Мемориал

Стоило только Насте открыть дверь своей квартиры, до её носа сразу дошёл запах жареной курицы. Он был настолько божественный, что девушка поспешила скинуть свои кроссовки, бросив сумку на полу в прихожей, и отправилась на кухню. Увиденное её немного поразило. У плиты возилась Сонька, вполголоса напевая какую-то песню на английском. Заметив Настю, застывшую в дверях, она обернулась. -О, моя сестрёнка дома, – протянула Сонька. -Что ты тут делаешь? – спросила Настя, не придумав ничего лучше. После того, как сестра её оттолкнула, ей было трудно с ней общаться, но она не могла взять и перестать, ведь пройдёт всего несколько месяцев – и Соньки больше не будет. -Ужин, – рассмеялась Настина сестра, – что же ещё? Кажется, она была в нормальном настроении, и это упрощало многое. Настя улыбнулась, понимая, что могло быть гораздо хуже. Дойдя до стола, она взяла с подноса яблоко и села на стул. Сонька продолжала возиться у плиты, орудуя ножом. -Тебе не нравится, что я общаюсь с Эттлс? – вдруг, повернувшись, спросила она у сестры, и Настя опешила: настолько неожиданным был этот вопрос. Перед этим их молчание продолжалось несколько минут, и Настя успела погрузиться в свои мысли, совершенно забыв о присутствии сестры. -Ты живёшь один раз, и вы все живёте лишь один раз, – продолжила Сонька, отложив в сторону свой нож. – Именно поэтому вы не можете понять меня. Вы скучны, как новости по телеку. -Мы?! – Настя даже подавилась яблоком, кусок которого пыталась поскорее прожевать, чтобы ответить сестре. – А что, позволь тебя спросить, можно считать весельем? Сонька ненадолго замолчала, задумавшись. -Ты не умеешь веселиться, – наконец сделала вывод она. -И что это означает? – Настя нахмурилась, становясь мрачнее тучи. -У Даши есть одна особенность. Она заставляет меня улыбаться. -Конечно! – повышая голос, усмехнулась Настя. Она была зла на сестру. – Путём боли других и вскрытия их глоток! Сонька даже и не думала ничего отрицать. Наверное потому, что правда была слишком очевидной. -Да. Мы не просто люди, мы – вампиры, и вечная жизнь, которую мы получили, не должна проходить впустую. И в этот момент Настя почувствовала прилив смелости. Она понимала, что Соньке бесполезно задавать вопросы, но какая-то её часть не могла просто так отступить. -Что скрывает Эттлс? -Не твоё дело, – Сонька бросила на сестру уничтожающий взгляд. -Не моё, значит? – Настя поднялась из-за стола. Она чувствовала раздражение и была намерена положить конец всей этой глупости. Будучи вампиром или нет, но Сонька до сих пор является её сестрой, и Настя начинала склоняться к мысли, что пара незабываемых недель в подвале Елены пойдёт ей на пользу. Тем не менее, сейчас она решила обойтись своими силами, не прибегая к помощи Воскобоевой. В свете последних событий Настя решила, что будет правильным не вмешивать Елену в этот конфликт. По большей мере, это только между ней и Сонькой. -Да, тебя это совершенно не касается, – отчеканила Сонька, глядя сестре в глаза. – Ты зря тратишь время, пытаясь, как ты выражаешься, образумить меня. Чтобы я прислушалась к твоим доводам, будет мало и тебя, и всех твоих многочисленных друзей. Насти оглянулась по сторонам, словно ища поддержки у кухонной утвари. И пусть это было глупо и безумно, но на глаза ей попался нож, лежащий в нескольких сантиметрах от пальцев Соньки. Но она отбросила эту мысль куда подальше, напоминая себе, что её цель – не убить сестру. Ей нужно её спасти. И в этот самый момент, когда Настя уже собиралась вступить в яростную словесную схватку со своей сестрой, Сонька покачнулась, схватившись за голову. -Что с тобой? – спросила Настя, сразу растеряв все злые слова. – Соня, что происходит? Она видела, как крепко сестра стиснула зубы. Это значило только одно: её снова посетила боль. -Уйди… -Тебе плохо? – не отставала Настя. Она не могла бросить сестру в таком состоянии. -Я… нет… Сонька с трудом могла говорить, потому что перед глазами у неё всё стало плыть и кружиться слишком сильно. Настя сорвалась с места, чтобы придержать сестру, но Сонька уже теряла сознание, проваливаясь в холодную тёмную пропасть.

