Мемориал

You were not alone, dear loneliness You forgot but I remember this Oh stranger, stranger, stranger things have happened, I know. -Foo Fighters – Stranger Thigs Have Happened. Настя чувствовала, как внутри всё разрывается. Она выскочила из комнаты сестры и только тогда, скрывшись за дверью своей комнаты, позволила себе наконец разрыдаться, уже не сдерживая слёзы. Она и сама не понимала, что вызвало в ней такую реакцию, но была в шоке от того, как Сонька назвала Олега отцом. Значило ли это, что лёд тронулся, и они наконец смогут стать настоящей семьёй, которой должны были быть с самого начала? Но чудовищные обстоятельства помешали им… Настя знала, что ей нужно отвлечься, иначе она просто сойдёт с ума. События, которые происходили в последнее время, отняли у неё слишком много сил, и она не знала, как справиться с ними и привести себя в порядок. Внутри, а не снаружи. Она могла сделать красивую причёску или макияж, покрасить ногти или надеть красивое платье, но внутри продолжала оставаться раздробленной на кусочки. Ей хотелось быть рядом с Максом, но она продолжала игнорировать его сообщения, полагая, что ему лучше держаться от неё подальше. От той неё, в которую она превратилась, не выдержав этих переживаний. Потому что уже не была прежней, даже и не пыталась. Да, она не мучилась от бессонницы и выглядела собранной, но всё вокруг изменилось. Её мир изменился. Её сестра умирала, а она не могла помочь. Её любимая фотография стояла у неё на комоде, и девушка отвела взгляд, потому что смотреть на неё теперь было больно. На этой фотографии она обнимала Макса, и они выглядели такими счастливыми… какими, возможно, уже никогда не смогут быть, и она не могла даже мысли допустить об этом. Проще было не думать, занимать себя другими мыслями и делами, потому что одна спичка, одна искра – и всё вспыхнет, а она потеряет контроль над своими эмоциями и своим состоянием. Она знала, что тогда погибнет, а ей нужно было оставаться живой, чтобы помочь тем, кого она любит. Попытаться исправить безвыходное положение Соньки. Должен быть какой-то выход, какое-то чудо, думала девушка. Иначе зачем жить… Устав от мыслей, пожирающих её, она спустилась на кухню. Голоса Олега и Елены слышались из гостиной, и Настя решила их не беспокоить. Заметив, что мешок с мусором уже полный, она взяла его и отправилась выбрасывать в мусоропровод. Услышав, как он летит вниз, она убедилась, что всё в порядке, и отправилась обратно в квартиру, но у лифта замерла, с удивлением глядя прямо перед собой… На неё смотрел Макс, который, видимо, уже устал от безответных сообщений. Она хотела ответить хотя бы на одно, чтобы сообщить ему, что с ней всё в порядке, но не смогла, испугавшись, что если сделает это, то просто уже не сможет остановиться. -Привет… – тихо произнёс он, видимо, боясь, что она снова исчезнет, как в тот день, когда она отказалась с ним разговаривать, прыгнув в машину и уехав в неизвестном направлении. Он провёл несколько часов у её подъезда, надеясь, что она вернётся. -Привет… – так же тихо ответила Настя, растерявшись. Она поняла, что сейчас убегать бесполезно, да и она не успеет, он всё равно её найдёт. А значит, на этот раз ей всё же придётся поговорить с ним, даже если для него безопасней держаться от неё подальше. Настя знала, что должна ему это объяснить, чтобы он смог жить своей жизнью. Конечно, это принесёт боль им обоим, но другого выхода она не видела. -Как ты? – как и ожидалось, парень задал этот вопрос, ведь он был почти в каждом сообщении, на которое она не ответила. Даже не подумав, каково ему лишиться её и не знать, что с ней. Где-то в глубине души девушка это осознавала, но каждый раз, когда совесть давала о себе знать, она заставляла её замолчать и отправляла в кому. -Нормально, – Настя пожала плечами. – Держусь. Нынче время такое. Приходится держаться, иначе не выжить. Теперь я наконец понимаю Катрин, когда она говорила про побег из Англии после пожара – что выживание было её единственной