Мемориал

Вика внесла сумки с едой в квартиру Покровской, и её хозяйка, испуганно оглянувшись по сторонам, закрыла входную дверь. Прислонившись к ней спиной, она простояла так несколько минут, рассматривая свои пальцы на ногах. -Всё в порядке? – решила спросить Кузнецова, видя, что девушку что-то беспокоит. То, как она озиралась, когда закрывала дверь, свидетельствовало о том, что она боится. – Ты выглядишь бледной. Может, тебе прилечь? Я уберу продукты в холодильник. -Всё нормально, – покачала головой Анжелика. Её голос немного дрожал, будто она хочет заплакать, – просто я боюсь, что они найдут меня здесь. Ведь это может произойти? -Нет, это исключено. Эльвира Эмалей мертва, а другим нашим врагам нет до тебя никакого дела. Ты слишком сильно беспокоишься. Тебе нужно выбираться на улицу. Хотя бы иногда. Анжелика оторвалась от двери и пошла в сторону кухни. Вика по-быстрому скинула свою обувь, влезла в домашние тапочки и отправилась вслед за Покровской, прихватив пакеты. -Не хочешь чаю? Или, может быть, что-нибудь съесть? – предложила Анжелика, убирая со стола ненужную посуду. Она отлично знала, какой разговор её ждёт, и это её не радовало. Вика наблюдала за Покровской, которую предстоящий разговор явно приводил в волнение. Девушка отводила взгляд и постоянно переставляла предметы с места на место. -Нет, я только что из дома. Съела борщ, который приготовила утром. Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем я уйду. Присядь пожалуйста. Анжелика опустилась на стул, и вид у неё был несчастный. Вика заметила, что она очень похудела с их последней встречи. То ли стресс так на неё влиял, то ли голод. -Ужасно это всё, – неожиданно Анжелика заговорила первой. – Мамы нет, а я проживаю каждый день как последний, в страхе, что кто-то из них меня найдёт… -Я не думаю, что кто-то из них станет тебя искать, – попыталась успокоить Покровскую Вика. Судьба этой девушки волновала её, и она чувствовала, что должна ей помочь, если её сестра помогала и сделала всё, чтобы дать ей хорошее убежище. -А как там дела у Насти? – Покровская сменила неприятную тему на ту, которая была не так опасна для её привычного образа жизни, с которым она не хотела прощаться. -Она… У неё есть много трудностей, как всегда, и она старается справиться со всеми. Ну, ты же знаешь Настю. Если с кем-то что-то случится, она будет считать, что это её вина… Анжелика кивнула, показывая, что согласна с Кузнецовой. Она знала, что в Насте не только много энергии, а ещё и безумное желание помочь всем и сразу. -Да, я знаю. Без этого она не была бы Настей. Когда она приходила ко мне в прошлый раз, то пыталась донести до меня, что нужно хотя бы иногда выходить на улицу и что я не проживу долго, тратя деньги с маминой карточки и откладывая решение своих проблем на потом. Она была права во всём, но я напомнила ей, что мы просто разные люди. Вика вздохнула, понимая, что если уговорить эту девушку не удалось даже Насте, то вряд ли на неё что-то подействует. Лишь Гусакова знала, куда нужно надавить и что сказать, чтобы человек перестал стоять на своём и согласился с тобой. -Она хочет как лучше, поэтому и уговаривала тебя. И знаешь, мне кажется, что тебе нужно её послушать. Если кого-то и надо слушать, то её. Никто не пережил столько… всего. -У неё доброе сердце, я это знаю, – Анжелика улыбнулась немного неуверенной улыбкой, – но порой этого недостаточно, чтобы выжить. Но она точно сможет, потому что она – Настя Гусакова. У неё есть Пятёрка, а у меня – только эти стены. Вика задумалась, разглядывая висевшее на спинке стула полотенце, на котором был нарисован котёнок. Она могла понять страх этой девочки, которой пришлось слишком долго убегать и прятаться, потому что её лишили всего: и