***

Снова ветер пляшет танец на твоём плече И обещает только вечный вопрос «Зачем?». -Animal Джаз – Можешь лететь. Саша Мартынов проверял электронную почту, параллельно отвечая своим друзьям, и в этот момент его телефон ожил, начав издавать знакомую мелодию, которая стояла у парня на всех звонках. Не дав песне начаться, он ответил на внезапный звонок, хоть и не имел желания ни с кем разговаривать. Но это было проще, чем игнорировать всех. -Слушаю. -Здравствуй, это я, – ответил до жути знакомый голос, и парень, удивлённый такими обстоятельствами, поднял брови. Он даже и думать не мог, что она решится ему позвонить. Голос Анджелины Джонсон звучал немного холодно. Он всегда питал слабость к ней, и она это прекрасно знала. Но вот уже довольно долгое время ему удавалось держать дистанцию между ними и не подпускать девушку близко к себе. -Что тебе надо? – спросил он, впрочем, его не особо интересовала причина проявления её смелости. Вспомнив всё, что случилось между ними по её вине, он решил, что не сдастся и сейчас. В конце концов, она не последняя девушка в его жизни, и ситуация с Еленой это доказала. Анджелина недолго помолчала, прежде чем ответить: -Я знаю, что Брант охотится за тобой, потому что у тебя её кольцо. -И что с того? – он хотел рассмеяться и посоветовать ей, чтобы она больше беспокоилась о своём парне, но ограничился только этим вопросом. -Она может пытаться тебя убить! – голос Анджелины звучал взволнованно. Возможно, она представила худший сценарий из всех возможных. -Это не твоё дело, – спокойно ответил Саша. Будучи пока что в здравом уме, он решил не принимать помощь от Анджелины Джонсон, каким бы соблазнительным ни оказалось её предложение. Для себя он твёрдо решил порвать с ней раз и навсегда. -Что у тебя с Брант? – продолжала допытываться девушка. -Тебя это не касается, – спокойно ответил Саша, не понимая, почему она так рвётся ему помочь. Он знал, что у Пятёрки достаточно дел, которые требуют срочного решения. -Послушай, – быстро произнесла Анджелина, боясь, что он не захочет с ней разговаривать и просто положит трубку, – ты понятия не имеешь, что я пережила! Я должна была провести отличный вечер в компании своих друзей, а вместо этого почти каждую минуту пыталась дозвониться до тебя, потому что Елена прислала мне смс с угрозой! Я ревела, напридумав столько ужасных сценариев, сколько ещё… -Джонсон, успокойся, – перебил её Саша, устав слушать поток её извергающихся, как вулкан, бесконечных слов. – Тебя никак не касаются мои отношения с другими людьми, особенно с Еленой. И мне плевать, из каких там побуждений ты просишь принять твою помощь. Анджелина сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. У неё внутри бушевало такое море эмоций, и если бы оно было настоящим, то превратилось бы в цунами. Ей хотелось уберечь Сашу от ошибок и защитить от мести Елены Брант, которая, без сомнения, сделает всё, чтобы он страдал, расплачиваясь за украденное кольцо. -Елена… Она слишком опасна. -И что? Ты сейчас не открыла Америку, – спокойно произнёс Саша, пытаясь придумать отмазку. Может, сказать, что у него суп убегает? Или вода в ванне переливается через край? -Я хочу тебе помочь! – по голосу девушки было понятно, что она в отчаянии, но Сашу это только забавляло. Он вспомнил времена, когда не спал ночами, переживая из-за их отношений и своих подозрений. Как оказалось потом, подозревал он не зря. А теперь ему было просто всё равно. Джонсон осталась позади, а он наконец двигался дальше. -Я справлюсь без тебя. Ты мне не нужна. -Но… послушай! – сорвалась на крик она, решив во что бы ни стало добиться желаемого. Даже если это будет выглядеть глупо, даже если он не станет слушать. – Послушай хотя бы сейчас! Она может убить тебя, если ты не вернёшь ей кольцо… Ей было тяжело. Невыносимо тяжело от мысли, что с ним может что-то случиться. -Мне плевать, я же сказал, – раздражённо бросил Саша, почувствовав слабый укол совести: лучше было вообще не разговаривать с девушкой, чем кричать на неё. – А тебе, как я понял, есть о ком заботиться. Рекомендую направить все силы в это русло, потому что как только Брант захочет, чтобы он стал её – она его быстро получит, и ты станешь никому не нужна. Подумай, Джонсон: этого ли ты хочешь в итоге?.. Рука девушки, сжимающая телефон, напряглась, а потом задрожала. Анджелина, почувствовав болезненный укол прямо в сердце, которое билось ради отвергшего её человека, собиралась нанести не менее сильный удар, но её опередили гудки. И это значило, что для Саши Мартынова та девушка, которую он когда-то целовал и которой дарил цветы, тайком срывая их с клумб, окончательно мертва. И Анджелина, не желая поверить в такой трагичный финал, позволила себе разрыдаться, мысленно разбивая каждую чашку и каждую целую вещь в этой квартире. Ей хотелось также швырнуть в стену и своё сердце, чтобы больше ничего не чувствовать. Теперь девушка с уверенностью могла сказать: она знает, что такое ад. И для этого ей не обязательно умирать.