целью. -У тебя всё иначе, – не согласился с ней Макс. Он хотел помочь своей любимой, но не знал, чем. – Ты никогда не была вампиром и поэтому не знаешь, что они чувствуют. -Но я была и остаюсь человеком. Я знаю, что чувствуют люди. Это не менее больно. -Именно поэтому ты оставила меня со своей болью наедине, – тихо спросил он, и в его голосе слышалась боль, – заботясь только о себе? Именно поэтому, каждый раз, когда я звонил тебе и писал, ты оставляла мои послания без ответа? Потому что я никто в твоей жизни? Потому что я даже больше не имею права знать, что ты жива? -Это не так… – Настя покачала головой, чувствуя, что слёзы вот-вот брызнут из глаз. -Не так? – удивлённо переспросил Макс, нахмурившись. – Я искал тебя, потому что не мог перестать беспокоиться, а моя девушка в это время не желала никого к себе подпускать, не думая о том, что люди, о которых она ещё недавно заботилась, сходят с ума от беспокойства. Тебя это не беспокоило. Ты жила так, как тебе было удобно. -Так было нужно… – прошептала Настя. Слеза наконец сползла по щеке вниз, обжигая кожу, но девушка не обращала на неё внимания. Её взгляд был прикован к парню, которого она любила до сих пор, несмотря ни на что. – Ты не был в безопасности рядом со мной. Если бы мы оставили всё как есть, я бы сделала тебя несчастным, а я не хотела. Поверь, Макс – моё присутствие в твоей жизни тогда разбило бы тебе сердце сильнее, чем моё отсутствие. Я не могу этого допустить, потому что очень люблю тебя. -И я тебя люблю, – осторожно улыбнулся Макс, но перестал, наткнувшись на её растерянный взгляд. – Насть, я хочу одного в этой жизни – быть с тобой. Но ты отталкиваешь меня, не даёшь быть рядом. И это после надежды, что мы всегда будем вместе. Но если мы любим друг друга, нам не нужно больше расставаться. -Хотелось бы мне быть уверенной в этом, – слова сами сорвались с языка, и в глазах девушки снова заблестели слёзы. – Но ты забыл Кэтрин? Если бы я тогда не пришла, ты бы поцеловал её! Я не виновата в том, что у нас одно лицо, и я не хочу, чтобы она портила мне жизнь и лезла в мои отношения! Это не её дело, но она вмешивается! -А я не виноват в том, что она притворилась тобой, – выдохнул Макс, пытаясь найти хоть какой-то компромисс и достучаться до любимой девушки. – Она подставила нас, но мы можем не вестись на её уловку. Мы всё ещё можем быть вместе, ведь ничего не случилось. Я не предавал тебя, ты не переставала меня любить. У нас всё впереди. -Впереди? – в голосе Насти чувствовалась дрожь, а желание убежать увеличилось. Она знала, что тонет, потому что его голос, его лицо, его присутствие – всё это вело к прекращению сопротивления. Она хотела перестать убегать и быть счастливой. -Да, впереди, – кивнул Макс. – Я знаю, как больно было тебе в тот день, я видел это в твоём лице. Но мне было больно не меньше, чем тебе. Я несколько секунд стоял и смотрел, как ты сбиваешь с ног Кэтрин, и мне не хотелось тебя остановить. У меня была мысль дать тебе убить её, но потом я пришёл в себя и начал действовать. -Лучше бы ты меня и не останавливал, – ответила Настя, мысленно возвращаясь в тот ужасный день, когда она потеряла свою любовь. Потеряла в том числе и из-за двойника, потому что поверила, что Кэтрин может отнять у неё всё, что ей дорого. -Ты могла её убить, – не согласился с девушкой Макс. – А потом бы винила себя, и это ещё больше снесло бы тебе крышу. Тебе стоит взять во внимание только одно, и это просто, как дождь или цветы на лугу. Всё это время я звонил только тебе и пытался поговорить только с тобой, потому что каждый день, с утра до вечера, ты была единственной, до кого мне было дело. Я пытался хоть как-то узнать, что ты в порядке, пока ты играла в прятки со мной, попутно разбираясь со своими делами. -Ну, кто-то должен был в них разбираться. Я была не в себе. И это мягко говоря. -Я мог тебе помочь, а ты меня оттолкнула. Решила, что хочешь бороться в одиночку. А мы ведь обещали защищать друг друга, а не бросать при любой