Мемориал

-Быть семьёй – означает всегда находиться рядом, когда никого другого нет. –Сара Вульф "Дикий восторг". -Ты как-то рано вернулась, – прищурившись, заметила Алакара. Она стояла в прихожей, сложив руки на груди, чем вызывала в Насте раздражение. Война, начавшаяся между ними, всё ещё велась, пусть и не так сильно, как раньше, но пожар не потух, он всё ещё полыхал. И Настя понятия не имела, чем его можно потушить. -Утром, как и обещала, – Настя стрельнула в сестру глазами, показывая, что не одобряет её резкого тона. Час назад они с Еленой заехали к Эмме Доллс, и теперь голова Гусаковой раскалывалась от этой загадки, которую она не могла разгадать. Алакара, закатив глаза, удалилась. Настя вздохнула, призывая себя не думать о проблемах с сестрой, иначе её нервов точно не хватит на долгое время. Нужно занять себя проблемами первостепенной важности, чтобы не сойти с ума от переживаний. Поэтому Настя улыбнулась Елене, подбадривая её перед встречей. На лестнице послышались шаги, и в следующую секунду в прихожей появился Олег. -Здравствуй, Настюш, – он поцеловал дочь в щёку и повернулся к Елене. – А вы, как я знаю, Елена Владимировна, преподавательница литературы в школе моих дочерей? Надо отметить, что вы очень талантливы для своих лет и знаете свой предмет лучше, чем преподаватели старше вас, что сейчас – большая редкость. Конечно, я не видел вас в деле, в отличие от моей дочери, но я доверяю ей и знаю, что она не ошибается. Настя улыбнулась, понимая, что они найдут общий язык, осталось только осторожно сообщить ему правду. Она не знала причины, по которой Олега и Елену разлучили, но надеялась, что отец сможет пролить свет. Возможно, он что-то знает об этой истории. -Вы тоже произвели на меня впечатление, Олег, – кивнула Елена, улыбаясь своему брату, который пока что ещё не знал об этом. – Насте очень повезло с отцом. -Благодарю вас, прекрасная леди! – улыбнулся в ответ Олег, чувствуя себя так хорошо и спокойно, будто они были знакомы уже давно. – Вы прекрасны и очень умны. Я восхищаюсь вами, как талантливым человеком, который знает своё дело. -На самом деле… – Елена замялась, бросив быстрый взгляд на Настю, и та ответила едва заметным кивком головы, показывая, что она рядом. – Я пришла к вам по делу. -Отлично, – Олег даже не представлял, что это за дело, поэтому был так спокоен и весел, и Насте оставалось только надеяться на то, что он отреагирует так же, когда узнает обо всём. – Я вас с удовольствием выслушаю. Может, выпьем по чашке кофе? -Я не возражаю, – улыбнулась Елена уже более расслабленно, и Настя почти перестала волноваться. Она надеялась, что отец не заставит её пожалеть о решении всё ему рассказать. Вместе они пришли на кухню и заняли места, предложенные Олегом. Пока работала кофеварка, Олег задавал Елене какие-то незначительные вопросы, и она немного расслабилась, что успокоило и взволнованную Настю, которая представила лицо Алакары, когда ей сообщат эту сенсационную новость. И обрадовалась, что сделать это придётся не ей, потому что лёд между ними никак не желал становиться менее прочным. Они ругались, толком не понимая, зачем это вообще нужно, просто не могли остановить начатое. Настя признавала, что она местами перегибала палку, но и Алакара была не права, когда обвинила её в раскрытии секретов Елене, не желая понять, что сестра просто защищала другого человека, которого Алаксандр Гусаков мог убить, не моргнув глазом, как и её. -Итак, о чём же вы хотели поговорить со мной, Елена Владимировна? – спросил Олег, когда чай был разлит по чашкам, а всевозможные вкусности выставлены на стол. – У Насти какие-то проблемы в школе? -Нет, что вы, – улыбнулась Елена. – Мы с Настей были в хороших отношениях, что касается учёбы. Но есть кое-что, о чём я должна сказать вам, и это касается нас всех. -Да, конечно, я слушаю… – растерянно проговорил Олег. – Вам не о чем волноваться. -Но я волнуюсь… – Елена пыталась собраться с силами, чтобы обрушить бомбу на голову родного человека. – Не каждый день приходится говорить Олегу Стрину, что он… мой брат. За столом повисло гробовое