***

Лузина сидела в небольшом кафе, спокойно попивая чай и глядя в окно. Её голова была наполнена множеством всяких полезных мыслей, и всеми ими она собиралась воспользоваться, чтобы добиться своих целей, которые могли бы оценить по достоинству многие её сообщники. Правда, она не была уверена, что сейчас будет хорошо вернуться к старым привычкам и работать с теми людьми, с которыми она уже имела дело. Ей не хотелось, чтобы её планам помешали, а она знала, что это может случиться. Все, с кем она она когда-то проворачивала свои махинации, были очень жадными, когда речь заходила о награде за проделанную работу. Именно поэтому так много людей хотели убить Гусакову в тот день, когда теплоход потерпел крушение – все пытались использовать эту ситуацию, чтобы заслужить признание Гусакова, но она, Лузина, делала это по другой причине. Гусаков был тем, кто помог ей, кто сотворил её практически из ничего. Он объяснил ей, как устроена жизнь, и рассказал о людской сущности. Он всегда был рядом и направлял её в нужное русло, если она сбивалась с курса, но в один момент этого оказалось мало: многому научившись, девушка захотела стать самостоятельным монстром. И хоть чувство благодарности никуда не исчезло, всё же она не хотела быть девочкой на побегушках, выполняя чьи-то приказы. Ей хотелось руководить всей операцией самостоятельно, имея полную власть и свободу действий. Именно поэтому она сейчас сидела в этом кафе в одиночестве, продумывая план, который может помочь ей добиться всего, что она так желает. И тогда на неё будут смотреть совершенно другими глазами, она перестанет быть неудачницей Лузиной, которая плакала в школьных туалетах. И она знала, что нужно для осуществления своего плана. Бравшиеся за это дело Принцесса, Эмалей, Гусаков и другие люди своими провалами давно доказали, что они мало понимают в правильных стратегиях. Они видят мышь – и сразу бросаются на неё. Но она, Лузина, была совсем не такой. Она провела слишком много времени, размышляя над проблемой и пытаясь найти единственный правильным ответ. И это привело её к одной простой истине: она получит желаемое, если научится ждать и не будет стремиться получить всё и сразу. Ни Стрин, ни Гусаков, ни Эмалей не умели ждать.

***

Настя просидела в кресле в комнате Соньки целых полчаса, но сестра так и не пришла в себя. В течение этих тридцати минут несколько раз заходили то Лила, то Рита, то Аня, то Елена. Последний раз, минут десять назад, зашла Аня, и, положив на стол несколько круглых таблеток, велела Насте проследить, чтобы Сонька их выпила, как только очнётся. Настя не вступала в диалог, а на все поручения лишь кивала головой. Но её семья отлично понимала, что она становится такой из-за сестры, так что в итоге было решено на какое-то время оставить её в покое. Когда Аня ушла, Настя протянула руку за стаканом с водой. Ей не нужен был комментарий специалиста, чтобы сказать, что дела Соньки обстоят ещё хуже, чем раньше. Глядя на то, как сестра весело живёт своей жизнью, Настя тешила себя надеждой, что всё обойдётся, но затишье, как известно, бывает перед бурей. И чёрт дёрнул эту бурю разразиться сегодня. Сегодня! Настя вдруг осознала, что не понимает своих собственных мыслей, и тряхнула головой, чтобы прогнать туман. -Настя, тебе ничего не нужно? – в комнату опять заглянула Рита, беспокоившаяся за сестру. – Может, кушать хочешь? Насте не хотелось отвечать, ей хотелось просто остаться наедине со своими мыслями и подготовить себя к тому, что всё случившееся с Сонькой – не сон. Но что-то заставило её поднять голову и ответить на заданные вопросы. -Да, я хочу есть, – тихо, едва слышно, прошептала девушка. И снова замолчала. -Я принесу, – кивнула Рита, бросив на сестру сочувственный взгляд. Настя не ответила. Она опустила глаза, показывая, что прекрасно слышала всё, что было сказано. Как бы ей ни хотелось, чтобы весь этот кошмар с Сонькой оказался просто страшным сном, очередным ночным кошмаром, который закончится сразу, как только первый луч солнца дотронется до её лица, она знала: это самая настоящая реальность. Рита вернулась через десять минут. Заметив в руках сестры поднос, который она держала так крепко и сосредоточенно, будто собиралась стать официанткой, Настя на мгновение улыбнулась. Но вскоре она уже переключила внимание на содержимое подноса: на белой, как снег, тарелке, лежало несколько сосисок с макаронами. -Это всё, что осталось, – сообщила Рита каким-то грустным голосом. – Но, если хочешь, я могу отварить ещё. -Нет, не