возможности. -Я знаю… -Поэтому когда ты ушла, весь мой мир рухнул, Настя, и я понял, что без тебя просто не выживу. Я мог в любой момент прийти к тебе, обнять, поцеловать, а потом в один момент ты просто отняла у меня всё это, захлопнув дверь перед моим носом и сказав, что так будет лучше для нас. Но знаешь, ты ошиблась, оттолкнув меня. -Мне жаль… -Значит ли это, что ты вернёшься ко мне? – Макс сделал шаг вперёд, чтобы быть ближе к девушке. – Значит ли это, что ты хочешь, чтобы я был рядом с тобой? -Хочу, – кивнула она, и он сделал ещё один шаг. – Но, Макс… Я не могу, хоть и хочу. -Но почему? Что тебя останавливает? – он смотрел на неё так, будто она снова сделала ему больно, и ей захотелось плакать уже в десятый раз за день. – Скажи мне. -Макс, я… – Настя не успела сказать ещё хоть слово, потому что неожиданно для самой себя оказалась прижатой к стенке. Его глаза были прямо напротив, и девушка почувствовала, что сходит с ума от его присутствия так близко. Сердце забилось быстрее, и она подумала, что лишится рассудка, если он в скором времени не поцелует её. -Насть, помолчи… – он улыбнулся, зная, что ей некуда бежать. Сегодня она не исчезнет, а значит, у него есть шанс быть ближе, чем всё это время, когда она его игнорировала. – Не стоит портить такой момент. Наш момент, – прошептал он и накрыл её губы своими. Она хотела что-то сказать, но слов не нашлось. Закрывая глаза и погружаясь в этот омут чувств, она услышала, как гремит сердце, словно раскаты грома. Какая-то часть её хотела оттолкнуть его от себя, но вместо этого она сильнее прижалась к нему, отвечая на его поцелуй. Она не сдержалась, не смогла быть от него вдали, но сейчас это было неважно. Всё, что имело для неё значение – что именно сейчас они вместе. Страсть снова закипела по венам, но девушке не хотелось его останавливать. Она знала, что если поцелуй закончится, то она умрёт. Именно поэтому девушка отчаянно цеплялась своими губами за его губы, понимая, как же сильно ей этого не хватало всё это время, когда пришлось его игнорировать. Но сейчас она была в раю, она наконец вспомнила, что значит любить. Именно сейчас она могла быть собой. Макс оторвался от неё, и в следующую секунду она почувствовала, как его губы приятно скользят по её шее. Он знал, как она это любит. Барьер, который она строила, чтобы отгородиться от него, рухнул. По крайней мере, на какое-то время, но сейчас у неё не было времени, чтобы заниматься его восстановлением. Сейчас, в его объятиях, она совсем забыла, что стоит напротив лифта, прижатая к стенке своим любимым парнем, которого оставила, не желая втягивать его в свои проблемы. -Я так давно мечтал об этом… – прошептал он, продолжая целовать её шею. – Мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я вот так страстно целовал тебя… Настя хотела что-то ответить, но просто не смогла. Она издала какой-то звук, больше похожий на стон, чем на попытку что-то произнести. Она даже забыла своё правило. Макс подхватил её под ноги, зажимая между своим телом и стеной, и девушка улыбнулась, впиваясь в его губы. Сейчас она не соображала, ей просто руководило желание, и она хотела быть рядом. Так близко, насколько это только возможно в данных обстоятельствах. И Макс тоже не мог её остановить, понимая, что тогда всё рухнет, и новая стена встанет между ними, позволив ей снова спрятаться от него. -О господи… – послышался чей-то голос за их спинами, и Настя пришла в себя, оторвавшись от губ парня. Огонь между ними потух, и девушка, тяжело дыша, смотрела на только пришедшую Чешири, не понимая, как она могла так целоваться с Максом на лестничной площадке, где их мог увидеть любой из соседей. Наверное, она сошла с ума. -Ого… – снова произнесла Чешири, видимо, очень удивлённая увиденным. Щёки Насти вспыхнули, но она всё ещё стояла, не произнося ни слова. В голове крутились десятки фраз, но ни одна не была подходящей. Одно девушка знала точно – что повела себя глупо. -Ты что-то хотела? – спросила она у подруги, изо всех