You Don't Know Me/Ты не знаешь меня

Адриан нетерпеливо постукивал кончиками пальцев по подлокотнику, глядя в окно и наблюдая за каплями дождя, плавно скользящими вниз по стеклу. Первоначально Натали отказала Адриану в том, чтобы отвезти его в больницу, ссылаясь на угрозу от Разрушителя и надвигающийся проливной дождь на улице. Но один быстрый звонок к своему отцу, умоляющий его понять ситуацию, быстро решил эту проблему. Глаза Габриэля даже смягчились на мольбу своего сына, и безусловно, этот редкий вид даже призвал Натали больше не откладывать визит Адриана в больницу. Адриан уже подпрыгивал от нетерпения в лимузине, тем самым призывая Гориллу поторапливаться. Увидев, что они были одни на заднем сидении, Тикки высунула голову из куртки Адриана. — Мы все ещё не на месте? — прошептала она, внимательно оглядываясь. — Почти, осталась всего минута или две, чтобы доехать, — прошептал он в ответ. Тикки кивнула и обратно спряталась в складках куртки. Адриан нервно сглотнул. Новости на экране приборной панели перед ним продолжали активно говорить и спрашивать Кота Нуара о местонахождении ЛедиБаг, отмечая вопиющее отсутствие обоих и даже ставя под сомнение, были ли они оба побеждены Разрушителем. Что ещё заставляло нутро извиваться сильнее, так это репортер, который поставил вопрос о том, выжила ли ЛедиБаг вообще в этой схватке, все повторяя ужасающий эпизод битвы, где её видели в последний раз. Он попытался перевести поток мыслей в другое русло, прежде чем снова затосковать, и сфокусировал глаза на дороге. Они проезжали мимо улиц, которые были перекрыты полицией, так как дороги впереди были разрушены акумой. Он потерял счет всех предупреждающих знаков, которых Горилле пришлось объехать, и постарался не думать о том, что его ждет в ближайшем будущем. С раненой ЛедиБаг, ему придётся сражаться с акумой в одиночку. Он не мог подавить дрожь и сразу же почувствовал утешительное похлопывание по груди. Без сомнения, это была Тикки; Плагг не был таким чутким. Наконец, высокий и серый фасад аварийного блока больницы оказался в поле зрения. Лимузин едва подъехал к тротуару, когда Адриан выскочили из машины и бросился в вестибюль, быстро набирая номер Альи. Несколько быстрых сообщений с координатами и, поднявшись на лифте, он оказался в коридоре перед комнатой ожидания. Он остановился у двери, его рука замерла на дверной ручке. Внезапно он почувствовал себя не совсем уверенно. За дверью была Алья, но, конечно, там были и родители Маринетт — Том Дюпен и Сабин Чэн. Кое-что из этого заставило пробежать холодок по коже. Как он мог сейчас смотреть им в глаза? — Чего ты ждёшь? — вдруг пожаловался Плагг из складок его куртки. — Заходи внутрь, Тикки уже тревожится. — Что-то не так, Адриан? — мягко спросила Тикки, появляясь рядом с Плаггом. — Я… Я не знаю, — сказал он. — Я чувствую… что я не должен быть здесь. — Не говори глупостей, ребенок, — съязвил Плагг. — Входи! — Там её родители… — заспорил Адриан. Тикки посмотрела на него в замешательстве, изумленно моргая, затем её глаза погрустнели, казалось, в них промелькнуло понимание. Что бы это ни было, своё осознание она не выразила и вместо этого покачала головой. — Плагг прав, нет причин для беспокойства, — успокаивающе сказала Тикки. — Но, Адриан, я хотела бы поговорить с тобой позже, хорошо? — Ну, ладно… — сказал Адриан, задумчиво поднимая бровь. Затем он с напряжением выдохнул. — Хорошо, ребята, спрячьтесь. Обе квами скользнули за воротник куртки и, после того, как Адриан набрался мужества, он повернул ручку и толкнул дверь. То, что он увидел, было ни чем иным, чего он ожидал; в маленькой комнате чувствовалась удручающая и тяжелая атмосфера. Всюду царило напряжение. Скудный свет дождем освещал комнату через единственное окно, придавая ей мрачный вид. Сабин сидела на стуле, ее лицо было красное и