You Don't Know Me/Ты не знаешь меня

В этот момент Разрушитель мог бы запрыгнуть в окно и ударить его прямо в живот, и Адриан все равно не почувствовал бы ещё более ужасную боль, по сравнению с той, которую он испытывал прямо сейчас. Он снова был в своей комнате и сидел на полу возле двери. Его рука прижалась к груди, и агония, которую он чувствовал прямо сейчас, сжала его легкие. Боль была настолько сильной, что он не мог обратить вслух свои рыдания, и плакал, раскрыв рот в немом крике. Он задыхался и ощущал себя так, словно был заключён в плотный железный зажим, а слезы не переставали скатываться по его лицу. Воспоминания прокручивали в голове недавние события. Как только медсестра произнесла эти убийственные слова, мир вокруг Адриана рухнул, настолько сильным было его потрясение. Его разум абсолютно отключился, закрывая от всех все эмоции. Вероятно, это сослужило хорошую службу, когда он смог попрощаться с Альей и родителями Маринетт со всеми подобающими в обществе приличиями. Он расстался с Альей, а затем проложил свой путь домой, молча, словно могила. Когда Адриану удалось добраться до особняка, он поблагодарил Натали и Гориллу, попросил не беспокоить его остаток вечера, и как только за ним закрылась дверь, сполз на пол и, наконец, сломался. Безграничная тоска атаковала его в свою полную силу, заставляя зажать ладонью рот, чтобы заглушить душераздирающие крики, что готовы были сорваться с горла, прежде чем он смог бы их остановить. Слезы ручьями текли по щеками, заливая рубашку. Его грудная клетка сжалась, и он согнулся пополам, прижимая руку к сердцу в попытке облегчить боль. Это не помогло. Тикки и Плагг уже давно вылетели из куртки, предоставляя ему личное пространство для его внутренних переживаний и горя. Опираясь на подушку, Тикки и сама роняла маленькие тихие слёзы, Плагг утешительно положил лапку на её спину. В конце концов, около полуночи, рыдания Адриана превратились в всхлипы, и Тикки попросила Плагга оставить их. С понимающим кивком чёрная квами сразу же уплыла на второй этаж комнаты. Тикки появилась перед Адрианом и положила лапку на его чёлку, нежно поглаживая его волосы. Не говоря ни слова, Адриан слегка выпрямился и протянул обе руки, взял квами и притянул близко к груди, будто обнимая. — Я очень с-сожалею, Тикки, — выдохнул он, его голос охрип и стал практически неслышен. Тикки подняла голову и посмотрела напротив него. — Почему ты продолжаешь винить себя? — мягко спросила она. — Ты винил себя и тогда, прежде чем войти в комнату ожидания, не так ли? Вот почему ты боялся увидеть её родителей? Ты думаешь, это произошло из-за тебя? Адриан не ответил, его остекленевшие и усталые глаза смотрели вниз, не смея взглянуть на квами своего бывшего партнёра. Вина переполнила его, и слезы безостановочно продолжали течь по щекам. — Адриан, это не твоя вина, — сказала Тикки и потянула его подбородок вверх, в попытке заставить его посмотреть ей в глаза. — Ничего из этого не твоя вина. Просто так получилось. Ты ничего не мог с этим сделать. — Она должна быть счастливицей, — прохрипел Адриан, наконец посмотрев на неё. — Я должен поглощать все её невезение. Почему не я, Тикки? — Судьба повернулась таким образом, Адриан, и мы должны быть благодарны за то, что вы оба не пострадали, — объясняла Тикки. — Пострадали? — голос Адриана дрогнул. — Она едва не умерла. Это только из-за тебя она все ещё жива. Она не просто пострадала, — его лицо исказила гримаса боли, весь вес им сказанного внезапно обрушился на него. Он поднялся на ноги и принялся нарезать круги по комнате, в отчаянии проводя рукой по волосам: — Я почти… Я чуть не убил ЛедиБаг! — Адриан, это не так… — начала Тикки, полетев вслед за ним. — Я должен был удостовериться, что она была в безопасности! — закричал он, не слушая. — Я должен был попасть под удар, не