сил пытаясь выдавить улыбку. -Да… – Чешири, кажется, тоже было немного неловко. – Хотела поговорить с тобой. -Тогда я, пожалуй, пойду, – сказал Макс, и Настя просто кивнула. Ей не хотелось обсуждать то, что произошло недавно. – Было очень приятно наконец увидеть тебя. -Подожди меня здесь, – Настя повернулась к Чешири. – Мне нужно только взять куртку. Сейчас разговаривать дома не самый лучший вариант, поэтому прогуляемся. Настя исчезла в квартире, надеясь, что Макс уже уйдёт, когда она выйдет к подруге. -Вау! – Чешири повернулась к некроманту, едва за Настей закрылась дверь квартиры. -Всё очень сложно, – вздохнул он, взглядом умоляя, чтобы она не начинала. – Думал, что будет легче. -Вы целовались так, будто ты прощён, – усмехнулась Чешири. – Ещё сомневаешься? -Ну, ты же знаешь, – снова вздохнул Макс, мысленно готовя себя к тому, что Настя снова может от него прятаться, – что это ничего не гарантирует. Но, по крайней мере, за несколько недель я добился хорошего прогресса. Если так пойдёт и дальше, скоро всё наладится. -Она тебя простит, – кивнула Чешири, – я же знаю свою подругу. Она любит тебя. -Я в этом не сомневаюсь, однако это не помешало ей оставить меня. Я никак не мог понять её мотивов и, кажется, не совсем понял до сих пор. Я знаю одно – что в тот день что-то случилось. Что-то, что сломало её, иначе она ни за что бы не сбежала от меня. Но она это сделала, и по её лицу я видел, что она словно была разбита. -Я с ней поговорю, – пообещала Чешири. – Вы любите друг друга, а значит, остальное не имеет значения. Она через многое прошла, и ей сложно, это можно понять. Просто будь рядом с ней и не требуй от неё всего сразу. Всё наладится со временем. В это время Настя забежала в ванную, чтобы привести себя в порядок после поцелуя с Максом. Она набрала холодной воды в ладони и приложила их к пылающим щекам. Как же глупо получилось, не переставала повторять про себя девушка. Она была безумно смущена внезапным появлением подруги и догадывалась, что Чешири ещё поговорит с ней о том, что видела. Она чувствовала, что этот разговор состоится. Не стоило забываться, но в то мгновение, когда губы Макса коснулись её губ, она забыла обо всём на свете. Она так долго игнорировала его, но на самом деле всё это время безумно скучала. Поэтому когда он поцеловал её, она ответила на поцелуй, не противясь и не думая о том, что это может быть неправильно. Эти мысли посещали её на протяжении нескольких недель, и она просто устала от них, поэтому позволила себе хоть и ненадолго, но быть счастливой. Такой она могла быть только с Максом. -Пойдём, я готова, – сказала Настя подруге, выйдя из квартиры. Чешири дожидалась её одна, и какая-то часть девушки расстроилась, потому что где-то в глубине души она надеялась, что он останется хотя бы для того, чтобы убедиться, что она скажет ему что-то в духе «ещё увидимся» или «была рада тебя видеть». Но он не остался. -И что это было? – у Чешири наконец-то прорезался голос, к большому сожалению Насти. Она предпочла бы забыть об этом и поговорить о чём-то другом, но Чешири была страшно надоедливой, и отвязаться от неё раньше, чем она получит ответы на все свои вопросы, было практически нереально. – Насть, может ты объяснишь мне? -Что тут объяснять? – пожала плечами Гусакова, вызывая лифт. -Ты и Макс… вы… -Мы всё ещё встречаемся, так что, думаю, это не будет таким уж большим преступлением. -Нет, я говорю не об этом! – Чешири зашла в лифт следом за подругой и развернула её к себе лицом. Настя вздохнула. – Почему это выглядело так, будто ты вот-вот займёшься с ним сексом, учитывая, что ты игнорировала его несколько недель?! -Может потому, что я хотела заняться с ним сексом? – усмехнулась Настя. -Сомневаюсь, что на лестнице, – закатила глаза Чешири. – Не помню, чтобы ты была настолько публичным человеком. Но, всё-таки, что случилось? Несколько недель бедный парень не знал, как к тебе подобраться, и тут вдруг ты снова даёшь ему шанс? -Я бы не назвала это шансом, – покачала