заплаканное, она вытерла глаза платочком. Том сидел рядом с ней, одной рукой обняв её за миниатюрные плечи, другой успокаивающе потирая ее плечо. Их глаза остекленели, стали красными с темными кругами вокруг них, они выглядели сгорбившимися и усталыми. Он обнаружил точно такое же выражение лица и у Альи, когда она отвернулась от окна и заметила, что он стоит в дверях. — Адриан… — сказала Алья усталым голосом. Все присутствующие повернулись, чтобы посмотреть на него, и на мгновение Адриан пожелал провалиться сквозь землю. Он вдруг захотел убежать, вырваться куда-нибудь и просто уйти, чтобы не видеть всего этого. — Х-Хэй… — задохнулся он. — Адриан, — мягко сказал Том, вставая со своего места, чтобы поприветствовать его и, слегка улыбнувшись, посмотрел на посетителя. — Приятно видеть тебя, сынок. — Взаимно, мсье Дюпен, — вежливо сказал Адриан, протягивая руку, когда отец Маринетт приблизился к нему. — Просто Том, — ответил он с усмешкой, пожимая руку Адриана и похлопывая его по спине. Затем Адриан повернулся к матери Маринетт, и его сердце сжалось от боли. — Мадам Чэн, — сказал он и склонил голову в знак уважения. Сабин также попыталась грустно улыбнуться, протягивая к нему руки. — Проходи, — сказала она мягко, ее голос был низким и слабым. Адриан повиновался без колебаний, приближаясь к ней и опускаясь перед ней на колени так, чтобы ей не пришлось вставать, чтобы поприветствовать его. Он задохнулся от удивления, когда она вдруг прижала его в теплое объятие, мягко поглаживая затылок: — Спасибо, что пришёл, Адриан. Мы очень ценим это. Я уверена, что Маринетт была бы тоже рада увидеть тебя. Адриан боролся с покалыванием в глазах. Проглотив комок в горле, он ответил на объятие. — Конечно, — сказал он, глотая воздух. Он мягко сжал Сабин и отстранился, снова опустив голову. — Мне так жаль… За все это. Вероятности того, что они могли узнать о том, что он был Котом не было никакой, но он чувствовал, что должен извиниться в любом случае. Извиниться как следует, ведь он не защитил их дочь, как должен был. Том покачал головой. — Все будет в порядке. Она настоящий боец, — сказал он, и его улыбка дрогнула. — Мы обязательно пройдем через все это. Адриан не знал, как спросить. Он хотел знать, но боялся правды, боялся признавать серьезность ситуации. Его горло внезапно пересохло, он сглотнул. — К-как себя чувствует Маринетт?.. — ему удалось это произнести. Том открыл рот, чтобы ответить, но заколебался, закрывая его обратно. Подбородок Сабин задрожал, и она посмотрела вниз на свои руки. — Я все ему расскажу, — произнесла Алья, нарушая неловкое молчание. — Давай поговорим на пути вниз. Вам принести что-нибудь из кафе, мсье и мадам Дюпен-Чэн? — спросила она родителей Маринетт. — Все хорошо, Алья, спасибо, — сказал Том, и глаза его смягчились. — Идите подышите свежим воздухом. Спасибо за все, что делаете для Маринетт. — Один момент, — сказала она с улыбкой. — Мы скоро. У вас есть мой номер, если вам что-нибудь понадобится, — она зацепила Адриана за руку и потащила за собой, закрывая за ними дверь. Она выпустила его руку, и они пошли по коридору, направляясь к лифту. Она молчала весь путь к вестибюлю, её глаза изучали свои кроссовки, но Адриану так было даже легче. Он и не знал, что сказать и, прежде чем спросить её о чем-то, предпочел подождать, пока Алья будет готова заговорить первой. Для того, кто видел свою подругу в крови и в таком ужасном состоянии, Алья держалась довольно-таки прямо и стойко. Адриан был действительно впечатлён её силой духа. Он тоже хотел бы быть сильным. Они достигли первого этажа и вошли в буфет больницы, где Алья быстро заказала горячие напитки для них обоих. Адриан поспешил заплатить, передав несколько евро кассиру, прежде чем Алья смогла бы возразить. Хотя она казалась слишком истощённой, чтобы спорить, и вместо этого