дома, и семьи, и безопасности. Её лишили всего, кроме жизни. Страх в её случае – это естественная реакция на случившееся. Да, Вика это понимала, но это не мешало ей пытаться отговорить Покровскую от жизни затворницы. Она знала: чем дольше эта девочка будет сидеть в четырёх стенах за железным замком, тем больше проблем у неё будет. И в конце концов, её психика просто не выдержит такого натиска, и крыша начнёт медленно ехать. -Настя многим рискует каждый день своей жизни, но она не прячется где-то в углу и не дрожит от страха. Она знает, что худший враг человека – это одиночество. Даже самые ужасные события переживаются легче, когда рядом есть кто-то близкий. -Моя семья мертва, – напомнила Вике Анджелика, взглянув на неё полными слёз глазами, – поэтому близких у меня нет. Иной раз я начинаю думать, что для всех было бы лучше, если бы я умерла тогда, вместе со своей семьёй. Всё было бы проще… Вика нахмурилась, не понимая, почему она говорит такую ерунду. Анжелика пусть и осталась без семьи и потеряла всех, кого когда-либо любила, но в её жизни есть люди, которые готовы помочь. И в минуты отчаяния это значит особенно много. -Не говори так, – перебила её Вика, всплеснув руками. Она знала, какой аргумент нужно привести, чтобы её жизнь не казалась Анжелике такой безоблачной. – Если ты забыла, я потеряла двух родителей сразу и сестру, так что отлично понимаю, каково это. Я не закрываюсь дома, хоть и могла бы. Я живу дальше, Анжелика, потому что только так решаются подобные проблемы. Ты просто должна жить дальше. Она знала, что Настя наверняка сказала бы лучше, потому что она умела находить слова, которые пробирали до самого нутра, оставляя след. Но Насти тут не было, и в этот момент Вика очень пожалела, что не сказала подруге куда едет и не предложила поехать с ней. -Я знаю, но… Я просто не могу, – покачала головой Анжелика. – Я устала, и мне тут лучше. Это слишком сильный страх, чтобы его побороть, тем более сейчас. Мне нужно какое-то время. Может быть, тогда что-то изменится, но я не могу обещать… Они смотрели друг на друга, и Анжелика тогда ещё не знала, что в голове Кузнецовой зреет решение. Она думала, что её оставят в покое вместе с её страхом, но вряд ли это было в планах Вики, которая обратилась к своему мозгу в поисках решения. «Я должна поговорить с Настей» – пронеслось у неё в голове. – «Лишь после этого мы примем окончательное решение и сможем что-то с этим сделать». -Вик, – отвлекла её от мыслей Анжелика, – я хочу, чтобы ты мне помогла. Пожалуйста, не рассказывай никому, что я тут живу. Ты знаешь, сколько людей вокруг вас… Кажется, она и правда верила, что проблемы решаются таким образом. -Я тебе помогу, – кивнула Вика, поднимаясь, – но иначе. Ты не нуждаешься в новом замке или неразглашении твоего места жительства. Но тебе и правда нужно кое-что, и я думаю, что сейчас самое время обсудить с Настей твои встречи с психологом. Анжелика раскрыла рот, явно не ожидая такого поворота событий. Она с сомнением бросила взгляд на Вику, словно пыталась понять, шутка это или нет, но Кузнецова шутить не собиралась. -Ты что, серьёзно? – опешила Покровская, нервничая и покусывая губу. Кажется, психологов она тоже боялась, но Вика готова была заплатить хоть все оставленные родителями деньги, лишь бы кто-то хоть что-то сделал со страхами этой девчонки. -Да, я серьёзно, – кивнула Вика и заметила, что глаза Анжелики бегают из стороны в сторону. Осознав неизбежное, она начала паниковать ещё больше. -Но можно просто подождать… – с отчаянием произнесла она. -Сколько? Пять лет, десять? До самой старости? – Вика взяла в руку хлеб и указательным пальцем другой руки указала на него. – О чём вообще можно говорить, если ты даже не можешь выйти из дома и