она! Какой из меня герой! Я не заслуживаю того, чтобы быть Котом Нуаром! — Стоп! — подняла голос Тикки, маленькие капли слез падали с её глаз. — Это не твоя вина! Не забывай о том, кто здесь настоящий злодей! Хищная Моль послала акуму! Акума ранила ЛедиБаг, а не ты! Адриан взглянул на Тикки, и застыл в тишине, находясь под впечатлением внезапного порыва обычно спокойной квами. — Твердя о том, что желаешь быть на её месте, ты ничем не сможешь ей помочь! — воскликнула Тикки. — Неужели ты думаешь, что будь ты на её месте, Маринетт не стала бы чувствовать тоже самое, что и ты сейчас? Как думаешь, что бы она почувствовала, если бы поняла, что почти потеряла Адриана? Это бы уничтожило её! Адриан покачал головой, глядя в сторону: — Я просто её одноклассник. Зачем ей об этом заботиться? — Да потому что она любит тебя! — вырвалось у Тикки. Она ахнула, прикрыв лапками рот. — Ой… Адриан повернулся на сто восемьдесят градусов, расширившимися глазами уставился на квами: — Она что? Видя, что уже поздно отнекиваться, Тикки вздохнула, в притворном поражении опуская лапки: — Маринетт влюблена в тебя; влюблена в Адриана Агреста. Его плечи поникли, а колени подогнулись, едва не выбив из равновесия. Он разинул рот как рыба, вытащенная из воды. Маринетт влюблена в него? Эта мысль была слишком нереальна. Слишком невероятна. Так причина по которой Маринетт была такой неловкой с ним в том, что она влюблена в него, а не потому, что ей было неуютно находится рядом? Все это время он волновался, что она была осторожной вокруг него только потому, что он дружит с Хлоей, но это было не так. Маринетт вела себя так, потому что у неё были чувства к нему! Его сердце готово было вот-вот разорваться. Поэтому ЛедиБаг не была заинтересована в Коте Нуаре? Потому что девушка под маской ЛедиБаг влюбилась в парня под маской Кота Нуара? — Пожалуйста, Адриан, — взмолилась Тикки, затем мягко продолжила. — Пожалуйста, не сдавайся. Пожалуйста. Я знаю Маринетт. Если бы ты был на её месте, Париж потерял бы не одного, а двух героев за одну ночь. ЛедиБаг нуждается в Коте Нуаре так же, как и Кот Нуар нуждается в ней. И Маринетт… Ты нужен Маринетт… Тикки закрыла глаза, скрывая слезы за маленькими лапками. Адриан мгновенно пришёл в себя, и вдруг почувствовал себя самым страшным человеком на планете. Эгоистичным и неблагодарным. Подымаемый чувством вины за причинённое Тикки горе, он подошёл к ней, взял на руки и прижал её в объятие. — Пожалуйста, прости меня, Тикки. Ты права, — негромко произнёс Адриан, садясь на край кровати. — Я не собираюсь сдаваться. Я потерял голову. Я просто… — он вздохнул. — Я запутался… — Я знаю, — всхлипнула Тикки, обнимая его щеку. — Я тоже беспокоюсь за неё, но я уверена, что она будет в порядке. Верь тому, что она выкарабкается. Хорошо? — Я постараюсь, — Адриан одарил её краткой улыбкой. Тикки улыбнулась в ответ и уткнулась в его щеку: — Спасибо. — Так значит, она любит меня? — Адриан не мог скрыть нотку восторга в своём голосе. Хотя его голос все ещё дрожал, но слезы, наконец, остановились. После стольких переживаний, сердце словно запело. — Более чем достаточно, — уклончиво сказала Тикки. — Я думаю, что могу подтвердить это, — раздался голос Плагга. Он подлетел со второго этажа, видимо, больше не способный слушать весь их разговор. — О чем ты говоришь? — спросил его Адриан. Плагг раздраженно вздохнул, пробормотав что-то вроде «как до тебя туго доходит», и полетел в сторону полки, которая находилась рядом с кроватью. Он оторвал листок бумаги, который был аккуратно приклеен к деревянной спинке секунду назад. — Эй! — возмутился Адриан, но почти тут же замолчал, когда понял, что Плагг держал в лапках знакомое сердцевидное письмо, в котором было написано стихотворение красными чернилами. Его тайная валентинка. Он уже довольно давно думал, что её