лишь произнесла мягкое «спасибо». Она передала ему напиток и кивнула головой в сторону одинокого стола в задней части кафе. Он согласно кивнул в ответ и в тишине последовал за ней. Она поставила стаканы на стол, но, прежде чем успела сесть, Адриан схватил её за руку и мягко потянул к себе, обнимая. Опешив на секунду, она не двигалась, потом её плечи поникли. Она почти мгновенно схватилась за ткань одежды на его спине, уткнувшись лицом в грудь Адриану, её тело задрожало от безмолвных рыданий, которые она скрывала весь вечер, пытаясь быть сильной ради родителей Маринетт. — Ты сказала, что мы могли бы использовать объятие, — улыбаясь, пробормотал Адриан ей в волосы. Она усмехнулась ему в грудь. — Я была уверена, что ты это сделаешь. Спасибо. Через пару секунд она отстранилась, вытирая глаза, затем жестом предложила ему сесть. Он кивнул, но замешкался, чтобы в первую очередь выдвинуть стул для Альи. Она села, и Адриан подтолкнул её стул вперёд. Алья сделала саркастическое замечание на счёт того, что он может быть джентельменом даже в такие трудные времена, на что он улыбнулся, усаживаясь напротив неё. Алья спокойно попивала из своей чашки, затем опустила её вниз на стол. Её лицо выглядело подавленным, пока она попыталась собрать все мысли воедино. Адриан протянул ладонь и в утешительном жесте погладил её плечо большим пальцем. Он молчал и терпеливо ждал, пока Алья будет готова начать говорить. Он мог только представить себе насколько это тяжело для неё, смотреть на свою лучшую подругу, практически сестру, когда она вдруг оказалась в таком плохом состоянии. В каком-то смысле он мог бы и понять её, потому что, если он не знал Маринетт так глубоко, как Алья, он знал ЛедиБаг. Она была его надежным партнером, его Янь, он не мог жить без неё и, как метко выразился Плагг, — она являлась любовью всей его жизни. Каждый раз его сердце пронзала боль от мысли, что она была где-то в этой больнице, за холодной дверью, без сознания и боролась за свою жизнь. Как же день мог обернуться так плохо? Алья устало улыбнулась. Глаза её заблестели, когда она посмотрела на него: — Спасибо что ответил на мой звонок, Адриан. — Нет проблем. Я знаю, что Нино жалеет, что не может сейчас оказаться тут, — тихо ответил Адриан. — Но я здесь для тебя и Маринетт. Если я могу чем-нибудь помочь… — Если ты можешь снова привести её в порядок, то это будет супер, — почти машинально прокомментировала Алья, но сразу же пожалела об этом, когда увидела вспышку боли, которая прошла через глаза Адриана. — То, что я не могу сделать, — пробормотал Адриан, опустив глаза. Если бы было достаточно всех денег, которые ему принадлежали, чтобы спасти её, он отдал бы их без колебаний. Он повернулся к ней и его глаза наполнились ужасом: — Алья, что сейчас происходит? Она ведь не собирается… ну, ты знаешь… — Мы не знаем, — прошептала Алья, поймав смысл его слов. — Она была… в очень плохом состоянии, Адриан. Адриан съёжился, не в силах скрыть дрожь, которая постигла его тело. Алья вздохнула, мысленно подбадривая себя для разговора. После нескольких успокаивающих вдохов, она начала. После того, как Алья увидела Маринетт, которую увозили на скорой помощи, она сразу же позвонила её родителям. Родители Дюпен-Чэн закрыли пекарню и бросились в больницу, чтобы поскорее увидеть свою дочь. Их лица были белыми от страха. Когда они добрались сюда, они узнали, что Маринетт была доставлена в приемное отделение неотложной помощи: её травмы были слишком опасны для того, чтобы ждать. Алья пересказала Адриану степень повреждения, как им изложил её врач: сломаны рёбра, повреждено легкое, голова расколота, раздроблено бедро, огромные потери крови… Ужасающе длинный список травм был настолько серьезным, что врачи не могли понять, как она вообще смогла выжить. Самое невероятное, за исключением легкого, из