молчание, и Насте стало не по себе. Елена и Олег обменивались взглядами, по которым было совершенно невозможно понять, о чём они думают. Елена смотрела на брата, и всё, чего ей хотелось в эту минуту – чтобы он ей поверил. Чтобы вспомнил что-то, что помогло бы ему понять, что она говорит правду. -Но… как? – тихо произнёс он, глядя на неё, словно видит перед собой привидение. -Я не знаю… – покачала головой Елена. Для неё всё это тоже было очень неловко, как и для Олега, который пытался понять, как это может быть правдой, ведь история, связанная с сестрой, была для него очень болезненной, и по этой причине он почти никому о ней не рассказывал, даже Алакаре. – Могу сказать только одно – я нашла документы об удочерении, стала копаться в этом деле и вышла на вашу семью. -О господи… – Олег обхватил голову руками. – Сколько вам лет? -Сейчас двадцать пять, – ответила Елена, пытаясь понять по его голосу, верит он ей или нет. – Двадцать четвёртого октября этого года мне исполнится двадцать шесть. -О господи… – снова повторил Олег, поднимая глаза на Елену. – Я… я помню. Только один человек родился двадцать четвёртого октября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, и только у него есть повод искать меня и мою семью. -Что это значит? – тихо спросила Елена. Настя посмотрела на отца и хотела что-то сказать, но он остановил её движением руки, а потом начал свой рассказ. Семья Олега часто переезжала, и вот однажды, в августе тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, когда ему исполнилось шестнадцать лет несколькими месяцами ранее, они снова переехали, и на этот раз в Россию. Одному тяжело больному приятелю отца Олега потребовалась помощь, и он не смог не приехать. Олег с детства изучал русский язык, поэтому сложностей с обучением в русской школе, где он быстро стал популярным, у него не возникло. Он знал, что это не навсегда, что через год ему придётся вернуться в Англию вместе с родителями, но думать об этом не хотел. В феврале тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года его мать неожиданно узнала о том, что у неё будет второй ребёнок. Сначала она испугалась – денег у семьи было мало, и на второго ребёнка их точно не хватило бы. Но потом, взвесив всё, мать решила всё же родить ребёнка и дать ему шанс. Прошёл месяц, потом два, жизнь потянулась в своём привычном ритме. Олег учился в школе и подавал большие надежды, а его отец пытался хоть чем-то помочь больному другу… Когда родилась Елена, ей были рады только Олег и Владимир, которые пытались убедить мать в том, что их семья может справиться и воспитать ещё одного ребёнка в подобающих условиях, но она была убеждена в обратном. Денег по-прежнему не хватало, хотя ситуация значительно улучшилась. Однажды вечером Олег спустился на кухню, где сидела его мать, закрыв лицо руками. Её плечи вздрагивали, и он, тяжело вздохнув, присел рядом с ней, с любовью гладя её по голове. -Он опять орал на меня, – расстроенно всхлипнула женщина. – Твой отец опять орал на меня. -Успокойся, мама, – прошептал он ей на ухо. – Всё будет хорошо. Он просто переживает. -Переживает?! – она отпихнула его руки от себя. – Да он ненавидит меня, презирает, а если говорить начистоту, то где мы возьмём деньги? Она – ребёнок, и её нужно обеспечить всем необходимым, не говоря уже о еде. Знаешь, сколько она ест? А твой отец просто свихнувшийся дурак. Он хочет пожертвовать всем, даже обеспеченной жизнью в Англии. Что-то изменилось во взгляде Олега, теперь он смотрел на мать так, будто видел её впервые. И она испугалась, что рассказала ему гораздо больше, чем стоило говорить. -Так значит, это правда? – тихо спросил он, и в его голосе звучали нотки злости. – Ты хочешь избавиться от дочери, да, мама? Она разрыдалась, закрыв лицо руками, потому что больше не могла вынести его сердитый взгляд. -Ради этой поганой Англии? – продолжал засыпать её вопросами Олег. – Ради шикарной жизни? -Пойми, Олег… – сквозь слёзы произнесла мать, понимая, что её объяснения вряд ли успокоят его, но она должна была попытаться. – В Англии или нет, мы не можем