написала ЛедиБаг. — Это от неё, не так ли? — спросил Плагг Тикки, передавая валентинку Адриану. — В любом случае, пахнёт вроде ею. — Да, это от неё! Ох! — поморщилась Тикки, когда взглянула на почерк. — Она снова не подписала, да? — Так это от Маринетт? — задыхаясь сказал Адриан, понимая, что Плагг прав. Листочек действительно имел слабый запах корицы. Он как-то упустил этот факт в первый раз. Его грудь сжалась. Он вновь перечитал стихотворение, которое было идеальным ответом на его собственное, и идеальным поводом для многих грёз во время скучных школьных дней: Твои волосы цвета соломы, а глаза изумрудом горят, О чувствах моих ты не знаешь, о ком же тогда ты мечтаешь? Если я твоя Валентинка, так будь моей половинкой, В зимнюю стужу, летний зной, я всегда буду с тобой! * Он блаженно вздохнул. — Да, она увидела твоё стихотворение, хм… валяющиеся на полу, — сказала Тикки, избегая посмотреть в глаза Адриана. — И то как ты описал его… Мы подумали, что это было адресовано для неё, поэтому она решила ответить на твою валентинку. — Это было на самом деле для ЛедиБаг, но… теперь, когда ты сказала это, — глаза Адриана расширились и он хлопнул себя ладонью по лбу. — Ну конечно! Как я мог не замечать этого раньше? Тёмные волосы, голубые глаза… они ведь такие же! Какой я идиот! Адриан разочарованно застонал, и Тикки рассмеялась. — Подожди, ты сказала, что она снова не подписала, — начал Адриан. — То есть, она собиралась отправить ещё одно письмо или… — Адриан не мог скрыть нотку волнения. Он любит ЛедиБаг. Маринетт любит Адриана. ЛедиБаг — это Маринетт, значит ЛедиБаг любит Адриана. Адриан любит ЛедиБаг, так значит он любит Маринетт. Они любили друг друга сами того не зная! Это было словно «любви крест-накрест», и все это было так прекрасно. Он не мог поверить в то, как все обернулось. Даже если учитывать это тяжелое положение, он не мог прямо сейчас не чувствовать приподнятое настроение. — Ну, не совсем так. Просто один раз она сделала подарок на твой день рождения, — сказала Тикки, в раздумьях положив лапку на свой подбородок. — Подарок? Я не помню, чтобы она дарила мне подарок, — Адриан упорно рылся в памяти, но кроме нескольких круассанов и макарон, — которые она так же делила с Альей и Нино — он не вспомнил никакого подарка от Маринетт на свой день рождения. — Это потому, что она не подписала открытку! Ох, Маринетт… — причитала Тикки. — Это был голубой шарф! Она сделала его сама, специально для тебя. — Но этого не может быть, — нахмурился Адриан. — У меня только один голубой шарф, но Натали сказала, что он от моего отца. — Хм, в самом деле? — сказала Тикки, затем извинилась и полетела в гардероб Адриана, не спрашивая разрешения. Недолго порывшись в его одежде, она наконец полетела обратно, в её лапках была материя из голубого цвета. — Проверь это сам, — сказала Тикки Адриану, демонстративно подавая мягкую одежду. — Маринетт всегда… — Подписывает свою работу… — закончил за неё Адриан. Его голос затих, когда он увидел доказательство в уголке красивого шарфа. Её имя было вышито блестящей светло-голубой нитью на краю шарфика, такая же подпись в завитушках была вышита и на шляпке, которую она делала для конкурса отца Адриана. Он не знал, почему Натали сказала ему, что это от его отца. Наверное, она запуталась, но это не имело значения. Тот факт, что его отец в конце концов не подарил ему ничего, нисколько не задел его. Теперь он знал, кто на самом деле отдал ему шарф, и отметил про себя, что этому он обрадовался гораздо больше. В нем что-то шевельнулось, и он прижал стихотворение и шарф к груди. Обволакивающее тепло прошло через его тело, мягкое и успокаивающее. Глубокая любовь к этой девушке неустанно цвела в груди. На мгновение ему почудилось, что он прижимал к груди не шарф, а её. Милую, красивую, храбрую Маринетт… Ноздри ласкал