купить самой себе хлеба?! Эта проблема требует немедленного решения, и я не собираюсь ждать лет двадцать. Опустив голову, Покровская снова разглядывала свои ногти на ногах. Ей наконец-то стало понятно выражение «терпение трещит по швам», и она согласилась, что это очень неприятная штука. -Ты правда собираешься поговорить об этом с Настей? – наконец спросила она. Кажется, в её представлении это было едва ли не худшим вариантом развития событий. -Да, я же сказала. С тобой нужно что-то делать, и Настя может дать пару советов, потому что она гораздо лучше меня разбирается во всём этом. -Не думаю, что у неё хватит терпения возиться со мной в попытках вытащить меня из этой квартиры. -А кто сказал, что возиться с тобой будет именно она? Насколько я знаю, у неё нет образования психолога, поэтому этим человеком будет кто-то, кого ты не знаешь. -И мне придётся изливать ему душу и говорить о причинах, почему я не хожу в магазин, не имею подруг и вижу кошмары по ночам? – Анжелика сложила руки на груди. Она никогда не пользовалась услугами психологов, и эти люди пугали её не меньше, чем психиатры. -Наверное, в этом весь и смысл? – кивнула Вика, торопливо роясь в сумке в поисках телефона. – Ты рассказываешь специалисту о том, что тебя тревожит, а он помогает тебе. -Чтобы помочь мне, он должен быть супер специалистом. Ты это знаешь и без меня. А что касается твоей уверенности – лучше подожди, пока всё не разрешится. Или не разрушится. Подумать только, заменяешь одну букву – и уже совершенно другой смысл… -Да, – только и ответила Вика, почувствовав желание поскорее уйти из этой квартиры, где отчаяние Анжелики давило на неё сильней, чем это смогли бы сделать бетонные плиты. -Позвони мне, если решишь заехать раньше, – сказала Покровская, провожая Вику до дверей. – Может, я даже что-нибудь приготовлю к твоему приезду. Вика обернулась, поймав взгляд Покровской. Она стояла, теребя в руках лёгкую мягкую кофту. -Меня бы больше устроило, если бы ты согласилась переехать ко мне. Это был бы первый шаг к возвращению к нормальной жизни, и поверь: сделать его не так сложно. -Ты даже не представляешь, как сложно… – шёпот Анжелики был каким-то таинственным, будто она делилась большой тайной или секретом. Вика вздохнула, улыбнулась, по-быстрому надела обувь и, попрощавшись, покинула квартиру Покровской. Очутившись на лестнице и услышав, как сзади хлопнула дверь и закрылись замки, она достала из кармана телефон. Номер Насти был в списке номеров быстрого набора, поэтому ей не пришлось его долго искать. К сожалению, телефон сообщил ей, что «абонент временно недоступен». Немного подумав, Вика решила, что поговорит с подругой позже, и стала спускаться по лестнице. Настроение после визита к Анжелике у неё было не очень хорошим, и она решила заехать куда-нибудь, чтобы перекусить и заодно привести в порядок нервы.

***

Виктория Логинова быстро собирала чемодан, бросая в него самые необходимые вещи. Она надеялась закончить со сборами до прихода Ника, которому, как она знала, её решение ехать в Англию раньше положенного срока точно не понравится. Да, она могла бы подождать, но ожидание сводило её с ума. Она не могла сидеть целыми днями в квартире, ничего не делая, смотреть телевизор и ждать, когда месяц запрета подойдёт к концу. И поскольку Ник ни за что её не отпустил бы, она решила уйти до его возвращения. Билет был уже куплен заранее, оставалось только собрать вещи и успеть сбежать. Ей нужны были эти ответы. И она решила, что отправит сообщение Нику, когда сядет в самолёт. Потому что тогда он уже не сможет её остановить, а он захочет это сделать, она знала. Возможно, будет очень зол на неё, и может, они даже сильно поссорятся, но узнать о семье для неё сейчас было