позволить себе ещё одного ребёнка, понимаешь? У нас совершенно нет денег. И никогда не будет, если оставить всё так, как есть. Пойми, что это нужно всем нам. Мы приедем туда, Владимир найдёт там работу, а ты поступишь в университет… -К чёрту университет! – не сдержался Олег, понимая, что это не самое главное. Далеко не самое главное. Судьба его сестры была для него важнее собственной. – Мама, спустись на землю! Какая Англия, если тебе здесь еле на хлеб хватает? -Там всё будет иначе, сынок, – сквозь слёзы попыталась улыбнуться женщина. – Сюда мы приехали только из-за друга отца. Да, мы оба родились в этой стране, выросли тут, но здесь нас ничего не ждёт, кроме бедности. Ты уже большой мальчик, должен понять… -Понять? Как ты себе это представляешь?! – на лице Олега отразилось непонимание. -Сынок… – опять заплакала мать. – Сынок, девочка не выживет, даже если мы её оставим. Поэтому я приняла решение. Я отдам её одной паре, которая не может иметь детей, но очень хочет. Для неё это будет лучшей судьбой, чем смерть. Пойми… -Что ты сказала?! -Я решила всё это задолго до сегодня, – женщина не выглядела несчастной, но Олег почувствовал, как что-то внутри рухнуло вниз. – Мне никто не помешает. -Я заберу Лену, – решил Олег. -Заберёшь? – мать смотрела на него, как на сумасшедшего. В её мутных глазах не было ни намёка на сожаление, но он его уже и не ждал. – И куда ты с ней отправишься? Тебе семнадцать, ты без образования и работы, а ей нужно как-то выживать. -Мама, ты пьяна… – тихо произнёс Олег, касаясь её плеча. Мать объявила ему войну, но он был не в состоянии думать об этом сегодня, тем самым совершив самую большую ошибку в своей жизни. – Давай я уложу тебя спать, а утром спокойно всё обсудим? Она согласилась, и он поверил ей на слово, даже не подозревая, что это плохая идея. Он верил своим родителям, какие бы ошибки они ни совершили, и в тот вечер верил тоже, ведь мать не могла обмануть своего сына, когда он попросил её по-хорошему. Утром следующего дня Олег обнаружил кровать своей сестры пустой. Внутри всё неприятно заныло, но он пытался убедить себя, что это просто недоразумение. Хлопнувшая входная дверь, известившая о приходе матери, заставила его сдвинуться с места. -Где Лена? – Олег выскочил в прихожую, чудом заставив себя не повышать голос. – Её кроватка пуста, мама. Папа проведёт день у друга, и он никогда не берёт её с собой. -Олег, мы уже говорили с тобой об этом, – устало покачала головой женщина. – Твоя сестра там, где ей полагается быть. У семейной пары, которая очень хочет детей. -КАКОГО ЧЁРТА?! – не выдержав, выкрикнул Олег, но его мать даже не вздрогнула. -Выбирай выражения, сынок, – спокойно бросила она ему. – Друг твоего отца совсем плох, он не доживёт и до середины ноября. После его похорон мы сразу же уедем. -Но куда? – Олег почувствовал себя несчастным. Какая-то его часть даже видеть мать не хотела, но он должен был знать о её планах, потому что ему придётся в них участвовать. -В Англию, я говорила, – немного раздражённо ответила она. – Думаю, что тебе стоит попрощаться со своими друзьями заранее и предупредить учителей. Я предупреждала их на прошлом собрании, но вдруг кто-то забыл, такое случается постоянно… Так рухнула жизнь, о которой он мечтал годами. Он не смог уберечь сестру, а теперь был вынужден уехать в Англию вместе с родителями. Навстречу той жизни, которой не желал. Тогда он согласился бы всю жизнь жить в нищете, лишь бы иметь возможность заботиться о сестре, но судьба распорядилась иначе. Отец очень быстро смирился с потерей ребёнка, а вот Олег так и не смог, будто Лена была его дочерью. Мать выбрала несколько университетов в Англии, но Олег отправился в Стэнфорд, подальше от родительского дома, чтобы начать всё с нуля. Он приехал в Россию, когда был на первом курсе. Прилетел, как только образовалось свободное время, которое можно было потратить на отдых, но он хотел найти сестру. Закинув вещи в первую попавшуюся гостиницу, он едет по адресу, который написан на небольшом листочке, сложенном пополам. Он хочет исправить ошибки своей семьи. Дверь ему