тёплый, мягкий, пахнущий корицей и сахаром из пекарни — знакомый и успокаивающий запах. Это напоминало ему дом больше, чем его собственный особняк. С Маринетт он чувствовал себя как дома. Она была его домом. — Мне нужно увидеть её, — вдруг сказал Адриан, вставая с кровати. — Ох, посмотри что ты наделала, Тикки, — причитал Плагг. — Но часы посещения закончились, — заспорила Тикки. — Кто сказал, что я приду туда как Адриан? * * * Адриан не умел лазать по стенам, но Кот Нуар точно мог. Первоначально Тикки была против этой идеи, но её замешательство длилось недолго, так как Адриан сыграл на её собственном желании увидеть Маринетт. Это происходило глубокой ночью, он повис с карниза окна, ожидая сигнала Тикки. После проверки через правое окно, Тикки убедилась, что в палате никого не было, и только после этого дала Нуару добро на то, чтобы зайти внутрь. Кот кивнул и осторожно открыл окно, тихо ступая в комнатку. Его встретили те же запахи и звуки, что и некоторое время назад. Свет стал более приглушённый, но достаточно яркий, чтобы позволить каждому ходить по комнате, и при этом не врезаться ни в один медицинский прибор. Произошла зелёная вспышка, и на месте Кота Нуара оказался Адриан. — Плагг, побудь на стороже, — прошептал Адриан. — Конечно, для тебя все что угодно, — сказал Плагг, подлетая к двери. Тикки сидела плече Адриана, когда он прошёл к кровати в середину комнаты. Хотя ничего особенного и не изменилось, он все же посмотрел на неё в совершенно другом свете. Несмотря на бледность её кожи, она словно светилась, излучая тепло. Вероятно, это было по причине новообретенного чувства, которое он теперь испытывал к этой девушке, но в любом случае, Адриана это мало волновало. В этот раз слезы появиться не угрожали. Своё место заняла тоска. Он присел на край её кровати и протянул руку, нежно лаская щеку кончиками пальцев. — Здравствуй, моя Леди, — прошептал он с улыбкой. Конечно, никакого ответа не последовало, но в данный момент, его это не волновало. Тикки подлетела вниз, устраиваясь рядом с головой Маринетт, и тесно прижимаясь к ней. Теперь с уверенностью зная, что у Маринетт были чувства к нему, Адриан ощущал себя более смелее. Он наклонился, мягко прижимая свои губы к её лбу. Он задержался так на мгновение, упиваясь тем, как хорошо и естественно это чувствовалось. Как правильно это выглядело. Затем он услышал это. Вздох. Она вздохнула. Адриан отстранился, тяжело дыша: — Тикки, ты слышала это? — Она просто в коме, а не умерла. Люди в коме тоже дышат, понимаешь? — послышалось из-за двери хлесткое замечание. — Плагг, — сказала Тикки ледяным тоном, прежде чем Адриан смог ответить. Адриан никогда не предполагал, что в таком маленьком существе может быть так много ненависти, пока не увидел Тикки, которая так жестко буравила взглядом Плагга. Её крошечные голубые глазки сузились. — Ладно-ладно, вернёмся к стрему. Адриан усмехнулся сам себе, а затем повернулся к Маринетт, его волнение за её реакцию нисколько не поубавилось. Он взял её за руку, нежно поглаживая большим пальцем. — Врачи говорят, что ты можешь слышать нас, несмотря на… на то, что с тобой случилось, — мягко начал Адриан. — Так что, если ты меня слышишь, Маринетт, я просто… Я хочу, чтобы ты оставалась здесь, ладно? Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Я знаю, что ты можешь справиться. Ты сильная и удивительная, и… я верю в тебя. Как ожидалось, никакого ответа не послышалось, но это Адриана не беспокоило. Он осторожно поднял её руку и поцеловал. — Я не сдамся. Я буду защищать Париж, пока тебя нет, но, пожалуйста, — вздохнул он. — Просыпайся поскорее, ладно? Коту Нуару нужна ЛедиБаг, — секунду он помолчал, потом почти шепотом добавил. — Ты мне нужна. Он снова поцеловал её руку и осторожно опустил обратно на кровать. Глядя на настенные часы над кроватью, он повернулся к маленькой квами рядом с Маринетт: — Тикки, ты хочешь побыть с ней несколько минут, прежде чем мы уйдём? Тикки задумчиво посмотрела на него, а затем кивнула. Адриан улыбнулся и отошёл, вставая рядом с Плаггом в дверях. Тикки тихонько начала разговаривать с Маринетт, но её голос был слишком низкий, чтобы хоть что-то услышать. Он почувствовал тепло от того, насколько квами любила Маринетт. Настолько, что рисковала своей жизнью ради неё. Такую преданность Адриан ещё не видел, и он был рад, что у Маринетт есть кто-то вроде Тикки. Внезапно к нему пришла интересная мысль. Он обдумывал, стоило ли задавать такой вопрос. Но после долгих размышлений, он обратился к своей квами: — Плагг, — тихо сказал Адриан. — Если бы я сейчас был на её месте… Ты бы сделал для меня то, что сделала Тикки для Маринетт? Плагг помолчал, потом почти жалобно усмехнулся: — Тикки намного легче. На стороне ЛедиБаг — удача. Победа. Мой талисман — это образец невезения. Он всюду сеет разрушения. Он принимает удар на себя, но не защищает. Если бы я делал то, что Тикки делает каждый раз по необходимости, меня бы здесь уже не было… Смысл объяснения Плагга Адриану стал понятен. — Сколько Котов ты… ты потерял? Боль промелькнула в глазах Плагга, и Адриан впервые не увидел в его глазах саркастического выражения. — Это не имеет значения. Но Адриану так не показалось. Когда Плагг отвернулся, Адриан взглянул на Тикки, которая, видимо, слышала их разговор. И её печальные глаза рассказали ему все: Слишком много, чтобы сосчитать. Плечи Адриана поникли. Внезапно, ленивое и незаинтересованное отношение Плагга ко всем вещам в целом, стало иметь для него смысл. Конечно, он был полон сарказма о состоянии Маринетт. Конечно, он не преувеличивал ситуацию. Но ему было горько. Горько, что Тикки очень редко, или, по крайней мере, до сегодняшнего дня, никогда не приходилось беспокоиться о потере своего товарища. И Плаггу, носителю невезения, пришлось смириться с неизбежной судьбой, ожидавшей большинство его подопечных. И теперь он всегда предпочитал не привязываться ни к кому. Он хотел было протянуть руку и обнять его, но не был уверен, что ворчливый квами оценит это движение. Адриан был вырван из своих мыслей и подпрыгнул от неожиданности, когда почувствовал вибрацию, исходящую от его ноги. Он протянул руку и вытащил телефон из кармана штанов, с задумчивым лицом прочитывая уведомление на экране. — Алья? — спросила его Тикки. — Кажется, — сказал Адриан, приближаясь к Тикки. — Это Ледиблог. Разрушитель снова был замечен. Лицо Тикки поникло, и она посмотрела на спящую Маринетт. — Мне нужно остановить его, — сказал Адриан твердым голосом. — Раз и навсегда. Я думаю, что знаю, как это сделать. — Но, Адриан, он действительно слишком опасен. Вам вдвоем было тяжело бороться с ним. Теперь это только ты, — сказала Тикки, её глаза наполнились беспокойством. — Ты уверен, что это будет благоразумно? — У меня нет выбора, Тикки. Она не хотела, чтобы я позволил этому затянуться, — пробормотал он. Его указательный палец поглаживал тыльную сторону ладони. — К тому же… — его глаза внезапно сузились, и что-то темное промелькнуло в них. Такой жест вызвал дрожь у Тикки. — У меня есть личные счеты с этим парнем. — Но… ты не можешь очищать акуму, — она попыталась его переубедить. — Я что-нибудь придумаю. Тикки всерьез обеспокоилась, но увидев, что она никаким образом не может отговорить его, больше не стала ставить его под сомнение. Временно избавившись от протестов Тикки, Адриан наклонился и мягко поцеловал Маринетт в щеку. — Я вернусь тебя проведать. Обещаю, — прошептал он, отстраняясь. На этот раз, он мог бы поклясться, что увидел, как дёрнулась её бровь, но не мог быть точно в этом уверен. — Поцелуй на удачу, да? — Заткнись, Плагг, — ухмыльнулся Адриан. — Трансформируй меня! * * * Громкий