нужно, – отказалась Настя. – Я не так сильно хочу есть, как снова поговорить с сестрой. Сонька знала, как доводить до бешенства, но ни одна из её проделок не заставит меня её разлюбить. -Я знаю… – Рита присела на край кровати, с сожалением опустив глаза. Ей хотелось сказать что-что, что поможет Насте почувствовать себя лучше, но в голову ничего не приходило. -Знаешь, – продолжала Настя, не замечая, что её голос дрожит, – она любила выводить меня из себя, любила играть со мной в игры, чтобы посмотреть, кто победит в этой схватке. Она делала больно, потому что больно было ей, и она не хотела проходить через это одна. Она закрывалась от меня и не давала залезть к себе в душу, она притворялась бесчувственной сукой, которой наплевать на всех, но это не так… -Я… – Рита положила руку на плечо сестре, словно тем самым пытаясь успокоить её. – Я знаю, что на самом деле у неё доброе сердце, просто она это хорошо скрывает… -Она… – всхлипнула Настя. – Она наполнена болью, и я это чувствую. Это так больно, как вогнанный глубоко под кожу нож. Наша мать жила так, как удобно ей, она позволила Соне чувствовать себя ненужной и лишней здесь, среди её родных людей. -Настя… – попыталась что-то сказать Рита, но, увидев лицо сестры, сразу же передумала. Настя выглядела не просто расстроенной, а почти уничтоженной. И Рита не собиралась закрывать глаза на эту боль, потому что знала: так нельзя. Если поселить её внутри и постоянно подпитывать, однажды она съест тебя, обглодав до костей. -Иди сюда… – прошептала Рита, притягивая Настю к себе и заключая в объятия. Ей хотелось так много всего сказать, но слова ускользали, словно их сносило течением, и она решила помолчать.

***

Виктория Логинова щёлкнула мышкой своего компьютера, вернее, компьютера своей сестры Эмилии Хиллс, с которой ей пока что не удалось встретиться и познакомиться. Квартира, разумеется, тоже была её, но Виктория не хотела рассказывать правду. В тот момент, когда она проснулась утром в объятиях Джеймса, называющего её Эмилией, у неё внутри как будто что-то перевернулось. Воспоминания о потрясающей ночи, хоть и проведённой с парнем сестры, пробудили в ней желание сыграть в игру до конца, продолжая и дальше притворяться сестрой, раз уж Джеймс принял её за Эмилию. Это было сложно и опасно, но Виктория не хотела думать обо всех нюансах прямо сейчас. Кое-как отделавшись утром от Джеймса и пустив в ход аргумент о потерянной памяти, девушка кое-как смогла отвести от себя подозрения. Парень был вынужден уехать по делам на несколько дней, но сегодня как раз был день его возвращения, и девушка тщательно готовилась к его визиту, пытаясь вжиться в роль. Она сидела за компьютером сестры, смотрела фото и рылась в папках. К счастью, на компьютере не стоял пароль, так что она легко получила доступ к его содержимому. И поскольку она собралась притворяться своей сестричкой Эмилией, ей нужно было знать, с чем она имеет дело. Именно в этом и состояла вся сложность, поскольку, исходя из увиденного, Виктория сделала вывод, что её сестра – элегантная и утончённая, хорошо разбирающаяся в искусстве девушка, а она похвастаться этим не могла. Виктория была почти в отчаянии. Когда она оказалась в этой квартире вместе с Джеймсом, у которого, к счастью, был ключ, девушка не обратила внимание на роскошь, на которую постоянно натыкался глаз, куда бы она ни посмотрела. Поэтому после его ухода она первым делом взялась изучать дом, пытаясь запомнить, где что лежит. Ей нужно было играть свою роль так убедительно, чтобы Джеймс ей поверил и не сомневался ни в едином слове. Потому что одно только подозрение – и вся её сказка рухнет, как карточный домик, и она целиком окажется в грязи. Через полчаса наконец вернулся он. Они поздоровались с друг другом довольно сдержанно, и Джеймс поинтересовался у девушки её самочувствием. Виктория улыбнулась в ответ, с уверенностью заверив парня, что память потихоньку возвращается, и она даже смогла самостоятельно найти степлер. -Что ж, отлично, – кивнул Джеймс, не показывая, что на самом деле обеспокоен состоянием своей девушки гораздо больше. – Уверен, что в ближайшее время память полностью к тебе вернётся. Может, это случится быстрее, если ты возьмёшь в руки кисть? Виктория обняла себя руками за плечи, отвернувшись к окну. Лондонские пейзажи наводили на неё тоску, но она даже не была уверена, что всё дело в них. В конце концов, кого обрадует погода за окном, когда на душе висит тяжёлый груз? -Эмилия, с тобой всё хорошо? – где-то совсем рядом, за