открывает женщина лет сорока. Её печальные глаза с удивлением изучают его лицо. -Здравствуйте, – кивает она ему, не скрывая своего удивления. – А вы к кому? -Наверное, к вам, – отвечает Олег. – Если, конечно, у меня правильный адрес. Меня зовут Олег Стрин, и я ищу свою сестру, которую моя мать год назад отдала вам на удочерение. Тогда у нас совсем не было денег, но сейчас я самостоятельно зарабатываю и могу позаботиться о сестре. Я пришёл, чтобы наконец её забрать. Её лицо стремительно меняется, становясь ещё более печальным. -Олег Владимирович, вы извините меня… – она пытается подобрать слова, растерянно глядя в его глаза. – Дело в том, что… ваша сестра, она… она погибла… -Нет, – произнёс Олег, качая головой. – Нет, Лена жива. Я не верю, что она могла… -С детьми такое случается, не досмотрели… – голос женщины звучит как эхо, и парень понимает, что просто не может его слушать. – Вам лучше уйти отсюда. Он возвращается в гостиницу, чувствуя себя так, будто только что потерял всё. Настя облегчённо вздыхает, глядя на отца. Она счастлива, что он и его сестра наконец-то могут быть вместе, пусть и столько лет спустя. Главное не в том, сколько прошло лет, а в том, что они наконец-то встретились, наконец-то нашли друг друга. -Это и правда ты, – улыбнувшись, Олег смотрит на сестру. – Можно, я обниму тебя? – спрашивает он, и они одновременно поднимаются из-за стола. Елена падает в объятия брата, который с любовью гладит её по голове, понимая, что наконец-то нашёл ту, с потерей которой так и не смог смириться, хоть и пытался долгое время. -Да, это я, – кивает Воскобоева, и слёзы радости струятся по её лицу. – Я так волновалась, когда Настя предложила поехать к тебе и всё рассказать. Она узнала только вчера вечером, поэтому не думай, что она скрывала это от тебя годами. -Я и не думаю, – смеётся Олег, всё ещё не веря в своё счастье. – Я всегда верил, что ты жива, просто не мог тебя найти. Прости пожалуйста, что был не в состоянии вести поиски, но сейчас, впервые за много лет, моя семья наконец-то полностью в сборе.

***

You used to say I couldn't save you enough, So I've been savin it up, I started savin it up. And when you said I couldn't give you enough, I started given you up, I started given you up. -Foo Fighters – Arlandria. -Это так странно… – Виктория улыбнулась, переводя свой взгляд на Ника. Они завтракали в тишине, которую девушка поспешила нарушить. Ей плохо спалось на его любимом диване – то ли от того, что она не могла обнять его во сне, то ли из-за ссоры с отцом и своего ухода из дома. А может, по обеим причинам сразу. – Эта ночь была просто сумасшедшей. Тянулась, словно вечность. Я думала, она никогда не кончится. -Ну что ты, – успокоил её Ник, усердно отскребая от сковородки остатки подгоревшей яичницы. – Ты привыкнешь, и станет гораздо легче, я обещаю. Это только первая ночь. Тебе нужно расслабиться и перестать думать о сцене с отцом. Хочешь, я сделаю тебе расслабляющий массаж на ночь, чтобы было легче уснуть? -Я подумаю над этим, – девушка решила сразу не отказываться, вдруг этот массаж и правда сможет ей помочь. Страдать от бессонницы было невыносимо, и она была уверена, что ещё одну такую ночь точно не перенесёт. – Где ты научился этому? -Ну, ты, по крайней мере, не сказала «нет», – обрадовался парень. – Бабушка научила, когда мне было десять. Она любила делать расслабляющий массаж деду на ночь. -Идиот! – Виктория швырнула в своего бывшего парня полотенцем. – Всё ты врёшь! -Нет, милая, – он улыбнулся, продолжая воевать с яичницей, и девушка закатила глаза. -Надо было пожарить мне, – сделала вывод она. – Кулинар из тебя так себе. Дай сюда, – она поднялась из-за стола, уронив салфетку, и забрала у парня сковородку. -Эй! Что ты делаешь? – возмутился он, когда заметил, что она отправляет остатки его яичницы в помойку. – Я только сегодня разрешил тебе немного пожить у меня, а ты уже… -Она горелая, – спокойно возразила девушка, снова опускаясь на своё место. – Посмотри, как можно есть эту гадость? У тебя есть ещё сырые яйца? Я пожарю тебе новую. -Викк… – он сделал слабую