Часть тринадцатая
7 июня 2017 г., 00:40
Проснувшись утром, я, естественно, не поняла, какого фига. На часах было больше десяти, а свой будильник я не слышала. Мамкиными тапками от производителей лего клянусь, что, если в этом виноват скелет, я торкну его из этой квартиры, как пробку из бутылки шампанского! Или хотя бы из своей комнаты.
— Ма-а-ам! — в еще тихой панике от несоответствия ситуации крикнула сонная я, что тяжело, напрягая все группы мышц и трясясь, как с бодуна, приняла сидячее положение. — Ты чо еще в кровати? — вывод такой касательно происходящего за самой что ни на есть закрытой дверью я сделала просто из того, что она не говорила громко и не врубила телевизор на всю квартиру.
— Ой, дурная, суббота сегодня. Опять забыла?
— Правда? — с таким замедленным и упоротым в зюзю видом я подняла брови, что после сама себе улыбнулась и упала на подушку: — Ну и слава всем параллельным мирам.
Проснувшийся на полу от моих полумычаний Санс вздохнул и, хрустнув костями, повернулся досыпать ко мне спиной.
«Других»? О, вовсе не всех, вовсе не каждого. Просто сейчас именно ты становишься жертвой. Потому что ты опасней всех.
А мне интересно испытывать чужое терпение и настройки психики.
Словно в издевательское подтверждение, я кладу ладонь ему на скулу, чтобы приблизиться, чтобы иметь возможность поцеловать…
— Вы там уже легли? — мама открывает дверь, и из комнаты льется свет, пугающий наваждение тьмы и окунающий обратно из состояния дереализации: я, как ошпаренная, отлетаю, путаясь в одеяле.
Мама ругается, но я, в пустоту соглашаясь, так и не возвращаюсь в кровать, вынуждая ее врубить отопление до духоты.
А Санса — думать, погасив глазницы.
***
Я не особо помню, чем таким я обычно занимаюсь по выходным: вроде не учусь, не испытываю ярких эмоций… Словом, я в основном смотрю сериалы и прокрастинирую больше обычного, что все это время стирается с жесткого диска памяти, как пыль влажной тряпкой. Я с недовольным лицом проанализировала эту метафору — отчего она мне вообще в голову пришла. Затем помяла ту самую влажную тряпку. Потом снова проанализировала. Действительно, с чего же? Санс переданную тряпочку уронил и теперь просто пялился в пол на нее. Захотелось повторить опыт. Взять, так сказать, на вооружение. — Чего стоите? Вдвоем быстрее управитесь! — командирским тоном обдало нас голосом матери. — Мадам, вы мне настроение выходных не испортите! — с тоном сельского эстета я широким взмахом развернутой тряпки протерла всю полку одним махом. — Санс, ну-ка, вставай на свой путь ниндзя! Посмотрим, кто из нас станет Хокаге! — А кто гейшей, — добавила мама первое японское слово, которое смогла вспомнить, чтобы быть модной и молодежной. — Ну да, если не во власть, то сразу в бордель, — философски вышло у меня. Мама вышла, покрутив пальцем у виска, обхаживать кухню. Санс, удостоверившись, что хозяйка не видит, плюхнулся на вожделенно мягкую кровать. Спустя десять минут, когда стало очевидно, что его совесть не проснется и что мать не придет, чтобы показать, что вот так вот все через тазовую кость не делается, я натравила на бездельника злобного Жору. Нехуй. И все-таки магические скелеты так забавно краснеют, ы.***
В рано потемневший вечер субботы мы так и не вышли на свежий воздух из-за огромного количества слоняющихся на этом холоде подростков. Ничего нового, полезного, просто интересного найти так и не удалось (хотя мама с огромным увлечением смотрела штампованный сериал по федеральному каналу, кажется, ведя статистику, родит ли героиня в течение нескольких первых серий). Таким образом, заперев дверь, чтобы не столь отчетливо слышать, таки Санс пусечка, недалекий шум телека, мы образовались в моей тесной комнате три на три в привычном расположении духа: он в усталом, я в несерьезном. Но, впрочем, я же не слепая: — Давай на эту ночь местами поменяемся? — предложила я, проигрывая себе же в карты. — Есть какой-то подвох, киддо? Неа, — ну, он не стал затягивать с ответом. Я внимательно поглядела на него. Подвоха не было. То, как долго я молчу, а после просто не реагирую, вернувшись к картам, явно настораживает его, вынуждая держать себя на поверхности реальности. Санс из принципа не переодевался, хотя мама заботой один раз выкурила его из верхних слоев одежды, после чего ее даже сумела примерить я (только выяснилось, что из-за своего размера худи быстро превращается в подобие тех двух тряпок, которые делали из меня комковатое нечто и уже год пролеживали в шкафу), но так и не осталась довольна. Так что даже сейчас, чтобы не страдать от холода на полу, он конфеткой был завернут в голубенькую по цвету, но конечно не по ориентации, пффф, толстовку. И хоть холода он не чувствовал, это не мешало мне каждый раз проецировать на него свои проблемы с температурой. Закончив веселую игру, проиграв и выиграв одновременно, поразмышляв над парадоксом смысла, я наконец соизволила оправдать его ожидание какой-нибудь наебки: — Тогда я сплю с тобой. — И в чем подвох? — В том, что я таки спихну тебя на кровать, — беря подушку я со строгим видом погрозила пальцем, чтобы рухнуть на цветное одеяло, которое и стало импровизированным матрацем скелета. Подползя к комку одежды и одеяла, что из себя Санс и представлял, я свернулась калачиком, выключая светильник, который стал популярен из-за низкого роста скелета и того, что включался-выключался ногой. — Зачем ты все это делаешь? — тихо прошептал он, и я видела, как его взгляд сосредоточен на моем лице, освещая этой его магией сверкающих зрачков. — Что именно? — почему-то усмехнулась. — Испытываешь других.