головой Настя. – Если задуматься, он ни в чём не виноват передо мной. Но во мне поселилось что-то, что не даёт мне быть с ним. -Если любишь – не отказывайся от него, всё просто, – попыталась убедить подругу Чешири. – Ты знаешь, как он дорожит этими отношениями и на что готов ради тебя. -Знаю. И мне было больно не меньше, чем ему, – заверила Настя подругу. – Послушай, мы обе заботимся о Максе, это очевидно. Между вами была война, но я вас сблизила. Его любовь ко мне вас сблизила, если быть точнее. Ты увидела, что он не такой плохой. -К чему ты это всё говоришь? – покачала головой Чешири. – Да, ты права во всём, но сейчас мы говорим о тебе и ваших отношениях. Это не я оставила его одного на улице. -Я знаю, что ты защищаешь его, и понимаю, почему ты это делаешь. Ты думаешь, что я была несправедлива и, как ни странно, в этом я с тобой согласна, – Настя проглотила невидимый комок в горле, из-за которого ей было сложно говорить. – Мне хотелось, чтобы всё было иначе в тот день. Может, если бы я пришла чуть раньше или он не решил навестить меня, мне бы и не пришлось от него сбегать… -Ты правда думаешь, что тогда всё было бы по-другому? – Чешири смотрела на подругу, и Настя увидела в её глазах печаль, смешанную с чем-то болезненным настолько, что она готова была заплакать. Потому что любила своих друзей и не хотела, чтобы они разрушили своё счастье, всем сердцем желая быть с друг другом. -Нет, – призналась Настя. За последние несколько недель она много думала об этом. -Но тогда зачем всё это? – тихо спросила Чешири. Двери перед ними открылись, и они вышли на улицу. Настя подняла глаза к небу, но это не помогло ей почувствовать себя лучше. Она знала, что является ужасным человеком, который делает больно своим любимым – тем, которые готовы отдать всё ради неё. И как она платит им в ответ? Она отказывается от них, оставляет их ни с чем и просто уходит… -Я не знаю… – Настя покачала головой, всхлипнув и надеясь, что Чешири не услышала этот звук отчаяния. Если кто-то догадается, что ей так же больно, как и Максу, то её могут перестать переубеждать, а она чувствовала, что ей это нужно. -Ты знаешь, просто снова от чего-то бежишь. Так посмотри правде в глаза и ответь… от чего? От чего ты бежишь на этот раз, Настя? И что тебе даст этот чёртов побег? Она знала, что подруга права. Может потому, что хоть однажды чувствовала что-то подобное? А может, это было так очевидно, но Настя знала, что она попала в самое яблочко. -Я бегу от себя… – прошептала девушка, повернувшись лицом к подруге и вглядываясь в её глаза. – Не знаю, знакомо ли тебе это, но я боюсь себя. Я правда боюсь. Я не могу остановить ту боль, которая живёт внутри меня, и однажды она заставит меня сделать что-то безрассудное. Что-то, что я не хочу делать, но мне придётся… -Подожди, – остановила её Чешири, – о чём ты сейчас говоришь? Что ты собираешься сделать? -Пока что ничего, – покачала головой Настя, говоря совершенно серьёзно. У неё на самом деле не было ничего ужасного в планах на данных момент, но один вопрос сильно беспокоил её. – Чешири, есть кое-что, что меня беспокоит, и это касается Алакары… -Алакары? – ничего не понимая, переспросила Гост. Вероятно, что она думала, будто сёстры уже давно помирились. – Настя, ты… Что между вами сейчас происходит? -Ничего хорошего. Тебе не стоит беспокоиться, – успокоила подругу Гусакову. – Но всё же… Я не могу просто взять и вернуться назад, общаясь с ней так, как раньше. Я должна была сказать ей, что Лена… Елена Владимировна… она наша тётя… но я… -Подожди, что ты сказала? – остановила подругу Чешири. – Елена Владимировна… что?.. -Да, так получилось, – кивнула Настя, она и сама ещё никак не могла поверить и привыкнуть. – Папе было семнадцать, когда она родилась, и они жили тут, в России. Больше года, потому что его отец ухаживал за больным другом, а потом они переехали в Англию. Когда родилась Елена, денег у моих бабушки и дедушки катастрофически не хватало, и бабушка приняла решение отдать