попытку сопротивляться, но ничего не вышло. Девушка стрельнула в него взглядом и достала из холодильника два яйца. – Спасибо. -Вот так бы сразу, – улыбнулась девушка, разбивая яйца, и Ник засмотрелся на её волосы, схваченные заколкой на затылке. Она была такой милой, когда заботилась о нём, и он только сейчас стал по-настоящему осознавать, от чего так просто отказался. Но у него был шанс вернуть их отношения, и он собирался непременно им воспользоваться. -Спасибо, Викк. Ни у кого другого просто не хватило бы смелости выбросить мою яичницу, – рассмеялся он. -А что, многие пытались? – усмехнулась она, поворачиваясь, и он вспомнил, что они делали на этой кухне. Виктория заехала, как всегда, после школы, с порога выговорив, что неслась к нему, перебежав пять раз улицу на красный свет, а потом вручила пакеты, наполненные его любимой едой. -Господи, это… это невероятно! – то и дело слышались с кухни его восторженные крики, пока она переобувалась и чистила свои забрызганные грязью сапоги. -Ник? – она улыбнулась, застыв на пороге кухни. – Я спешила к тебе, и один раз меня даже чуть не сбила машина, но я… я так хотела к тебе, что мне было всё равно на безопасность. Лишние десять минут с тобой – вот чего я хотела, понимаешь? -Конечно, я понимаю, – кивнул он, приближаясь к ней, – но ты ни за что и никогда не должна жертвовать своей безопасностью даже ради того, чтобы побыть со мной. -Но… – её ручки обхватили его лицо, она приблизилась к его губам. – Я хочу быть с тобой. Я спешила к тебе. Время, оно так неумолимо бежит вперёд… Мне страшно. -Я не хочу тебя потерять, – просто объяснил он, глядя ей в глаза. – Виктория, ты самый родной человек для меня, и я не хочу хоронить тебя, потому что ты перешла дорогу в неположенном месте. Обещай мне, что всегда будешь осторожна. Всегда! -Да, я… – она улыбнулась, сокращая расстояние ещё на несколько миллиметров. – Да, я обещаю. Прости меня, что так безрассудно отнеслась к своей жизни. А теперь поцелуй меня, и давай забудем обо всех недоразумениях. У нас остался час сегодня… -Да, и я не хочу его терять, – улыбнулся Ник, накрывая её губы своими, а потом подхватил на руки и посадил на стол. Виктория простонала что-то неразборчивое, когда его проворные пальчики проникли под её платье, потянув лёгкую ткань вверх… -Вообще-то, ты первая, кто не просто попытался, но и сделал это, – рассмеялся парень, наблюдая, как она ест виноград, отправляя в рот ягоду за ягодой. И вот сладкий сок брызнул во все стороны, когда она неудачно раскусила зелёный плод. -Даа? – протянула она, хитро прищурив глаза. – Надо сказать, я польщена. С твоей стороны так безрассудно есть эту гадость. Придётся задержаться и обучить тебя азам кулинарии. Отец постоянно пропадал то на работе, то ещё где-то. Мне приходилось готовить себе самой, и вскоре я перешла на «ты» с кулинарной книгой. -Занимательная история, – снова рассмеялся парень и подал девушке салфетку, чтобы она вытерла сладкие губы. – Каждый день ты упражнялась в кулинарии, наверное, хорошо натренировалась? Я буду не против, если ты станешь моим учителем по… -Вот и отлично, – кивнула девушка, снова отворачиваясь к плите, чтобы проверить яичницу, – иначе ты просто убьёшь свой желудок, питаясь всякой гадостью. После того, как ты приютил меня, я не могу позволить тебе умереть от язвы желудка. -Ты такая забавная, – покачал головой Ник. Его пальчики подбирались к голове, пока она посыпала укропом своё нехитрое кулинарное творение. Секунда – и заколка оказалась в его пальцах. -Что ты творишь? – Виктория резко развернулась, встретившись с его игривым взглядом. – Отдай заколку, пока я тебя не убила. Вижу, что ты выспался ночью, раз в таком хорошем настроении. А вот мне немного не до игр. Я тоже хочу завтракать. -Держи, – Ник с разочарованием протянул заколку девушке, заметив, как сжались её губы. Не стоило всё же её злить, но откуда он мог знать, что так получится? Когда Виктория была его девушкой, он потребовал бы поцелуй взамен на заколку, но теперь просить о таком было нечестно, и он, погрустнев, резко отвернулся. -Вот, приятного