гораздо важней, чем отношения с бывшим парнем. «Куда же я положила свои часы?!» – с негодованием воскликнула девушка. Время поджимало, и она не хотела задерживаться в квартире, боясь не успеть уйти вовремя. Некоторые свои вещи она решила оставить здесь и забрать после возвращения. О своём решении она ничуть не жалела. Оно было вынужденным. Ей врали всю её жизнь, и теперь настало время наконец узнать правду самостоятельно, не нуждаясь в помощи лжецов и тех, кто всё равно ничем ей не поможет. Ровно как и не поможет сидение дома. И вот когда она уже собиралась плюнуть на часы и покинуть квартиру без них, входная дверь хлопнула, застав её врасплох. Сначала девушка даже не поняла, кто это пришёл, но потом внезапная мысль резко её ошпарила: это же Ник! Её бросило в жар от осознания, что он не даст ей так просто уйти. Ведь это Ник, и в своей опеке он иногда перегибает палку, не желая войти в положение бывшей девушки и думая, что он единственный, кто знает, как правильно поступить. -Виктория! – крикнул Ник, снимая обувь. Он знал, что девушка дома, но не знал, что она собирается сбежать и оставить его здесь одного. – Виктория, ты дома? Девушка замерла, не двигаясь с места. Незакрытый чемодан полностью выдавал её намерения, а одежда была совсем не домашней. Было видно, что она куда-то собирается. -Виктория! – Ник появился в дверях и застыл, как вкопанный, наконец увидев девушку. Она в растерянности стояла посреди комнаты, не зная, куда ей деться. Ник пробежал по ней взглядом, а потом заметил чемодан, в который она в спехе бросала вещи. Он посмотрел ей в глаза, и она могла поклясться, что красноречивее этого взгляда не видела никогда в жизни. -Что тут происходит? – спросил он, пытаясь казаться спокойным, но глаза его выдавали. В них смешалось столько разных эмоций: от растерянности до злости. Она молчала, надеясь, что ей не придётся объяснять. Она хотела, чтобы он понял всё без слов, избавив её от потребности пытаться объяснить причину своего ухода. -Ничего не происходит, – пожала плечами Виктория, – а разве что-то должно? Её голос звучал спокойно, будто бы отъезд был оговорен заранее, просто Ник об этом забыл. Так ей было легче прощаться с ним, легче выйти за порог и отправиться по своим делам. Она знала, что не сможет взять его с собой. Девушка знала, что некоторые вещи нужно делать самостоятельно, и это как раз к тому и относилось. -Ты куда-то собираешься? – Ник нахмурился, снова разглядывая раскрытый чемодан. У него не осталось сомнений, просто он хотел услышать это от неё лично. -Да, я… – она подняла голову и смело взглянула ему в глаза, улыбнувшись. Она решила, что не сделала ничего такого, чтобы чувствовать вину. – Я уезжаю в Лондон. -В Лондон? – словно не поняв значение этого слова, переспросил Ник. – Но авария… -Я помню, – поспешно перебила его девушка, – но всё обошлось. Я цела. Врачи не могут понять, что у меня на душе, ведь они лечат тело. Но мне плохо, Ник, когда я нахожусь здесь и не делаю никаких шагов, зная, что где-то там есть мои родные люди… Он раскрыл рот, но она быстро остановила его взмахом руки. В этом жесте чувствовалось столько безысходности, что он сразу захлопнул рот, продолжая с отчаянием глядеть на неё. -Нет, подожди, дай мне сказать! – быстро проговорила девушка, словно боясь, что её перебьют, и она забудет то, что хотела сказать, потому что это было важно. – Я хочу полететь туда и узнать как можно больше о своей семье и о том, что отец от меня утаил. Он не должен был так со мной поступать, он не имел никакого права! Ник открыл рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, потому что внезапно стало нечем дышать. Её отчаяние сбивало с толку, вводило в какое-то оцепенение. -Да, но… -Нет, Ник, у меня нет