ребёнка паре, которая не могла иметь детей. Папа не знал об этом и очень страдал, когда потерял сестру. Он даже приезжал сюда, когда был на первом курсе, чтобы найти её, но ему сказали, что она умерла… Теперь Настя наконец могла понять, почему Елена Владимировна уделяла ей столько внимания, хранила её секреты, спорила с ней и задавала вопросы про отца. -О господи… – прошептала Чешири, приложив ладонь к губам. – Сколько же он натерпелся… Потеря любимой сестры, Стэнфорд, Нарцисса, Килли, разлука с тобой… -Да, – согласилась с ней Настя, – но он сильный, я пошла в него. Он всегда был для меня примером, даже когда моим отцом был Гусаков. Но Олег сделал для меня гораздо больше, чем Александр. Когда мы ещё не были знакомы, он пришёл ко мне в больницу и вылечил мою рану, хоть и знал, что это отнимет у него силы. Но он хотел спасти меня, потому что любил. И когда я думала, что потеряла Алакару, я возненавидела его за то, что он жив, а она нет. Мне было так невыносимо больно… -Всё это позади, не мучай себя, – дотронулась до руки подруги Чешири. – Настя, ты сильнее, чем кто-либо из нас. Все мы прошли через сложности, но то, через что тебе пришлось пройти из-за того, что ты родилась в этой семье… Не пойми меня неправильно, я не хочу сказать ничего плохого, но ты натерпелась, как и Алакара. Из-за Килли, Эмалей и других людей, которые пытались сделать тебе больно. Но ни у кого из нас нет и половины твоей стойкости. Когда мы только познакомились, я даже и не думала, что ты однажды окажешься для меня примером для подражания. Настя вздохнула. Она считала иначе, но почему-то подруги восхищались ей и не забывали об этом напомнить. Настя не считала себя героем, и она также не считала себя достойным примером для подражания. Как может быть примером для кого-то человек, который совершал неоднозначные поступки, а иногда – однозначно плохие? -Я плохой пример для подражания, Чешири. Я столько вещей сделала неправильно, столько ошибок не смогла исправить… -Насть, это всё ерунда. Никто из нас не святой. Всем нам приходилось делать вещи, которыми мы не гордимся. При нашей жизни это совершенно нормально. -Да, наверное… – согласилась Гусакова. – Знаешь, это всё так странно… Я даже не думала, что у папы была сестра, он никогда не говорил об этом. И Алакара не говорила. Возможно, что для него это просто было очень тяжело, поэтому он и спрятал воспоминания где-то глубоко внутри, чтобы они не причиняли ему боли… -Ты подожди ещё годика два, – улыбнулась Чешири, – и твоя семья увеличится настолько, что не хватит пятиэтажного дома, чтобы всех вместить. -Спасибо, но не надо, – покачала головой Настя. – Если это случится, боюсь, что я не смогу удержать в голове все имена. Меня устраивает то, сколько нас сейчас, и я не хочу потерять никого из моей семьи. А для этого мне нужно придумать, как спасти Соньку. -Уверена, что это возможно? -Нет, совсем нет. У меня нет ничего, кроме надежды. Смарт сказала, что лекарства от этой гадости не существует, а значит, Сонька права, и ей на самом деле осталось недолго… -Мне жаль, Насть… – Чешири тяжело вздохнула, не понимая, почему эта девочка должна так страдать. – Но не вздумай сдаваться раньше времени, шанс ещё есть. -Я надеюсь… – ответила Гусакова, снова думая о том, что Сонька не заслужила такого конца. Да, она делала ужасные вещи, издевалась, язвила, притворялась равнодушной время от времени, но она просто пыталась выжить, как и они все. – У нас только недавно всё начало налаживаться, а сегодня она даже назвала Олега отцом. Я знаю, как для неё это было трудно, потому что Александр родил и воспитал её, и она не признавала никого, кроме него. Но Соня изменилась, как и мы все. И в ней гораздо больше хорошего, чем она обычно показывала. И теперь, когда наши отношения стали налаживаться, я просто не могу её потерять. У нас должно быть больше времени. -Соня и правда меняется в лучшую сторону, – подтвердила Чешири. – По ней это заметно. Она хорошая девочка, которая слишком долго