спиной девушки, раздался голос Джеймса. Ей хотелось повернуться, обнять его, уткнувшись носом в его кофту, и попросить остаться. Но она не могла. Она даже не знала, поступала ли так хоть раз Эмилия. Она ничего не знала о девушке, которой решила притворяться, и всё потому, что тот вечер в баре и случайная встреча с милым незнакомцем, который знал её, изменили всю её жизнь. По крайней мере, ей так хотелось думать. Хотелось быть уверенной, что она кому-то нужна, но получалось наоборот. Все люди, к которым она была привязана, либо врали ей, либо не отвечали взаимностью: отец пытался скрыть правду о матери, Ник так легко смирился с их разрывом, будто у него и не было к ней никаких чувств, а подруги… Виктория могла твёрдо сказать, что у неё нет никаких подруг. Ни одной. Все те девочки, с которыми она общалась, были кем угодно, но только не настоящими подругами: её свитой, иногда грушами для битья, но в основном – компанией, с которой можно было скрасить время, чтобы не оставаться в полном одиночестве. Никто её на самом деле не любил, никто и никогда. Отец продумал её будущее, а Ник пытался удержать в настоящем, лишь бы она не сбежала от него, даже для знакомства с семьёй. -Нет! – сверкнула глазами девушка, поворачиваясь к парню лицом. Ей было трудно представить, как ведёт себя её сестра и как она разговаривает с Джеймсом. – Извини. То есть, я хотела сказать… Ты не видел мои чёрные туфли? Я нигде не могу их найти. Вымученная улыбка, демонстрирующая всю беспомощность девушки – и Джеймс уже открывает шкаф, чтобы помочь ей найти хоть что-то, похожее на чёрные туфли. Эта внезапная амнезия так его тревожит, что он решает показать девушку врачу. -Ох, спасибо, – благодарит парня Виктория, когда в его руках наконец появляется пара чёрных туфель на шпильке. – Именно их я и искала. Спасибо, что помог мне. -Не за что. Кстати, для чего ты их искала? Собираешься принимать в них душ? -Я… нет. Я просто разбирала вещи, надеясь, что это пробудит воспоминания, и наткнулась в альбоме на фото, где я в чёрных туфлях. Кажется, это была фотография с одной из моих выставок, там ты ещё стоишь сзади и обнимаешь меня. Помнишь? -Что-то такое припоминаю… – не очень уверенно пробормотал Джеймс, не зная, как преподнести то, что девушке может совсем не понравиться. И он решил сказать об этом как можно осторожнее: – Слушай, у меня есть к тебе очень важный разговор. -Слушаю, – отозвалась Виктория, надеясь, что её ложь не раскрыли. -Я отлично понимаю, как тебе тяжело, – осторожно начал Джеймс, боясь получить истерику в ответ. – После потери памяти всё кажется тебе чужим, даже собственный дом. Но это пройдёт… И я даже знаю, что сможет тебе помочь, дорогая. -И что же? -Я знаю одного хорошего врача, он знакомый моего отца. Мы съездим к нему, и он тебя посмотрит. Виктория посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. И поскольку неудачное предложение вполне могло сойти за шутку, она надеялась, что Джеймс не решит последовать этому плану. Конечно, помощь врача не была бы лишней, будь у девушки настоящая амнезия, но при данных обстоятельствах всё могло обернуться не в её пользу. -Врача? – она изобразила удивление. – Но мне не нужен врач, я сама с этим справлюсь. -Ты не помнишь практически ничего. Ты даже не помнишь меня! -Но это не значит, что мне нужен врач! – продолжала протестовать девушка, боясь раскрытия своего секрета. – Как ты не понимаешь, что нужно время? -Сколько? Неделя, месяц? А может быть год? – Джеймс никак не мог понять, почему девушка упрямится. – Эми, доктор может хотя бы примерно обозначить проблему, и мы будем думать, что с этим делать. Так всё это не затянется на полгода или больше. Виктория покачала головой, понимая, что ей гораздо выгоднее притворяться ничего не помнящей девочкой. Если Джеймс решит, что память к ней вернулась, он будет ожидать от девушки её привычного поведения, о котором она ничего не знает. -Мне нужно время, – сообщила она, подумав. – Я не готова пойти к врачу сейчас. Взгляд Джеймса был каким-то странным, в нём было что-то, похожее на… разочарование? Да, Виктория была уверена, что ей не показалось, он действительно смотрит так, будто жалеет её. Будто кроме жалости у него нет никаких других чувств. -Что ж, – наконец произнёс он, и она заметила, что в его голосе прибавилось прохлады. – Если ты этого хочешь – то пусть так и будет, ты уже не маленькая девочка. Если не нуждаешься в моей помощи – разбирайся сама, но обо мне пока можешь забыть. -Что это значит? – Виктория сжала