аппетита, – она поставила перед ним тарелку, и он нежно взял её за руку, не дав ей уйти. Он дёрнул её на себя, и она, не удержавшись, полетела вперёд. Их губы находились так близко, и он хотел поцеловать её, но в это время она оттолкнула его от себя. -Хватит с меня этих утренних игр, – девушка отряхнула футболку и опустилась на своё место. Теперь их разделял стол, и Ник пожалел, что не воспользовался моментом, который мог решить всё. Он мог вернуть себе отношения и девушку, по которой скучает до сих пор. Только теперь он понял, что не должен был так легко сдаваться, когда всё полетело под откос, и они оба согласились, что не должны быть вместе. -Это и не игра, – покачал головой парень, наблюдая, как она берёт в руку свой бутерброд и надкусывает его. Даже в этом простом жесте было что-то значительное. Что-то, что заставляло его смотреть и смотреть, и он никак не мог отвести взгляд. -Да? И что же это? -Хм… – протянул он специально, чтобы оттянуть время. – Может, предложение? -Предложение? – переспросила Виктория испуганно. Она недавно сбежала от отца и собиралась лететь в Лондон, чтобы найти семью, но не собиралась заводить собственную. Пока что. -Не бойся, – рассмеялся Ник, заканчивая есть свою яичницу. Она была гораздо вкуснее той, которую он в спехе готовил для себя. – Я предлагаю тебе перебраться с дивана на мою кровать. Обещаю, что будет гораздо удобнее, чем на этом диване. -Мм… – протянула девушка, не зная, что ответить. С одной стороны, диван ей не очень нравился, но с другой… Перебираться на кровать к Нику не стоило, пока они не состоят в отношениях, а она пообещала себе, что к нему точно не вернётся. -Ты не пожалеешь, – пытался убедить девушку Ник, и на её губах неожиданно снова засияла осторожная улыбка. – Кровать гораздо мягче и удобнее, чем диван. -Я подумаю, – ответила Виктория, опуская взгляд и делая вид, что занята нарезкой сыра. Она вспомнила, как ей было хорошо в отношениях с Ником в начале и как грустно в конце. Она хотела, чтобы они закончились, тогда почему сейчас мысль о том, что они уже не вместе, стирает улыбку с её губ? Что мог один день изменить в ней? -Хорошо. А теперь расскажи поподробней о той девушке, Эмилии. Ты знаешь хотя бы примерно, где она живёт? С кем? И чем занимается? -Нет, я… ещё не разобралась, кто она для меня. Это я узнаю, когда съезжу в Лондон, а пока мне и правда нужен план. К сожалению, у меня совершенно нет никаких идей. -Думаю, пока следует понаблюдать за ней отсюда, без поездки в Лондон. Собрать всю информацию, которую только сможешь, а потом уже искать встречи с ней. -Может быть, – Виктория была довольно сговорчива этим утром. – Знаю, что ты предлагал мне свою помощь, но полететь в Лондон я должна буду одна. -Но почему? -Ник, пойми… Возможно, что она моя семья, и я не хочу, чтобы рядом со мной был кто-то посторонний. Кто-то, кто не имеет к семье отношения. Если я найду Эмилию, и она захочет со мной разговаривать, нам нужно будет о многом поговорить и наверстать упущенное. У меня не будет времени даже не разговоры с тобой. -Ладно, я понял, – всплеснул руками парень, думая, что ей просто больше не нужна его помощь. – Когда мы встречались, ты готова была брать меня с собой хоть на край света. Ты говорила, что каждое мгновение со мной для тебя счастье и что ты… -Не продолжай, я прекрасно помню свои слова, – прервала его девушка. Какая-то грусть до боли сжимала грудную клетку, не давая дышать, но она списала это на расстройство из-за ссоры с отцом. – Тогда мы встречались, но сейчас всё иначе. -Иначе? – хмыкнул Ник, не умея вовремя остановиться. Девушка терпеть это не могла, но понимала, что в ней тоже есть подобная черта. – Викк, когда-то я был для тебя всем, а теперь я нужен тебе лишь тогда, когда твой отец выставляет тебя из дома. -Выставляет из дома? – она смотрела на него расширенными глазами, не понимая, почему он неожиданно так разозлился. Неужели из-за того, что она не хочет брать его с собой в Лондон? – Меня никто не выставлял! Я ушла сама, потому что не хотела и дальше слушать ложь, она отравляла мне жизнь! И как ты можешь