терпела боль. -Да, я знаю… И ещё я знаю, что ты нравилась ей, как человек. Иначе она не пошла бы с тобой… -Настя, я… – начала Чешири. – Я отмахивалась от тебя, когда ты спрашивала меня, что случилось в больнице и почему я ушла с ней. Никто не навещал меня, мне было ужасно одиноко, и я сходила с ума от этого… Соня появилась внезапно, когда я даже и не думала увидеть её на пороге своей палаты, но она появилась. Села на стул, будто находилась у себя дома, предложила мне выпить, а потом и уйти с ней. Она говорила что-то про то, что я сойду с ума в четырёх стенах, а вместе мы отлично проведём время… -И как, получилось? -Не очень. Она была полна зла, боль терзала её и не хотела отпускать. Она мучила людей, пила их кровь, но при этом не теряла рассудок. Она не хотела, чтобы ты знала о ней, даже то, что она в порядке. Я пыталась уговорить её послать тебе хотя бы одно сообщение. -Да, это было не лучшее время для нас обеих… – подтвердила Настя. – Но потом ты вернулась. Почему? -Потому что поняла, что мне хуже, чем я думала. Чем казалось Соньке. Она была вампиром и хотела убивать, а я – что-то сделать со своей жизнью, чтобы искупить свою вину перед тобой, Пятёркой, даже Элей… В тот раз нам просто было не по пути. -Понимаю… -Она никогда не была по-настоящему плохой, просто так получилось. Родителей не было рядом, тебя не было рядом – никого, кроме Эттлс. И она всё дальше и дальше уходила по узкой дорожке в тёмный лес. Ты помогла пробудить её человечность. -Всё это будет зря, если у меня так и не получится её спасти, – вздохнула Настя. Она не могла думать ни о ком, кроме умирающей сестры, которая нуждалась в помощи. В помощи, которой не было, но Настя не могла с этим смириться. Ей казалось, что есть выход, которого она не видит. – Я должна предпринять хоть что-то. Пока не знаю, что. -Может, тебе стоит ещё раз поговорить с этой девчонкой Смарт? – предложила Чешири. Лучших идей у неё, к сожалению, не было. – Может теперь, когда она освободилась от внушения Брант, она даст тебе противоядие или что-то вроде того? -Сомневаюсь… – покачала головой Настя. Она не могла довериться Смарт снова. – От этой девчонки можно ожидать что угодно. Что, если она даст какой-нибудь более сильный яд, который убьёт Соньку за день? Нет, Смарт я оставлю на потом. На крайний случай. -Хорошо, – согласилась с подругой Чешири. – Делай как знаешь. И не забудь обдумать то, что я сказала тебе насчёт Макса, ладно? Вы не сможете друг без друга. -Чешири, я… – начала Настя. -Нет, ты пообещай мне, – стала настаивать на своём Гост. – Бедный мальчик сходит с ума без тебя, как ты не понимаешь? И после того, что я видела у лифта, я уверена, что ты тоже. -Я как-нибудь подумаю об этом, когда появится окно в расписании, – пообещала Настя, усмехнувшись, и Чешири кивнула, чуть прищурившись, словно говоря, что запомнила данное подругой обещание. А Настя с грустью подумала о том, что придётся придумать новый план, следуя которому, она сможет держаться от Макса на расстоянии.

***

Девушка лежала на спине. Она устала от всего, и жизнь казалась ей напрасной и пустой. Вокруг и правда было пусто. Палата, в которую её поместили, не подразумевала наличие соседа или соседки, а посетители у девушки бывали нечасто – два раза в неделю к ней пускали бабушку с дедушкой, в остальное же время она сходила с ума от скуки. Её отец считался погибшим много лет назад, мать она убила сама. Убила так, будто была хладнокровной убийцей всю жизнь. В тот момент это было легко, и она думала, что так будет всегда, но потом крыша несчастной девушки начала потихоньку ехать, и она неожиданно для себя самой оказалась в этой больнице, где до неё никому не было никакого дела. Главное – чтобы она оставалась живой и послушно пила таблетки, которые ей дают, но что у девушки на душе, никого не интересовало. Её родные, в отличие от неё, нашли для себя способ справиться с этим в отрицании, каждый раз весело сообщая ей, что скоро она покинет стены этого заведения, вернётся домой, и