всего было то, что ни один из её органов не пострадал. И тем не менее, принимая во внимание состояние её тела, они не могли объяснить, каким образом она все ещё дышит. Она действительно настоящий боец. — Они позволили нам увидеть её на минуту, а потом приступили к операции, два часа назад, — прохрипела Алья, схватившись за чашку. — Чтобы исправить голову и собрать бедро, и… Боже, это было так ужасно… — она закрыла рот рукой, когда новые капли слёз брызнули с глаз, её тело задрожало при воспоминании. Краска уже давно отхлынула от лица Адриана, костяшки пальцев побелели от того, насколько сильно он сжал кулаки. Его глаза потускнели, и он почувствовал в ушах неистовое биение собственного сердца. Его окутал холод, желудок скрутило от спазмов. — Родители Маринетт в растерянности. И я просто… это тяжело, — продолжала Алья и её голос сорвался. — Потому что она моя лучшая подруга, понимаешь? И они сказали, что даже если им удасться спасти её, они не знают, восстановиться ли она… Травмы на её голове слишком серьезные, и даже с переливанием она все равно потеряла слишком много крови. Так что я действительно не знаю, что будет дальше. Никто не знает. Он уныло кивнул. Они сидели молча, и Алья отхлебнула глоток со своей чашки. Адриан тоже взял напиток в руки, но пить не стал, слишком занятый своим внутренним смятением. Решив дать Адриану некоторое время, чтобы осознать все это, Алья, чтобы отвлечь себя, лениво посмотрела на экран телевизора, висящий над ними. Звук был приглушен, но в эфире показывали местные новости, мелькали сцены развалин, Разрушителя, Кота Нуара и ЛедиБаг… — Хорошо, что Кот Нуар был там. Адриан напрягся, и хотя он до сих пор сидел в вертикальном положении, он мог поклясться, что его сердце остановилось и рухнуло вниз. Он посмотрел на Алью, сверкнув широко раскрытыми глазами. — Если бы он не спас Маринетт… я не думаю, что она до сих пор была бы здесь, ведь так? Я бы хотела поблагодарить его и просто… поговорить с ним. О Маринетт… О ЛедиБаг. Она не появлялась с тех пор, как Разрушитель напал на неё. Думаешь, она в порядке? Я не смогла вернуться на место сражения… Но Адриан уже не слушал. В голове произошло короткое замыкание. Хорошо, что Кот Нуар был там? Что хорошего он сделал, в самом деле! Если бы все на самом деле было так хорошо, ЛедиБаг — нет — Маринетт не была бы здесь прямо сейчас, её бы не оперировали и не переливали кровь, она бы не была на пороге смерти, потому что он просто не достаточно опытен, чтобы защитить её! Стиснув зубы, Адриан задрожал от гнева. — Адриан? — послышался взволнованный голос Альи, но он не обратил на него внимания. Он зажмурился и провёл дрожащей рукой по волосам, тяжело дыша. Он так сильно желал увидеть её. Почувствовать её дыхание на своём лице и биение её сердца под рукой, почувствовать её тёплую кожу под его прикосновениями, ощутить сквозь пальцы её мягкие волосы. Если бы был хоть малейший признак того, что она была ещё жива, а не лежала мертвой где-то в хирургической комнате, и врачи, парящие над ней, не обсуждали как сказать её родителям, что не смогли сохранить ей жизнь… Если бы им нужна была кровь, они могли бы выкачать всю до капли у него, лишь бы Маринетт была в безопасности. Ему хотелось просто поменяться с ней местами, чтобы это он был сейчас под операционным светом, а не наоборот. — Адриан, дыши, — сказала Алья, внезапно вскочив со своего места и нависая над ним, её глаза наполнились беспокойством. — Дыши со мной… Его сердцебиение ускорилось, пульс под кожей увеличился. Становилось все труднее дышать. Глаза жгли горячие слёзы, и он чувствовал, что задыхается. — Эй, я здесь, — успокаивала его Алья, когда увидела его состояние. Затем поставила свой стул рядом с ним, присаживаясь, и притягивая его в объятия. — Отпусти себя. И он это сделал. Он протянул руку и вцепился в неё