихо произнесла Виктория, понимая, что очень виновата перед ним. – Ты пришёл, чтобы узнать, что я в порядке, а я просто выгнала тебя, не заботясь о твоих чувствах. Она действительно чувствовала вину и теперь хотела её загладить, надеясь, что он не держит зла. Пусть он и не её любимый человек, но он играет важную роль в её жизни, и она только сейчас это поняла. Стоило раньше начать ценить его заботу. -Виктория, я не сержусь, – успокоил он девушку. – Давай я сделаю тебе чаю? С мёдом или вареньем, как ты любишь. -Хорошо, – согласилась Виктория, продолжая осматриваться. – С мёдом будет лучше. -Будет готово через пару минут, – улыбнулся Ник и отправился на кухню ставить чайник. А девушка в это время прошла в ванную, чтобы вымыть руки. Всё вокруг напоминало ей об их отношениях: вот зубная щётка, которую она помогла ему купить в супермаркете, полотенце, подаренное на день рождения, жидкое мыло… -Ты идёшь? – на пороге вдруг появился Ник, растерянно глядя на неё. Кажется, она простояла перед зеркалом дольше, чем несколько минут, раз он отправился её разыскивать. – Тебе что-то нужно? Если да, ты только скажи, и я сразу же принесу… -Нет, спасибо, – растерянно улыбнулась она. – Просто я… Воспоминания нахлынули. -Понимаю, – кивнул парень. – Я тоже часто вспоминал… нас. Это были хорошие времена. -Да, я тоже так думаю, – согласилась с ним Виктория, закусив губу. – И тоже скучаю. Но, наверное, в этом был смысл… В том, что всё кончилось. Хоть я и была очень счастлива. Но сейчас для меня важней двигаться дальше. Начать новую жизнь, найти семью… -Семью? – с удивлением спросил Ник, крутя в руках кухонное полотенце. -Да, я… Я хочу полететь в Лондон на днях. Не знаю, когда, но в самое ближайшее время, когда всё обдумаю и составлю план действий, понимаешь? С меня хватило опрометчивых поступков, теперь нужно всё обдумывать. Через несколько дней или недель, но я слетаю туда. Папа что-то сказал про погибшую при родах сестру. Мне кажется, что она осталась жива, несмотря на его слова. А значит, он соврал, либо ему не было до этого никакого дела, что не лучше. Я хочу найти эту девушку и поговорить. Если повезёт, у меня снова будет семья, а если нет… Если нет, я выживу и одна, но я должна проверить, – она вытащила из кармана фотографию и протянула парню. Ник рассматривал фото, изучая знакомые черты. Виктория понимала, что он узнал в девушке на фотографии её, но это была не она, а художница по имени Эмилия Хиллс, её двойник или родная сестра – она собиралась это выяснить, познакомившись с ней. А пока следовало заняться другими делами и подготовиться к важной поездке. -Ты тут такая красивая… – протянул Ник, но она покачала головой, забирая у него фото. -Ошибаешься, это не я. Это художница из Лондона, и её картина висит у меня дома. Когда я в спехе убегала от отца, у меня не было времени прихватить с собой ещё и картину, но… -Подожди… – наконец пришёл в себя Ник. – Ты хочешь сказать, что эта девушка – твоя сестра? -Надеюсь, – кивнула Виктория, выходя из ванной. Ник приобнял её за плечи и повёл в сторону кухни. – Если она – моя сестра, ты понимаешь, что это значит? Что у меня наконец-то будет кто-то родной, и я не буду одинока. Так устала притворяться, что папа мне близок… Мы с ним словно чужие люди, просто не хотели в этом признаться. -И что же будет теперь? – поинтересовался Ник. – Что ты будешь делать и когда вернёшься? Девушка вздохнула, понимая, что ответить на этот вопрос сможет не так, как он ожидает. Она не собиралась возвращаться в отцовскую квартиру, разве что за остальными вещами. Но это могло значить только одно – что ей некуда идти. -Я понимаю, что мешаю тебе тут… – закусила губу девушку. – Всё-таки, ты давно живёшь своей жизнью, а тут появляюсь я, как снег на голову. Прости меня за это… -Нет, что ты! – поспешил успокоить её Ник, освободив её плечи от своих рук. – Боже, я не это имел ввиду, Виктория… Твоя компания для меня – самое лучшее, ты никогда не давала мне скучать. И я спросил про возвращение только по причине того, что волнуюсь за тебя. Если ты этого хочешь, можешь хоть переехать ко мне. Я не против. -Ну, я пока не думала об этом, – признала девушка. – Скорее всего, после приезда из Лондона мне придётся поселиться на даче или снимать какую-то дешёвую гостиницу. Я пока не решила, где буду жить, но знаю, что к отцу точно не вернусь. -Об этом и думать нечего. Ты будешь жить у меня. -Я могу остаться ненадолго, например, на несколько дней, но жить у тебя я не смогу. У тебя, как и у меня, должна быть своя жизнь, и я не могу вклиниваться в неё. Это нечестно, к тому же, я не хочу пользоваться твоим гостеприимством. Ты единственный, кого сейчас беспокоит моя судьба, и я тебе очень благодарна за это. -После всего, что я узнал, я не могу о тебе не беспокоиться, – Ник усадил девушку за стол и налил чай в её чашку. – Сейчас тебе особенно нужна поддержка кого-то близкого, кому ты доверяешь. Мы с тобой расстались, но это не значит, что нас не должно быть в жизни друг друга, верно? – он улыбнулся, и она кивнула, соглашаясь. -Да, ты прав, Ник. Спасибо, что позволил мне приехать и остаться у тебя. Я так спешила сбежать, что даже не подумала о том, где мне остановиться на какое-то время. У меня есть деньги на гостиницу, но если я буду жить там, они быстро кончатся. -Да ты не переживай, всё нормально. Я одинок, живу один, без мамы. Можешь спать со мной, а можешь в гостиной – как тебе удобно. Можешь даже занять половину моего шкафа. -Спасибо, – рассмеялась девушка, грея руки о чашку с горячим чаем. Она улыбнулась, наблюдая за Ником, суетливо нарезающим колбасу для бутербродов, и подумала о том, что когда-то мечтала жить с ним в одной квартире, готовить ужин вечерами и смотреть вместе с ним телевизор. Может, она никогда не будет его женой, она это вполне ясно осознавала, но зато знала, что у них есть время, которое они проведут вместе.