губы, зная, что может не сдержаться и наговорить парню гадостей. Иногда девушка была слишком остра на язык, и от этого страдали окружающие её люди. Но с Джеймсом ей хотелось быть другой – более мягкой и нежной, но он всё испортил разговорами о враче, и она снова облачилась в припрятанный костюм стервы. -Именно то, о чём ты подумала. Пока ты не согласишься принять помощь – меня не будет в твоей жизни. -Ты правда этого хочешь? – выдохнула девушка, настолько вжившись в роль сестры, что даже не понимала, что она – не Эмилия, и это – не её сказка. – Но нам ведь было хорошо той ночью. Она полагала, что эта уловка сработает, но Джеймс лишь покачал головой, слушая её слова, которые нагоняли тоску, но он знал, что так будет правильно. Он должен оставить её, пока она не разберётся со всем мусором, который скопился в её голове. -Было – ключевое слово в этой истории. Я не хочу быть с девушкой, которая даже не помнит, что я её парень, и при этом отказывается от помощи. -Мне просто нужно немного времени, пойми, Джеймс! – Виктория глядела в глаза парня, мысленно умоляя его поддержать её. – Если мы будем проводить вместе много времени, и ты будешь рассказывать мне обо всём, я вспомню. Нам не нужен никакой врач. Она приблизилась к парню, кладя руку ему на плечо. Он был красив, и девушка, вглядываясь в его черты, которые за такой короткий срок стали ей родными, пыталась придумать что-то, что не даст ему уйти. Может, снять платье? Или сделать вид, что оно случайно развязалось, когда она сделала неосторожное движение? Именно в этот момент, заглядывая в его глаза, Виктория поняла: он дорог ей. Она привязалась к нему, возможно, даже больше, чем к Нику, и отпустить его будет непросто. Если он сейчас уйдёт, она лишится поддержки и впадёт в депрессию. Это было похоже на историю с трагичным финалом, но Виктории было всё равно. Она хотела целовать эти губы и обнимать эту спину, нежно проводя по ней пальцами. Ночь, проведённая с этим парнем, оживила те струны её души, которые молчали уже долгое время. Но картинка сразу же рассеялась, стоило только Джеймсу убрать руку девушки со своего плеча. Повернувшись к двери, он произнёс голосом, от которого выворачивало на изнанку: -Если передумаешь – позвони. Джеймс ушёл, не захотев больше разговаривать, и девушка снова села за компьютер. На душе у неё было очень тоскливо, и пару раз она хотела позвонить парню и слёзно попросить его вернуться, но потом гордость выигрывала, и Виктория откладывала телефон в сторону. Она понимала, что на одной лжи далеко не уедет, и знала, что не стоило начинать весь этот цирк с самого начала. Пытаясь быть честной, она, как и полагается, сначала пыталась объяснить, что она – совершенно другой человек, но Джеймс ей не поверил, и тогда девушке пришлось ввязаться в эту грязную игру и утонуть во лжи. А теперь, когда она поругалась с Джеймсом, ей нужен был совет, что делать дальше. Слишком долгое время она оставалась на одном месте, никуда не двигаясь, но теперь настало время изменить это. Перебирая в голове разнообразные варианты и сразу решив, что отцу она звонить не станет, Виктория остановила свой выбор на Насте. К её счастью, Гусакова была дома. Какое-то время она молчала, собираясь с мыслями и пытаясь понять, с кем разговаривает, а потом её наконец посетила догадка: -Виктория, это ты, что ли? – она рассмеялась, удивляясь неожиданному звонку. Логинова инстинктивно кивнула и тут же сообразила, что её собеседница это не видит. -Да, это я. Позвонить Насте было гораздо проще, чем связываться с Ником и что-то объяснять ему. Конечно, по факту они расстались и уже не были в отношениях, но то, что она какое-то время жила у него, а потом он признался ей в любви, многое усложняло. -Где ты? -Кажется, я влипла в историю, Настя, – призналась Виктория, боясь произнести хоть слово о своём поступке вслух. Она боялась, что скажет – и весь обман сразу же раскроется. -О чём ты? – напряглась Гусакова, боясь, что ей снова придётся выполнять какое-нибудь поручение Виктории, как это было в прошлый раз, когда Настя помогала ей разбираться с загадочными картинами. И эта история повлекла за собой раскрытие некоторых деталей, о которых Настя никогда бы не узнала при иных обстоятельствах. -Я сейчас в квартире своей сестры… Думаю, ты понимаешь, о чём я? -О господи… – протянула Настя, кое о чём догадываясь. – Лондон? Ей не нужно было приближаться к разгадке настолько, что даже слепой увидит. У неё было профессиональное чутьё, и она сразу поняла, в чём, собственно, дело.