никаких «но», и я не хочу ничего о них слышать, – девушка тяжело вздохнула, словно ставя точку в дискуссии. – Можно спорить до бесконечности, но всё кажется гораздо проще, когда это не твоя семья и не твои проблемы. Он не знал, что ей сказать, а единственное, что мог – это попросить: «Пожалуйста, останься», но знал, что это ничего не изменит. Криками или нет, но она добьётся того, чтобы он позволил ей выйти через входную дверь, спуститься по лестнице и исчезнуть из его жизни. -Я хочу тебе помочь. Знаю, что тебе нужно в Лондон, но не обязательно делать это прямо сейчас. Ты можешь остаться тут, мы приготовим что-нибудь на ужин… -Я не голодна, – покачала головой Виктория, – по крайней мере, не в том смысле, который имеешь ввиду ты. Я голодна настолько, что готова залезть в отцовский дом и забрать все его деньги, чтобы он понял, как опасно играть со мной в игры. -Он это поймёт. Если уже не понял. Ты ушла из его дома с вещами, что тут непонятного? Но я – не твой отец. Из моего дома тебе не нужно уходить или убегать. -Да, но… я всё равно должна уехать, понимаешь? Сидеть тут и ждать месяц – это не для меня, я сойду с ума. Врачи не видят никаких угроз для моей жизни, всё остальное – пустословие. Ник покачал головой, не зная, что ему сделать, чтобы остановить её. Ведь если она уйдёт из его небольшого дома, полетит в Англию, найдёт эту Эмилию и решит жить, не оглядываясь назад, в его жизнь она уже точно не захочет возвращаться. Он не хотел её терять. Не хотел больше чувствовать боль утраты, но понимал: придётся. -Я несу ответственность за твою жизнь, Виктория, – напомнил он девушке. – Я пообещал врачу, что прослежу за тобой и за тем, чтобы ты выполнила его требования. -В этом больше нет никакого смысла, – развела руками девушка, – я всё равно уйду. Вылезу через окно, если потребуется. Я сделаю всё для того, чтобы в скором времени оказаться в Лондоне. Там меня ждут ответы, которых мне не хватало всю мою жизнь. Уже не желая слушать его, она закрыла чемодан и пошла в прихожую. Машинально влезла в ботинки, мыслями находясь уже где-то далеко, в таинственной Англии. -Постой! – Ник вылетел в прихожую, как ошпаренный. – Я должен тебе кое-что сказать… Я держал это в себе, я боялся быть отвергнутым, но… Мои чувства к тебе не прошли, Виктория! Я до сих пор люблю тебя – как и в тот день, когда мы приняли решение о расставании! Она смотрела на него, ничего не понимая. И, наверное, часть её не хотела ничего понимать – она уже сидела в самолёте где-нибудь по пути в Англию. Но та часть, которая всё ещё была здесь, видела Ника, вид у которого был несчастный, будто ему разбили сердце. Виктория хотела сказать что-то, но в этот момент Ник сделал рывок вперёд, наконец достигая своей конечной цели. Оказавшись в десятке сантиметров от девушки, он обхватил её лицо руками и поцеловал губы, которые так давно манили его… -Останься, пожалуйста, останься… – прошептал он, оторвавшись от неё и заглядывая в широко раскрытые глаза, в которых он до сих пор видел что-то родное. -Прости, но я не могу, – Виктория вывернулась из его объятий, хватая свой чемодан. Она накинула куртку и бросила на парня взгляд, полный сожаления, но кому стало легче от этого? -Я ещё вернусь… – тихо сказала она, готовясь уйти из этой квартиры. – У тебя остались мои вещи. Я обязательно вернусь за ними. Я уезжаю не навсегда. Ещё увидимся. Потянув на себя дверь, она поспешила исчезнуть и очнулась только тогда, когда поняла, что бежит вниз по лестнице, таща за собой тяжёлый чемодан. Но оставаться на лестничной площадке и ждать лифта было слишком опасно – тогда у Ника было бы время прийти в себя и броситься в погоню. Но Виктория просто хотела, чтобы ей позволили уйти. И она, в конце концов, это получила.