говорить, что я… -Что ты? – сердито выпалил парень, перебив её. – Что тебе просто весело, когда я пытаюсь принять участие в твоей жизни, а ты мне не позволяешь? Что ты не хочешь подпускать к себе кого-то, кто и правда о тебе заботится? Что ты заигралась, потому что не можешь понять, что на самом деле чувствуешь? Что вся твоя жизнь рухнула, а ты думаешь только о том, что гордость поможет тебе стать хорошим человеком? Он почти кричал, и она не понимала, почему. В её глазах было что-то такое, что заставило его замолчать, но она была уверена, что внутри у него ещё есть слова, которые он хотел бы выплеснуть ей прямо в лицо, но в последнюю секунду пожалел её и не стал ничего говорить. Может, его сердил тот факт, что она снова отталкивает его? -Прости… – тихо произнесла она, не совсем понимая, за что извиняется, просто чувствовала, что это нужно сделать, пока они не разругались ещё сильней. В конце концов, сколько-то дней ей придётся провести у него, составляя свои планы. – Я не хотела обидеть тебя, просто в Англию мне и правда нужно поехать одной. Так будет лучше для всех, в том числе и для нас с тобой. Но я вернусь, я никогда не брошу тебя. -Викк, прости… – он запустил руку в волосы, не зная, что его так разозлило. – Я повёл себя глупо, признаю. Мне не следовало давить на тебя и напрашиваться к тебе в попутчики. Есть вещи, которые мы и правда должны сделать сами, без чьей-то помощи. Только обещай, что ещё задержишься на какое-то время в России. Вдруг Лондон окажется лучше, чем ты думаешь, и тебе захочется остаться там навсегда… -Не захочется. Но я задержусь, – пообещала девушка, вздохнув. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять, откуда снова взялось понимание. Откуда эта нежность во взгляде, откуда эта забота, желание понять? Но они просто смотрели друг другу в глаза, чувствуя себя чудом спасшимися от бури. Идиллия. Радость. Счастье.

***

Оставив Елену и Олега одних, а им было, о чём поговорить, Настя поднялась наверх. Соньку она нашла в ванной – сестра опять стояла, низко склонившись над раковиной. -Тебе снова плохо? – громко спросила Настя, останавливаясь на пороге. Сонька вздрогнула и резко отшатнулась в сторону, а сердце Насти тревожно заныло. -Я умывалась, – сказала Соня с подчёркнутым спокойствием, но Настя знала, что видела. -Не ври! – она схватила сестру за руку, пытаясь унять собственное сердцебиение. – Сонька, кого ты собираешься обмануть? Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь! -Никого, – усмехнулась Сонька, вырвавшись из хватки сестры. – Сейчас я и правда умывалась. -Неужели? – нахмурилась Настя. – В одиннадцать утра? Я знаю, что ты встала три часа назад. -Ты не можешь этого знать, – Сонька прислонилась к стене и закатила глаза. – Послушай, это моя проблема, и я с ней как-нибудь разберусь. Не стоит волноваться. -Соня, мне страшно, – призналась Настя. – Что будет через эти четыре месяца? -Я умру, ты же знаешь, – в голосе Соньки не было никакого намёка на беспокойство. Может, где-то в глубине души она и переживала, но на поверхности были совсем другие чувства. -Я не хочу этого, – покачала головой Настя, и её слёзы брызнули в разные стороны. -Я тоже не хочу, – Сонька даже и не думала утешать сестру, свою скорую смерть она воспринимала, как что-то нормальное, – но у меня нет другого выхода. Уже нет. Она обошла Настю и стремительно покинула ванную, показывая, что этот больной вопрос закрыт, но Гусакова всё равно пошла вслед за сестрой. Когда она зашла в её комнату, Сонька уже сидела на диване и делала вид, что не замечает ничего вокруг. -Нам всё-таки надо поговорить, – сказала Настя, твёрдо решив, что разговор состоится, пусть сестра этого и не хочет. – Соня, пойми, – продолжила она, поскольку сестра молчала, подчёркнуто игнорируя больную тему, – так не может продолжаться. -Не хочу тебя расстраивать, Настя, – Сонька стрельнула взглядом в сестру, – но ты должна отступить и перестать обо мне беспокоиться, потому что это пустая затея. Я умру, так должно быть, и так будет. Мы уже выяснили, что сделать с этим что-либо невозможно. -А если нет? – Настя