так, будто она была ниточкой, связывающей его с жизнью. Душераздирающие рыдания вырвались из его горла, когда он заплакал, привалившись к плечу Альи, а слезы свободно текли по его щекам. Он полностью отпустил любые сомнения, любую видимость сильного человека, которую пытался показать. Образ порядочной модели, которой он так тщательно придерживался, рассыпался. Он выпустил на волю весь страх, подавленность, чувство вины и печаль, которую скрывал сегодня весь день. Словно ребёнок, Адриан вцепился пальцами в ткань её рубашки, и полностью спрятал лицо в сгибе её шеи. И он так сильно хотел… так сильно хотел, чтобы она оказалась здесь. Его мать. Которая без следа исчезла некоторое время назад, которая принесла тепло в его дом и в его сердце. Он так сильно хотел, чтобы она утешила его, чтобы сказала, что это не его вина и что все будет хорошо. Но её здесь не было. И ничего не будет хорошо, потому что это была его вина — он не выполнил свою роль защитника ЛедиБаг ценой своей собственной жизни. Он потерпел неудачу. Маринетт заплатила за это самую высокую цену, и все это будет на его совести. И вот он плачет, как ребёнок, оплакивая потерю ещё одного лучика света в его и без того унылой, жалкой жизни. Его утешала подруга, которая имела гораздо больше прав плакать над Маринетт и которая имела все основания ненавидеть его, если бы она только знала всю правду о том, кем он был. Но она держалась с ним, нежно поглаживая его голову и терпеливо потирая спину. К счастью, в кафе было пусто, и повар отвернулась, давая им уединение, в котором они оба так нуждались. — Если бы только Маринетт увидела нас сейчас, — усмехнулась Алья вполголоса после того, как Адриан наплакался досыта, и они отпустили друг друга. — То, что мы так переживаем за неё… особенно ты… — Я? — прохрипел Адриан. — Почему я? Это снова случилось. Она сделала акцент на нем. Он вспомнил, как Алья подчеркнула то, что именно Адриан должен быть здесь, и он задавался вопросом, почему? Маринетт ко всем относилась тепло и дружелюбно, и у неё было много друзей, так почему Алья так непреклонна на его счёт? Она даже не упомянула своего парня — Нино. Алья колебалась. — Она убьёт меня, если я скажу тебе, но… Я предполагаю, что могу оказать ей в этом некоторую помощь. Я просто… — она нервно заломила руки. — В случае того… если Маринетт… — Пожалуйста, не заканчивай предложение, — предупредил Адриан. Он не хотел этого слышать. Предположение или что-то иное. Ему было достаточно своих собственных темных мыслей. Алья кивнула, и Адриан ждал, вытирая уставшие глаза рукавом своей куртки, с любопытством глядя на неё. — Маринетт немного… ну, не немного… Маринетт сильно л-любит… Она вдруг резко вскочила, когда жужжащий звук достиг их ушей. Она поспешно сунула руку в карман брюк и вынула свой телефон, нажав на зеленую кнопку и приблизив аппарат к уху. — Алло? — сказала Алья. Адриан увидел, как она издала небольшой вздох удивления и кивнула на то, что ей говорили на другом конце. Минуту или две было совершенно тихо, затем она снова заговорила: — Да, мы сейчас придём! — она положила свой телефон обратно в карман, поворачиваясь к Адриану. Что бы она не собиралась сказать ему ранее, Алья полностью проигнорировала и схватила его за руку. — Операция завершилась. Там может находиться только два человека за раз, поэтому мы зайдём после того, как её увидят родители. Поскольку она в реанимации, у нас есть только десять минут, — поспешно объясняла она, потянув его на ноги и потащив из кафе. Адриан споткнулся, слепо следуя за ней и просто позволяя ей и дальше тащить себя до лифта, а затем и в комнату ожидания, все время повторяя про себя одни и те же слова. Она завершилась. Она пережила операцию. Она была жива. Маринетт была жива. Его затопило облегчение, и он почувствовал как тяжёлый вес сваливается с его плеч. Ей