гул словно гром, эхом прокатился по небу, и вскоре на улицах взревели звуки сирены. Он вышел из палаты Маринетт полчаса назад, и сейчас сидел на крыше больницы, отслеживая маршрут Разрушителя с помощью отчетов в Ледиблоге. Благодаря одной из полезных функций его шеста, он пальцами увеличил карту на небольшом мониторе. Если предположения Кота Нуара о конечной остановке злодея были верны, то он уже знал, где встретиться с ним, и у него был идеальный план, чтобы одолеть акуму. Это было рискованно, но это был его единственный шанс. Разрушитель был грозным противником, и если Кот хочет добиться успеха, ему придется использовать смекалку и направить силу своего противника против него самого. После подтверждения того, что Разрушитель действительно остановился в намеченном месте, Кот Нуар уверенно запрыгал с крыши на крышу в сторону источника шума. Большой столб дыма, поднимающийся в небо, указывал дорогу. До этого Кот лишь предполагал его местонахождение, и улыбнулся точности своей догадки. Мост искусств**. Какое ироническое место при обстоятельствах Кота для того, чтобы посеять хаос. Знаменитый мост полный замкОв, свисающих с перил; замкИ любви, как их называли; символы бесконечной любви и преданности друг к другу; считалось, что бесчисленные влюблённые вешали их туда на всю вечность; нетленное железо, неподвластное времени. Идеальное место, чтобы взорвать его на куски. Для ЛедиБаг. Для Маринетт. Этот «замОк» он повесит в её честь. Ещё несколько прыжков и он достиг цели, с выступа глядя вниз на гомон. Разрушитель беспорядочно размахивал своими железными шарами, с больным смехом и восторгом наблюдая за людьми, которые в панике разбегались от него сквозь кучу щебня и облака дыма. Акума издавала ужасающее рычание, и Тикки выглянула из воротника Кота, слегка позвякивая его колокольчиком, и посмотрела на него снизу вверх. — Адриан, не забывай для чего ты делаешь это, — предупредила она. — Для Маринетт… — Для Парижа, — поправила Тикки. — Ты герой. Ты должен делать это не из-за чувства мести, а потому, что это правильно. Пожалуйста, Кот, не позволяй себе забивать голову ненужными мыслями. Ты уверен, что знаешь, что делаешь? Выражение лица Кота Нуара оставалось непроницаемым, но он все же кивнул Тикки. — Уверен. Ты ведь помнишь мою просьбу, не так ли? Тикки вздохнула: — Да, я всё сделаю. Смеясь в пустоту, Разрушитель стал спускаться с моста. — Хорошо. Спрячься, — сказал Кот и Тикки скрылась в его костюме. Кот Нуар сделал глубокий вдох и спрыгнул вниз, приземлившись прямо перед Разрушителем. Он встал в полный рост, выпятив грудь, чтобы почувствовать больше уверенности, чем ощущал на самом деле. Кот вызывающе взмахнул шестом. — К сожалению, твоя вечеринка подошла к концу, — глумился Кот. — Я думаю, у нас есть некоторые нерешенные дела. Люди, укрывшиеся за машинами и грудами развалин рядом, ахнули, указывая на него и говоря что-то вроде «Мы спасены!» и «Кот Нуар поможет нам!». Они приветствовали его, и он почувствовал прилив уверенности. Моральную поддержку, в которой он так отчаянно нуждался. Он был взволнован. В самом деле взволнован. Он должен был признать эту ненавистную мысль — Разрушитель победил ЛедиБаг, победил символ Парижа; Леди Удачу, девушку, которая могла найти выход из любой ситуации. Конечно, они не были равны по силе, но он всегда чувствовал, что ЛедиБаг была хорошим стратегом. Кот часто слепо следовал её плану, даже когда действительно видел изъяны в её стратегии. Он полностью доверял ей, и она ещё никогда не давала повода в себе усомниться. Но сейчас её здесь не было. Он был сам по себе. Хотя Тикки была умна и оказывала поддержку, она — не ЛедиБаг. Она не Маринетт. Тикки не могла подбросить йо-йо и наколдовать талисман удачи. Если что-то пойдёт не так, он не сможет найти выход с помощью магии. Он на самом деле