***

Настя сидела у себя в комнате, когда неожиданно раздался звонок в дверь. Вздохнув, девушка отложила в сторону плеер с наушниками и пошла открывать. Пытаясь угадать, кто бы это мог быть, она спустилась по лестнице на первый этаж. Её удивлению не было предела, когда перед ней предстала Юля Попова с коробкой конфет в руках. -Оу, какими судьбами? – поинтересовалась Настя, отходя в сторону, чтобы дать Юле пройти. Бывшая Сонькина подруга не так часто заглядывала к ним в гости, и после того, как они выяснили, что не Сонька совершает нападения, Настя и не надеялась увидеть Юлю снова. -Так, зашла навестить твою сестру, – объяснила Юля, проходя в прихожую. – Кстати, она дома? -С утра вроде бы была, а сейчас не знаю, – пожала плечами Настя. – Столько всего происходит. -А как же ваши наладившиеся отношения? Я думала, что теперь вы наконец стали общаться, как настоящие сёстры. Кстати, это тебе, – она протянула Насте коробку конфет. -Спасибо, – улыбнулась Гусакова, снова возвращаясь к мыслям о Соньке, терзающим её почти круглосуточно. – Я хочу ей помочь, но она не хочет принять мою помощь. Да и вообще, честно говоря, ничью не хочет принять. Ей кажется, что она держит всё под контролем, но это не так. Закусив губу, Настя заставила себя замолчать, чтобы не шокировать Юлю количеством вылитых на неё слов. Настю беспокоила сестра, но она старалась быть сильной, зная, что только так сможет пережить все те ужасные события, что свалились на неё. -Слышала, что у неё дела не очень… -Да, – кивнула Настя, думая о том, как же она устала, – Смарт ввела ей в кровь яд, который её медленно убивает. Ей осталось не так много. Мне кажется, она проживёт не больше месяца. -Откуда такие жуткие предположения? – Юля нахмурилась, снова поймав себя на мысли, что в этой девочке живёт невероятная сила. -Я вижу. Она думает, что я слепая, но я вижу всё. Вижу, как ей с каждым днём становится всё хуже. Вижу, как жизнь потихоньку уходит из неё… -Я с ней поговорю, – пообещала Юля, буквально ощущая отчаяние Насти. – Не знаю, что выйдет из этого разговора, но я хотя бы попытаюсь. -Спасибо, – Настя попыталась улыбнуться, но улыбка получилась слишком похожей на гримасу. – Она вбила себе в голову, что её время вышло. Она оттолкнула всех от себя и… -Да, это так похоже на Соньку, – кивнула Юля, в то же время узнавая в этом и Настю. Они обе иногда прибегали к такому способу, не желая тянуть людей за собой. – Я сделаю всё возможное. -Надеюсь, что у тебя получится, – Настя на секунду прикрыла глаза, но Юля видела, как ей тяжело. – Хоть у кого-то должно получиться, правда?..

***

Чтобы оставаться собой в мире, который днём и ночью пытается превратить тебя в кого-то другого, нам приходится вести самую жестокую борьбу, на какую только способен человек, и не прекращать ее никогда. – Холм одного дерева (One Tree Hill). Ничего такого Сонька не делала. Она сидела на подоконнике, устремив свой рассеянный взгляд куда-то на улицу. Какое-то время она даже не замечала незваных гостей на пороге своей комнаты, но потом обернулась и поняла, что её покой нарушен. -Какого чёрта вы тут делаете? – она очень быстро соскочила с подоконника и за секунду преодолела разделяющее их расстояние. При Юле её настроение обычно портилось. -Не кипятись, мы по делу, – успокоила её Юлька, подняв руку. Она бросила беспокойный взгляд на Настю, но не увидела даже и тени страха на её лице. -А мне плевать! – отчеканила Сонька довольно спокойно. – Я вас сюда не приглашала, так что покиньте помещение. Немедленно! -Ни за что, – покачала головой Юля, взяв на себя разговор с Настиной сестрой. – Нам нужно поговорить. -Не о чем говорить, – отрезала Сонька, дав понять, что разговаривать она не хочет. – А сейчас уходите. -Она же сказала, что мы не уйдём, – вмешалась в диалог Настя, показывая сестре серьёзность их намерений, если она ещё не успела это осознать. – Поговорим и разойдёмся. -Не о чем разговаривать, – Сонька выглядела вымотанной, но всё равно стояла на своём. Она упала на свою кровать, с безразличием глядя в потолок. – Не надо меня спасать. Настя закатила глаза, но так просто сдаваться не собиралась. -Мы хотим помочь тебе, – обратилась она к сестре, которая делала вид, что её нет, - потому что… -Смерть – это не выход, – тут же подхватила Юля. – Нельзя сдаваться раньше времени, как ты не