К истокам

      — Нет, ну ведь точно помню, что не роняла тебя головой об пол!       — Гы-гы, лол! — отвечаю в рифму и не слишком умно. Аутистка, что с меня взять.       Так вот начинается каждое наше совместное утро, где я соизволяю подняться на полчаса раньше, покормить кота и проводить маму на работу, напоследок обняв и закрыв дверь (ведь кому-то всегда так лень достать ключи).       За столом же я несу околесицу, которую черпаю либо из своих снов, либо из мгновенных ассоциаций:       — А ты знаешь, что наша вселенная — это огромная лягушка?! Вот квакнет она и высвободит огромное количество энергии, атомный взрыв просто соснет! — глядя на ее кислое выражение лица и тщетные попытки осмыслить происходящее, сохранив рассудок и адекватность, я понимаю, что день был начат неплохо.       Был. До того, как этот пидор вышел к сцене нашего прощания. Мама не упустила возможности мне отомстить:       — О, Санс, с добрым утром! У тебя сегодня задание: проследить за Таней, чтобы все уроки сделала и не филонила, — поцеловав охуевшую от такого расклада меня, она поспешила ретироваться, даже не получив согласие скелета, который мигом проснулся от таких вот пиздатостей судьбы.       Превратностей, простите.       Тьфу, он плохо на меня влияет со своими каламбурами.       — Эм, значит так, — с ловкостью рук шулера я прохожу мимо, чтобы застрять на двадцать секунд в своей комнате, натягивая рубашку и штаны на свое тело, а затем выйти и продолжить мысль: — я сейчас съебываю, а ты играючи сделаешь сожалеющий вид и скажешь, что не заметил, ок?       — Так не пойдет, мелкая, — выдыхает он, раздумывая, как должен поступить под возложенным грузом ответственности.       Я, натягивая секундой ранее сапог, резко выгибаюсь, делаю шаг навстречу и кулаком мечу в глазницу, лишь за миг останавливаясь, не желая встречаться со специфическими последствиями удара кулака о голые кости.       — Я последний раз предупреждаю насчет «мелкой» или «малой», — с грустной серьезностью, так несвойственной мне обычно, смотрю, как он отшатывается и проверяет все на целостность. — А я все еще съебываю, — нараспев произношу, как ни в чем не бывало, натягивая поверх пуховика рюкзак, на ходу дозастегивая грязные от уличной слякоти сапоги. — И просыпайся уже. Я двигалась не так уж быстро, — улыбаюсь крайне искренне, дергая за ручку двери.       А на крыше холодно и очень ветрено. Спички гаснут, если вообще зажигаются, а пальцы ломит морозом, который, кажется, и бензин бы смог превратить в лед. Кабы не лень, я бы купила иную зажигалку за десять рублей, но пока что я позволяю этим спичкам быть одним из сдерживающих меня от злоупотребления фактором. С неудовлетворенностью заправского перфекциониста я закидываю сигареты и спички в дальние щебеня карманов рюкзака. Видно не судьба, видно не судьба.       На часах только-только перевалило за семь утра, уроки начинаются через час. И, откровенно говоря, как-то очкую я сейчас возвращаться обратно, пусть и в тепло. Не дай бог, будет строить из себя взрослого и ответственного.       Мам, ну чо за подстава. Я манала.       Вот только подкашивающиеся от мороза коленки со мной не согласны. Мое тело меня предает, подумать только! На лестничной клетке, которую в любой момент может оккупировать соседка сверху, которую боюсь даже я, даже небо и Аллах, и на которой из-за этого я даже мысли держать не могу закурить, Сансу слишком легко меня обнаружить.       Что за вид, парень? Я ненавижу серьезные разговоры.