тогда всё станет так, как раньше, а счастливая жизнь снова постучится в двери, но девушка знала, что это не так, что время беззаботной жизни истекло. Возможно, что и её время истекло тоже, она пока что не могла точно это сказать. Девушка не лгала себе, она ясно осознавала, что будущее не настолько прекрасно, как предсказывают родные. Только вот они понятия не имели, какой груз она тащит на своих плечах. Убийство Ирины Серебряковой они восприняли на удивление спокойно, наверное, снова вмешалось незаменимое отрицание. Таня так не умела. Она помнила мать совсем смутно, будто сон, детали которого остаются размытыми, как не напрягай память. Ирине не было до неё никакого дела, её преступная жизнь была ей в радость, и она не заботилась о том, что кого-то её образ жизни убивает. Как в прямом, так и в переносном смысле. Ей не нужен был кто-то, ей не нужен был ребёнок, который понятия не имел, каким чудовищем был рождён, он просто нуждался в матери. Ирина не нуждалась ни в чём, кроме денег и своеобразного веселья. Таня не хотела быть дочерью этой женщины и даже пыталась убедить себя, что они совершенно чужие люди, но обмануть себя оказалось сложнее, чем решить задачи повышенной сложности по алгебре. Ничего не помогало. Ирина была её матерью, под каким углом ни посмотри, и отделаться от неё не удавалось. Родители считали её мёртвой, и для девушки она была мертва в любом случае, но фото на комоде или в старых альбомах отвлекали её. Они её душили, стоило только обратить на них внимание. Таня презирала мать, мечтая о нормальной семье, которой у неё больше никогда не будет. Она пыталась забыть всё, что с ней произошло, пыталась забыть своё имя – в надежде, что это поможет начать новую жизнь, но время безжалостно бежало вперёд, не оставляя ей выбора. Её память была всегда с ней, не покидая её ни на секунду. С каждым днём становилось только больней, будто кто-то лил яд в живые раны. Девушка не хотела быть слабой, но так получилось. Всё вышло из-под контроля. Она решила свою судьбу одним ударом ножа и теперь не могла разобраться с последствиями своего поступка. Она оправдывала себя тем, что Ирину кто-то должен был остановить. Однако, несмотря на эти оправдания, её душевное состояние пошатнулось. Именно поэтому её поместили в больницу, надеясь, что здесь ей окажут помощь, в которой она нуждается. Но легче не становилось, а от многочисленных таблеток уже начинало рябить в глазах. Таня замкнулась в себе, почти не разговаривала с навещавшими её бабушкой и дедушкой, чаще молчала. Казалось, что в её голове зреет какой-то план, который она заботливо вынашивала, как любящая мать – своего ещё не родившегося ребёнка. И об этом плане не знал никто, кроме неё самой. После трагедии, произошедшей с ней в особняке, когда девушке пришлось убить собственную мать, чтобы помочь друзьям, она стала нуждаться в помощи. Постоянная бессонница, отсутствие аппетита, депрессивное состояние – всё это стало довольно весомой причиной для обращения за помощью. Дед и бабушка понимали, что не смогут помочь своей внучке самостоятельно. Они ничего не сказали врачам, назвав причиной состояния своей внучки тяжёлый разрыв с парнем. Она не знала, как это пережить и как с этим справиться. Мать приходила к ней во сне, в видениях и галлюцинациях, будучи так похожа на реальную… После снов с ней девушка не могла долго уснуть, а вскоре и вовсе почти перестала спать. Ей с каждым днём становилось всё хуже, душевное здоровье подкосилось, и врачи пугали бабку с дедом, говоря, что их внучке придётся задержаться в больнице надолго – улучшений не наблюдалось… Таня смирилась с тем, что ей, возможно, придётся провести в больнице ни один год. Она улыбалась, когда бабушка говорила, что скоро она вернётся домой, но улыбалась так, будто ей одной была известна какая-то тайна. Никто не знал, что за мысли прячутся в её голове, она никому об этом не рассказывала. И потому её родные не знали, к какой катастрофе они её приближают. Об этом знали только двое…