понимаешь? Нужно бороться, искать выход, а не ложиться умирать. Твоя сестра всего лишь человек, но она борется каждый день: за себя, за тебя и за всех, кого любит! -Прекрасно, – усмехнулась Сонька, – но вам никогда не понять меня. И всё это прекрасно и душераздирающе, но вы обе настолько везде, что мне становится душно. Может, вы найдёте себе более интересное занятие и покинете наконец мою комнату? Настя переглянулась с Юлей, и последней даже показалось, что она знает этот взгляд: он говорил о том, что она не собирается сдаваться, несмотря на препятствия. -Да, мы уйдём, – наконец сказала Настя, поворачиваясь, чтобы покинуть комнату сестры, – но смотри, как бы я не начала являться тебе в кошмарах. Ведь никакая сила из всех существующих не заставит меня остановиться и перестать бороться за тебя. Сонька скривилась, будто проглотила гнилой помидор, но Настины шаги звучали уже где-то вдалеке. Юля тоже последовала её примеру и оставила Соньку наедине с собой. -Рано или поздно она устанет от собственного упрямства и сдастся, – утешила Настю Юля, когда спустя какое-то время они перебрались из кухни в комнату Гусаковой. -О, ты не знаешь Соньку… -Поверь, Настя, я иногда схватываю на лету. Сонька скоро поймёт, что принять предлагаемую помощь лучше, чем получить насильно. В этот момент в комнату зашла Рита. Она закрыла за собой дверь и села в свободное кресло. Настя бросила на неё быстрый взгляд, оценивая её состояние. Секрет о случившемся в день пожара по-прежнему знали только они вдвоём, не считая Макса. -Пытались договориться с Сонькой? – первой нарушила молчание Рита. – Это совершенно бесполезно, потому что она снова спуталась с Эттлс. Я слышала, как утром она разговаривала с кем-то по телефону, а когда она пошла в душ, я пробралась в её комнату. Номер, с которого ей звонили, принадлежит её чокнутой подруге. -Эттлс? – нахмурилась Настя. – Но какого чёрта? Она надеялась, что с Эттлс покончено, но, видимо, это было не так. Поняв, что скоро умрёт, Сонька решила, что быть разборчивой в плане друзей не так уж и необходимо. -Не знаю, – по виду Риты можно было понять, что она тоже от этого не в восторге. – Я слышала, как Сонька спрашивала у неё, когда она вернётся в город. Я не слышала, что ответила ей Эттлс, но могу предположить, что её возвращение вас не обрадует. -Верно мыслишь, – кивнула Настя, и её взгляд помрачнел. Она обдумывала последствия. – И для Соньки это тоже не принесёт ничего хорошего. Если Эттлс встанет на моём пути исправления сестры, я заставлю её крупно пожалеть об этом. Настя не помнила тот момент, когда она начала свободно обсуждать свои дела при Рите, но, видимо, тайна, которую они хранили вдвоём, увеличила её доверие к сестре. -Что ты теперь будешь делать? – поинтересовалась Юля, переводя свой взгляд на Настю и заметив, какая она напряжённая. – Откроешь охоту на ненавистного тебе вампира? -Придётся, видимо. Она никак не могла понять, почему это происходит. Не контролирующая себя Сонька смогла пройти через многое, в том числе и через Эттлс, и они с Настей снова стали настоящими сёстрами. Но теперь всё, что они сделали друг для друга, меркнет на фоне возвращения Эттлс в жизнь Соньки. И, как подозревала Настя, это происходит не просто так. Больше всего Настя боялась за Соньку. Найдёт ли она для себя спасение в вампиризме, страданиях, крови, боли? Да, это то, что Эттлс способна ей дать, но нужно ли оно ей на самом деле? Разумеется, Соня запуталась, и пока рядом с ней Эттлс, её мучениям не будет конца. -Мы что-нибудь придумаем, – из тревожных мыслей Настю вывел голос Юли. – Но Соньку ей не отдадим. На какое-то мгновение Настя действительно поверила в это и представила, что никакой Эттлс нет, и Сонька потихоньку приходит в себя. Но потом она с горечью поняла, где реальность. Все их кошмары реальны. Дружба её сестры с Эттлс реальна. -Настя, ты понимаешь, что контролировать совместные дела Соньки и Эттлс ты не можешь, как и мы, – обратилась к ней Рита, потому что видела, насколько всё это её пугает. – И сейчас не самое лучшее время, чтобы терзать себя. Отдохни и успокойся. Тебе это нужно. -У меня есть дела, – всплеснула руками Настя, быстро поднимаясь с кровати. – Слишком много дел. Мне нужно поехать в больницу и проведать Катрин. Ещё один вампир нуждается в моей помощи. Но спасибо, что беспокоишься обо мне.