была упряма, особенно когда это касалось жизни тех, кого она любит. – Что, если нет? Соня, я прошу тебя об одном – не сдавайся раньше времени. Мы найдём выход. -Нет. Никакого выхода нет, и ты это знаешь. Так будет продолжаться до тех пор, пока я не перестану бороться, потому что под конец у меня не хватит сил. Я знаю, что так будет. А ещё – что нам нужно быть реалистами и перестать отрицать очевидное. -Реалистами? – Настя и сама не понимала, серьёзно ли Сонька мелет всю эту чушь. Может, ей тоже больно, но она не хочет показывать эту боль, пытаясь оставаться сильной? Кто-то должен, но почему именно она? Ведь это может запросто её убить. -Ты не должна жить в иллюзиях, Настя, не должна говорить себе, что всё хорошо, если это не так. Потому что мир, – она поднесла к глазам ладонь с растопыренными пальцами, – очень хрупкая и изменчивая вещь. Я не люблю иллюзии. Они сначала дают надежду, а потом всё разрушают. В них нет ничего настоящего, они лишь мешают видеть правду. А когда человек наконец её видит, это может сломать его. -Что за чушь? – Настя даже рассмеялась, настолько речь Соньки показалась ей нелепой. – Не знаю, зачем ты говоришь мне всё это, но из твоей ситуации есть выход. -Нет, – отрезала Сонька. Она встала и подошла к окну, развернувшись к Насте. -Послушай меня, Настя, но послушай внимательно. Не знаю, поймёшь ли ты меня, но надеюсь, что поймёшь, потому что я не хочу для тебя такой жизни. Это сломает тебя. Ты всё поймёшь, но будет слишком поздно, поэтому старайся понять сейчас. Эти четыре месяца я проживу с пользой и, быть может, смогу переубедить тебя. Когда я умру, ты не должна будешь страдать, потому что смерть – это логично. Рано или поздно, но она всех нас настигнет. Посмотри на это с точки зрения что мне просто не повезло. Настя тяжело вздохнула, не понимая, откуда в сестре вдруг заговорила любовь к философии. Но даже если ей и было больно, то держалась она удивительно стойко. -Пора уже научиться смотреть на жизнь и видеть её такой, какая она есть, ничего не пытаясь приукрасить, – Сонька улыбнулась сестре, надеясь, что она её поймёт. -Сонь… -Давай не будем напрасно лить слёзы, это совершенно бесполезное занятие. Ты это знаешь не хуже меня. Давай лучше поговорим о том, как дела у нашего вампира. -Елена Владимировна подстрелила Брант из арбалета, – рассказала Настя сестре. В конце концов, Сонька имела право знать, ведь она помогла устроить поимку Брант, – а потом мы отвезли её в загородный дом Елены и заперли в подвале. Избавляться от неё пока рано, поскольку Елена считает, что она ещё может быть нам полезна. Я не спорю. -Если бы ты так и со мной не спорила… – улыбнулась Сонька. – Кстати, поздравляю с пополнением семьи. Я случайно подслушала ваш разговор внизу, прости меня за это. Но теперь я понимаю, что связывало вас этот год и почему ты пошла к ней за поддержкой. Это хорошо, что она была рядом с тобой в трудную минуту. Тебе нужен был кто-то. -Мне нужна была моя сестра, – тихо ответила Настя. – А о Елене я узнала только вчера, когда мы выслеживали Брант. Она появилась, как из воздуха, и пустила в неё стрелу из арбалета. -Ты же понимаешь, что это значит? Если она охотник, то у нас не получится… -Ты сама сказала, что тебе терять уже нечего, – напомнила сестре Настя. – Она знает о тебе, но пообещала, что никогда не причинит тебе вреда. Ты – часть её семьи, и ей можно верить. Я не была уверена в этом, но теперь точно знаю, что это так. Я не прошу тебя принять это, я прошу попытаться и дать ей шанс. Мне очень нужно это. Сонька молча смотрела на сестру, чуть прищурившись, но в её взгляде не было агрессии. Скорее, она о чём-то задумалась, и Настя многое отдала бы, лишь бы прочитать её мысли, ведь сестра половину своих мыслей так и держала при себе. -Хорошо, – улыбнулась Сонька, и какой-то груз сразу упал с Настиной души. – Я обещаю, что всё будет хорошо, если она не будет пытаться меня убить. Я хочу семью. Хочу, чтобы мы все ею стали. И… папа… он заслужил возвращения сестры, он должен быть счастлив… – она опустила голову, скрывая от Насти крадущуюся по щеке слезу.