***

Поговорив с Викторией, Настя рассмеялась. Да, она влипла в историю, очень неприятную историю, и Настю очень удивило решение Виктории поселиться в квартире сестры и продолжать эту игру, которая не приведёт её ни к чему хорошему. Настя знала, что сестра Логиновой Эмилия, которая была в отъезде, ничего не подозревала о махинациях своей сестры. Её ожидал очень неприятный сюрприз по возвращению, и как только Настя задумалась об этом, ей сразу стало не смешно. Мысли Гусаковой прервались, потому что она заметила, как в комнату кто-то зашёл. Она подняла голову, ожидая увидеть Соньку, Елену или Катрин, но потревожившим её человеком неожиданно оказалась Хейли Ламберт, та самая подруга Саши. -Хейли? – уточнила Настя, сомневаясь, что правильно запомнила имя. – Что ты здесь делаешь? -Привет, Настя, – улыбнулась гостья. – Я пришла к тебе, потому что ты в курсе всей чертовщины, которая творится, а мне нужен совет. Совет от кого-то, кто понимает, какого это… Настя понятия не имела, о чём она говорит. И в голове у неё пронеслась мысль о том, что она, возможно, имеет ввиду число девушек, которые постоянно крутятся вокруг Саши. Будучи далеко не глупой, Гусакова отлично понимала, что у Хейли есть чувства к своему другу. -Садись, – Настя кивнула на кресло, собираясь объяснить этой девушке на пальцах, кому на самом деле принадлежит сердце Саши. Это было для её же блага. -Спасибо. Спасибо, что согласилась поговорить. -Ко мне часто приходят, – усмехнулась Настя. – Я много с кем говорю. Так что, ты не можешь найти общий язык с Сашей? -Да что там Саша, сдался мне этот козёл! – фыркнула Хейли, но на её лице читалось обратное. Врать у неё получалось плохо, так что любой бы понял, что она по уши влюблена в Мартынова. -Я не то имела ввиду, – быстро поправила себя Хейли. – И я сейчас даже не о нас с ним. -А о чём, если не секрет? -У нас завелась… одна крыса. Одна вампирская крыса. Думаю, ты понимаешь, о чём я. -Вернее, о ком. Настя без труда поняла, что речь идёт о Елене Брант, которая была прямо одержима Сашей. -Но откуда ты знаешь? -Я не подозревала, что всё так… – недолго помолчав, произнесла Хейли. Ей хотелось плакать от воспоминаний о смятых простынях в спальне Елены, но она приказала себе не думать об этом, хотя бы сейчас. – Но как только я выяснила, что она сделала Сашу своей собственностью, я захотела этому помешать. Решила, что он это оценит, и в благодарность… -Хейли… – Настя кашлянула, поймав себя на мысли, что доносить до девушки эту новость ей будет не очень приятно. – Он бы оценил, если бы это сделала другая. -Может и так, – кивнула Ламберт, – но кто сказал, что я перестану пробовать? -Поверь мне, ты только потратишь время. Я знаю Сашу. Однажды мы чуть не начали встречаться. -Ну, я понимаю, почему, – осторожно произнесла Хейли, улыбнувшись. – Ты красивая, ты умная, так что любой нормальный парень захотел бы встречаться с тобой. Но меня беспокоит не это, а то, что он выбрал эту сумасшедшую вампиршу, которая даже чувствовать не умеет. Это всё равно, что встречаться с консервной банкой! -То, что они встречались – громко сказано. -Да, скорее просто спали вместе. Но от этого не легче, – Хейли изо всех сил пыталась прикинуться, что её никак не задевает это известие, но её лицо говорило об обратном. -Послушай, я дам тебе совет. Ты можешь воспользоваться им, а можешь пропустить мимо ушей. И знаешь, что я тебе скажу? Лучше найди другого парня, потому что для Саши ты всегда будешь девушкой, с которой он может приятно провести время, даже без романтического подтекста. Но в итоге он всё равно вернётся к той, которая однажды