***

Эмма Доллс сидела в кресле, в перед ней взад-вперёд мелькала Ева Менвелл. Сейчас они обе молчали, но на уме у них было одно и то же. Почти все их мысли крутились вокруг загадочной смерти Эльвиры Эмалей, причину которой они так и не смогли узнать. -Может быть Настя сумеет что-то узнать? – нарушила тишину Ева после длительного молчания. – Её ведь это интересует не меньше, чем нас. Смерть Эльвиры и внезапное воскрешение Лузиной – это более чем странно. И очень жутко. Доллс закинула ногу на ногу, закатила глаза, а потом посмотрела на свою подругу. -Ева, не строй из себя дурочку. У Насти и без этого много разных дел. За ней охотятся, её хотят убить. Как люди, так и вампиры. Но знаешь, что я тебе скажу? Поражение – это не в её стиле, ровно как и смерть. Её силе можно позавидовать. -Так получилось, – вздохнув, продолжала свои рассуждения Ева, – что смерть Эмалей прямым образом касается Насти и как-то с ней связана. Так что мы не можем… -Не можем не свалить на неё ещё и это? – продолжила за неё Доллс, и Ева поморщилась, поняв, что она истолковала всё не совсем правильно. -Я не сказала так, – она подняла вверх ладонь, прося тем самым подругу не перебивать. – Просто мы могли бы объединить усилия и докопаться до истины. Хоть один раз. -Допустим, – кивнула Доллс. – И что дальше? -Мы будем знать правду. А она иногда превращается в мощнейшее оружие. Так давай используем его против Лузиной? -Правда не вернёт её обратно в гроб, – покачала головой Доллс, над чем-то раздумывая. Ева, глядя на неё, была уверена в том, что есть ещё кое-что, что беспокоит её подругу. Она старательно держит это при себе, но это нечто её мучает. -Для начала нам нужно выяснить, как такое вообще произошло. Как вернуть её в гроб – более понятно, чем причина её воскрешения, – сделала Ева неутешительные выводы, – поэтому и начнём мы с последнего. Помощь Насти точно не будет лишней. -И что, втянем девочку ещё и в это? – Доллс по-прежнему была не согласна с подругой. – Мне кажется, что с этим должны разобраться мы сами. На нас была ответственность. Мы пообещали, что с Эмалей ничего не случится – и тут она умирает, как муха. -На месте Насти я прислала бы торт, – пожала плечами Ева. – Мы избавились от большой проблемы в её жизни, но появилась другая. Похоже на битву с драконом. -Ты хотела сказать «с гидрой»? – поправила её Доллс, которая в детстве тоже читала сказки и смотрела мультфильмы. -Что? -Это мифическое существо, у которого на месте отрубленной головы вырастает несколько других. Гидра, а не дракон, – Доллс улыбнулась, а Ева нашла её сходство с Гермионой Грейнджер очень явным. -Хорошо. Но от этого, знаешь ли, не становится легче. Эльвира и Лузина обе имели зуб на Настю и желали ей смерти. И между ними должна быть какая-то связь. -Какая? – голос Доллс звучал устало. Чувствовалось, что ей надоели попытки найти ответ. Перегруженная постоянными мыслями голова желала отдыха. – Только не говори, что они были… -Я и не собиралась, – покачала головой Ева, закатив глаза. – Эмалей, между прочим, была влюблена в одного парня, а Лузина из чувства безумной любви к Гусакову ему помогала. -Это не точно, – Доллс не восприняла всерьёз слова Евы насчёт Александра, понимая, что это вряд ли было правдой. – Гусакову помогали не потому что любили его. Они делали это потому что он зло, а быть на стороне зла всегда проще. Сказав это, она замолчала, отлично понимая, что и у неё самой тоже есть тёмная сторона, о которой никто никогда не должен узнать…