мог положиться только на себя. На себя и глупый план самоубийства, который Кот наспех разработал в качестве последней надежды. И этот план он собирался привести в действие. Пути назад уже нет. Он черпал жизненные силы из мыслей о Маринетт, и приготовился. Он втянул воздух и посмотрел в глаза своему врагу. Разрушитель хмыкнул демонстрируя мерзкую улыбку. — Трусишка-кот! — сказал Разрушитель приближаясь к нему и вовсю размахивая металлическими шарами для пущего эффекта. — Где ты была, киска? Испуганно прятался в яме? Испугался того, как я уничтожил твоего милого багги-друга? Разрушитель махнул своим смертоносным шаром в нескольких метрах от Нуара, но не для того, чтобы ударить его. Шар с громким стуком приземлился между ними, ломая под собой деревянные доски. Акума дернула своими цепями, чтобы Кот Нуар смог увидеть обратную сторону железного шара. Он невольно поежился. На этой стороне было темное пятно, он был уверен, что именно красное, и в какой-то момент ему даже почудилось, что ещё свежее. Кровь. — Я хорошо раздавил её! — рассмеялся он. — Я раздавил её насмерть, как насекомое! Кот Нуар сорвался. С диким криком он бросился на акуму. В животе вспыхнула ярость, подпитывая энергией каждую клеточку тела и позволяя с лёгкостью уклоняться от каждого взмаха металлических шаров. Стальные цепи пролетели над его головой, но он твёрдо устоял на ногах, прыгнув вперёд и ударив Разрушителя ногой. Злодей застонал, делая несколько шатких шагов назад, подальше к мосту. Кот продолжал наступать, используя всевозможные попытки протолкнуть акуму все дальше и дальше вглубь моста. Грохот. Удар. Ещё один. Разрушительные шары снова и снова словно дождем крушили поле боя. Мост стал далёк от своего былого величия, подбитые металлом, дырявые и расщепленные доски выступали с разных сторон. Многие замкИ встретили свою судьбу на дне Сены, дарованные обещания были сломлены. Кот тяжело дышал. Его энергия потихоньку иссякала от попыток заманить Разрушителя туда, куда ему было нужно. Он был уже так близко. Его конечности горели, но безудержная ярость заставляла его идти дальше, прыгать, уворачиваться. Каждый раз когда ему мельком удавалось заметить окровавленный шар, его гнев разгорался с новой силой, в очередном приступе заставляя применять насильственные удары руками и ногами. Он зарычал в накопившимся отчаянии. Кот был страшно зол, и он хотел убедиться, что Разрушитель это чувствует. Разрушитель сердито взревел, в очередной раз замахиваясь смертоносными шарами. Поверхность под ним пошатнулась, всюду летели куски расколотого дерева. Мост трясло, но Кот продолжал быстро наступать. Он был почти на месте, ещё чуть-чуть. Его уши дернулись, улавливая странный звук, звук, который вызвал в нем тошнотворную радость. Будто стонущий, звук металлических балок. — Агрх, я заберу все твои девять жизней! — кричал Разрушитель, выбросив свои цепи вперёд, снова нападая. — Заберёшь их потом, болван, — прошипел Кот с ухмылкой, садясь на четвереньки прямо перед своей целью. С ревом, со всеми силами, какими он обладал, Разрушитель запустил железные шары в Кота. В последнюю секунду Кот ловко отпрыгнул, приземлившись на перила. Как только шары разбились в месте, где только что был Нуар, Кот почувствовал как дрожит мост. И услышал, как трескается под деревом бетон. Сердце замерло в тишине, ни один из них не двигался, а затем началось. Словно паутина, трещины стремительно распространялись по мосту, разрушая все на своём пути. И Кот усмехнулся. Внезапный треск. Стонущий звук металла. Грохот рассыпанного камня, и они канули вниз, Кот Нуар, Разрушитель, и мост, прогнувшийся под ними. Кот исчез под дождём камней, рухнув в холодную воду Сены под испуганным взглядами зевак. И даже когда он падал вниз с развалинами моста, скрываясь под водой, ухмылка на лице Кота Нуара не исчезла.