разбила его сердце на куски. Но ни это, ни что-либо другое не способно убить его чувства к ней. Настя не хотела обманывать Хейли, и ей не хотелось, чтобы этой девушке было больно, когда все её ожидания разобьются о железную стену невзаимности. Пусть лучше она живёт в реальности, чем в коконе своего воображения с искажённым представлением реальности. -Всё нормально, – Хейли выдавила улыбку, – Саша меня отшил. Но это не значит, что у меня нет проблем с Еленой. -Что-то ещё случилось? – Настя навострила уши, как делала всегда, когда разговор касался Елены и её проделок. -Да, – призналась Хейли. – Брант укусила меня. И я пришла к тебе, чтобы спросить, не будет ли последствий… для меня? -Господи, Хейли! – выдохнула Настя. – Ты спрашиваешь, не станешь ли ты вампиром? Нет, не станешь. Для этого тебе нужно было бы умереть с кровью Елены в организме. -Это звучит как облегчение. -Но где ты с ней столкнулась? Саша забрал у неё кольцо, и пока он не вернёт его, она не сможет выходить днём. Иначе солнечный свет оставит от неё один пепел. -Я… Я была у неё в квартире. Забрать ключ у Саши, пока он не видел, не составило проблем. Я пошла туда и обнаружила Елену на полу, с деревянными пулями в спине. Мне не составило труда догадаться, что это труды Саши, который наконец вырвался из-под её контроля… -Она отменила своё внушение, полагая, что он достаточно влюблён в неё. -Но оказалось, что это не так. -Разумеется. Влюблённый Саша никогда бы не выстрелил в девушку. Но что было дальше? После того, как ты нашла Елену на полу. Хейли передёрнуло от неприятных воспоминаний, и она снова ощутила страх. -Она заставила вытащить пули из её спины, а потом напала на меня. Когда я пришла в себя, в квартире её уже не было. Я хотела рассказать всё Саше, но он слишком занят. -И тогда ты пришла ко мне. -Да, – кивнула Хейли. – Я слышала, что Брант сделала тебе. Я знаю, что из-за неё… -Не надо, – перебила её Настя. – Прошу, не произноси это вслух. Достаточно того, что мы обе думаем об одном и том же. Она хотела, чтобы мы страдали. И она этого добилась. Хейли задумалась, глядя в глаза темноволосой девушке, которую уважала больше, чем кого-либо. Она понимала, как ей важно, чтобы с её друзьями было всё в порядке, но Елена Брант поступила очень гадко с человеком, который был ей дорог, и она хотя бы раз наверняка задумывалась о том, какой сладкой могла бы быть её месть. И Хейли знала, что ей есть что предложить Насте. У них была общая цель, так что она не хотела отказываться от возможности выступить с Гусаковой единым фронтом и испортить жизнь Брант. Так, как она сделала это с Сашей. Так, как сделала с Соней. А может, ещё круче. Чтобы Брант навсегда запомнила, как больно терять то, что дороже всего на свете. -Но мы тоже можем добиться кое-чего? Не так ли? -Например? -Мы можем быть заодно и потопить Брант, – улыбнулась Хейли. – Ты отомстишь за Соню, а я – за то, что она издевалась над моим другом. Она получит то, что заслужила. Насте пришлось вспомнить самые больные моменты, чтобы понять: она хочет этого. Она хочет мести, хочет крови Брант. Образ Соньки, склонившейся над раковиной, снова встал перед глазами, рождая ярость. Елена будет продолжать жить, будто ничего не случилось, а та, которую она обвинила в своих преступлениях, будет расплачиваться за чужие грехи смертью в семнадцать, хотя должна была жить вечно. Ответом на это предложение мог быть только один вариант. Согласие. -Что ж, давай сделаем это, – и Настя улыбнулась в ответ, представляя окровавленную морду врага с горящим страхом в глазах. – В этот раз она захлебнётся собственной кровью.