по-прежнему предстоит реабилитация, но тем не менее это был небольшой, но важный шаг к поправке. Они дошли до комнаты ожидания и застигли её пустой. Должно быть, родители Маринетт ушли для этого десятиминутного визита. Адриан знал, что обычно друзьям не разрешалось посещать пациента сразу после операции, но он предположил, что Том убедил врача позволить им повидаться. Алья присела и вытащила свой телефон, чтобы занять себя, скорее всего поговорить с Нино. Через некоторое время Адриан начал расхаживать по комнате. Эти десять минут тянулись мучительно медленно. Он был убеждён, что если бы плитка на полу не была такой твёрдой, он бы уже сделал в ней дыру. Алья нетерпеливо постукивала ногой по полу, быстро пролистывая содержимое в своём телефоне. Адриан был уверен, что она не смотрела на то, что было перед экраном, её мысли были далеко отсюда. Он мог чувствовать нервное трепетание Тикки напротив его груди, говорящее о растущей нервозности. Что бы он сказал? Что бы она сказала? Будет ли она смущена? Вспомнит ли она, что в первую очередь привело её к этой ситуации? Так много вопросов мелькало в голове. Внезапный скрип раздался в голове, выводя из своих мыслей, и он подпрыгнул. На мгновение в нем проснулся Кот Нуар, и руки взлетели в оборонительной позиции. Поняв, что это была лишь задняя дверь, он моргнул и быстро опустил кулаки вниз. Он был рад, что Алья не увидела его реакцию, так как она встала, чтобы поприветствовать родителей Маринетт и врача, уже стоящих в дверях. Адриан внимательно изучал их лица, чтобы определить, чего ждать. Том и Сабин выглядели изможденными, но их лица больше не застилало такое беспокойство, как раньше. Слезы на щеках Сабин высохли, даже если они по-прежнему выглядели мертвыми и усталыми. Адриан не мог объяснить чувства, которые в них читал. То, что он увидел было не совсем обычно; это был уже не страх неопределенности и безнадежности. Нет… Это было своего рода облегчение, но с вялой аурой подавленности. В их глазах читалась ещё и печаль, но не от потери дочери. Это была своего рода потеря, но не такая ужасная, по сравнению с тем, что могло бы быть. Это было… Смирение? Адриан не знал, что бы могло это значить. Алья обняла их обоих, спрашивая, в порядке ли они. Они кивнули и пробормотали что-то Алье, но Адриан не обращал на них внимания. Он выжидательно смотрел на черные волосы врача позади них, который записывал что-то в свой планшет. Когда он закончил, он поправил очки, покачал головой и посмотрел на Алью с Адрианом. — Должно быть, это друзья мадемуазель Дюпен-Чэн, верно? — спросил врач Тома. — Да, доктор Лонгви. Доктор Лонгви кивнул и записал что-то в планшет, а затем указал рукой на дверь, откуда ранее выходили. — Что ж, следуйте за мной, я проинформирую вас о правилах. * * * После того, как доктор Лонгви заставил их дважды вымыть руки, он повёл их через другой коридор, по пути объясняя правила посещения. Адриан и Алья слушали его молча. В отделении интенсивной терапии не допускались никакие цветы и резиновые шарики; перед входом в помещение руки должны быть тщательно вымыты; в помещении разрешалось находится не более десяти минут за раз и постоянно следить за состоянием Маринетт; говорить ободряющие слова, даже если кажется, что она не слушает; при разговоре сбавить громкость голоса; не беспокоить её; не трогать голову или бедро; не обращать внимания на странные звуки, издаваемые медицинскими приборами и так далее. Адриан слушал только наполовину, время от времени кивая головой. Беспокойство в нем стремительно возрастало. Как далеко тянется этот коридор? Казалось, спустя вечность, они наконец достигли комнаты. Доктор открыл для них дверь, пропуская вперёд. На Адриана сразу хлынули мириады странных запахов и звуков. Различные «писки и бипы» в разные промежутки времени достигали слуха, затем затихали. Запах дезинфицирующих и болеутоляющих веществ атаковал его ноздри. Медсестра двинулась вокруг кровати в центр комнаты, глядя на приборы и кратко записывая результат в свою методичку. Это была небольшая палата, подходящая только для одного пациента. Окно располагалось сзади, шторы задернуты, чтобы свет не проникал в помещение и не доставлял дискомфорт глазам. Доктор Лонгви говорил что-то, но Адриан слишком отвлёкся, чтобы слушать. Только он услышал звук закрывающейся двери, как его взгляд упал на кровать перед ним. На неподвижное тело, одетое в бледно-голубые одежды, впалая грудь прикрыта белоснежными простынями. Он автоматически подошёл к ней, не отдавая себе отчета в действиях. Алья приблизилась к ней, огибая кровать так, чтобы дать свободное место и Адриану. В уголках глаз Альи стояли слезы, когда она протянула руку, чтобы поласкать бледную щеку Маринетт и Адриан почувствовал душевную боль. Чистую, безудержную боль. Кожа Маринетт была белой, её щеки болезненно порозовели, а закрытые глаза впали. Трубка, которая подавала ей кислород, тянулась от её рта и была подключена к аппарату вентиляции легких на другой стороне. Подавляющий участок её головы, включая её левый глаз был завернут в толстые белые бинты. То небольшое количество волос, которое они могли видеть из-под бинтов, разбросалось по подушке. Всюду находилось внушительное количество кабелей и трубок, поддерживающих в ней жизнь; на руках, на груди под рубашкой, на висках. Все они соединялись на странных мониторах вокруг неё. Она дышала медленно, каждый вдох сопровождался легкой дрожью, как будто она изо всех сил старалась сделать даже самый малейший вздох. Адриан нерешительно подошёл поближе, игнорируя ощущения в своём сердце и горле, и два раза слегка постучал пальцами по своей груди. Он почувствовал, как квами поспешно движется вверх под его курткой, направляясь к его правому рукаву, и Адриан слегка приподнял руку. Он почувствовал голову Тикки на ладони, которая пряталась за его пальцами. Адриан указал рукой на кровать так, чтобы она смогла увидеть её. Он почувствовал её дрожь. Его левая рука сама по себе потянулась к руке Маринетт, мягко проводя пальцами по тыльной стороне её ладони. Она была холодной на ощупь. Она выглядела так, будто побывала в аду и вернулась обратно. Он мог видеть фиолетовые и черные пятна, которые «украшали» различные участки ее тела. Он снова почувствовал влагу в уголках глаз, но держал себя в руках. — Эй, Маринетт, — шептала Алья надломившимся голосом, аккуратно положив руку на её плечо. — Ты молодец! Я так горжусь тобой. Ты такой боец, девочка. Маринетт не шевелилась и не реагировала каким-либо образом, но Алья продолжала ободряюще говорить, мягко поглаживая предплечье Мари. Адриан смотрел на все это, и у него пропал голос. Он просто смотрел на неё, смотрел на её разбитое тело и всем сердцем желал сделать нечто большее для неё, чем просто ласкать её руку. — Как вы думаете, как скоро она проснётся? — спросила Алья медсестру, которая до сих пор стояла позади них, предоставляя им пространство. — В настоящее время мы не можем определить, когда она сможет очнуться, — сказала медсестра. Она посмотрела на них так, будто сказала самую очевидную вещь в мире. — В зависимости от её восстановления. Это может занять некоторое время. — Почему это? Из-за обезболивающих? — спросила Алья, поднимая бровь. Медсестра с любопытством посмотрела на неё, потом её глаза смягчились в понимании: — Разве доктор Лонгви не рассказал вам о состоянии мадемуазель Дюпен-Чэн? — Ну, не совсем. Он просто говорил о правилах посещений. Поколебавшись, медсестра кратко взглянула на Маринетт, потом снова повернулась к ним. Её глаза сделались сочувственными. Адриан уже успел пожалеть о вопросе Альи, прежде чем медсестра сказала следующие слова: — Мадемуазель Дюпен-Чэн находится в коме.