Где живут мотыльки...

Ветер за окном печально выл, бросая в стекла мелкие крупицы снега, перемешанные с дождем. Смольская никак не могла уснуть, прислушиваясь к симфонии стихий и тиканью настенных часов. Девушка почти перестала спать с той самой ночи, когда узнала от Точилина всю правду. В воздухе завис страх, вместе с ощущением приближения неизбежного. Никто не говорил об этом вслух, но все и так было понятно по напряженному молчанию, по частым звонкам от неизвестных Елене лиц и отрывистым фразам в трубку. Александр увез свою пленницу за город, чем только подтвердил зародившиеся в ее душе подозрения. Нет. Не сейчас. Она не готова сейчас. Да и вообще, будет ли готова когда-нибудь? Тяжело выдохнув, девушка приняла сидячее положение, отрешенно рассматривая неяркие полосы, оставленные на полу светом уличных фонарей. Голова словно была забита ватой, и разговор с Точилиным никак не оставлял мысли. Почему? Почему так поздно? Вопросы без ответа, новые терзания, и картинки минувших событий, словно это случилось пару часов назад. - Расскажи мне все, - потребовала Смольская, когда наконец к ней вернулась способность трезво размышлять. - Зачем я нужна тебе? Точилин напрягся и приподнялся, неохотно убрав руку от светлых прядей своей затворницы, которые несколько мгновений назад нежно перебирал пальцами, наслаждаясь их шелковой легкостью, и хрипло произнес: -Когда-нибудь ты все равно должна была об этом узнать. Несколько месяцев назад погиб человек, который однажды очень помог мне. Я не успел приехать на похороны, а когда вернулся, то все произошедшее показалось мне странным, да и люди вокруг были не уверены в том, что смерть Олега - случайность. Я чувствовал, что что-то здесь не так. И не ошибся. В деле всплыли странные факты, которые полиция усердно пыталась замять. Пришлось задействовать свои связи - так я и вышел на Стрельцова, но тот, почуяв неладное, залег на дно. О том, что Максим связан с управляющими борделя я узнал случайно, и уже после того, как выкупил тебя. Тогда я понял, что ты можешь помочь мне, если станешь свидетельствовать против него, и такой шанс упустить не мог. Калинин должен быть отомщен. В то же мгновение Лена почувствовала, как кровь отлила от лица, стало трудно дышать, в горле пересохло. Тело охватил озноб, и сердце заколотилось так, что едва не выпрыгивало из груди. Калинин. Олег Калинин. -Повтори, - попросила она едва слышно. - Повтори, как звали твоего друга. -Олег. Олег Калинин. А что? - поинтересовался Точилин, взглянув на Смольскую, и тут же пораженно выпалил, ужаснувшись: -Ты вся побледнела. В чем дело, Лен? -Олег был моим мужем. Пауза затянулась. Каждый пытался разложить по полочкам в своей голове полученную информацию, и чем усерднее были эти попытки, тем страшнее предстала суровая реальность. Стыдливо завернувшись в одеяло, словно лежащий рядом мужчина никогда не видел ее тела, Елена глубоко вдохнула, стараясь совладать со своими эмоциями, но слезы все же брызнули из глаз и потекли по щекам, опаляя кожу. Почему все так? Почему Точилин не появился раньше, до того, как девушка попала в бордель? Что он теперь думал о ней? Наверняка считал недостойной женщиной, которая вместо того, чтобы оплакивать мужа, всецело отдавалась другому мужчине, не в силах противостоять. Ни слова не говоря, Александр поднялся, наспех оделся и вышел на балкон, позволяя своей любовнице уйти. Глядя в ночную тьму, он извлек из кармана зажигалку, достал сигареты и закурил. Выпуская в воздух табачный дым, мужчина горько усмехался над собой и над всей нелепостью ситуации. Чертов благодетель! Держал в заложницах жену друга, и имел ее, как ему вздумается. Нервная затяжка, снова смешок. А если бы он знал, кто Лена на самом деле? Смог ли не переступить черту, невзирая на то, что с первой встречи захотел эту женщину так, что свело скулы? И не было бы безудержное вожделение гораздо большим предательством? Никто не мог предоставить ответы на эти вопросы. Все уже сложилось так, как сложилось, и что-то изменить невозможно. Осталось только одно: довести начатое до конца. Точилин мог бы освободить Лену от своего общества, но знал, что одной ей не выстоять. Как бы тяжело не было находиться рядом с ней, он не мог подвергать ее опасности. Стук в дверь, а затем приглушенные голоса в коридоре вернули Смольскую в реальность. Девушка вся сжалась, стараясь уловить каждый звук, и от дурного предчувствия противно заныло внутри. Сидеть и прятаться, сходя с ума от неизвестности Лена не могла, и поэтому, подождав несколько минут, решила выйти и узнать, кто являлся ночным гостем. - Отдай ее мне, и разойдемся по-хорошему, - выдвинул условие Стрельцов, в упор глядя на своего соперника. -Ее здесь нет, - постарался ответить как можно спокойнее хозяин дома. - И тебе нечего здесь делать. -Врешь! - процедил сквозь зубы Максим, затрясшись от гнева. - Врешь! Дружок твой, гнида продажная, сдал тебя и эту шалашовку с потрохами! Верни то, что тебе не принадлежит, иначе хуже будет. -Она не принадлежит тебе ровно так же, как и мне. Ты ее не получишь. -Попробуй меня остановить, - усмехнулся визитер, и попытался пройти вглубь дома, однако Точилин быстро пресек этот маневр, оттолкнув мужчину в сторону. Завязалась драка, и спускавшаяся со второго этажа именно в этот момент Смольская в ужасе застыла, наблюдая за тем, как двое мужчин беспощадно били друг друга. Она несколько минут следила за происходящим с распахнутыми от страха глазами, а потом, будто очнувшись, побежала вверх по лестнице. Нужно было что-то предпринять, позвать на помощь, и охваченная паникой, Елена металась из стороны в сторону, в сотый раз перелистывая страницы своей записной книжки и ища нужный номер. Несколько заветных цифр, долгие гудки, рвущие барабанные перепонки, затем знакомый голос, и разговор как в тумане. Снова страх, только усиливающийся от грохота и криков, что доносились из прихожей. Непреодолимое желание забиться в угол, и на некоторое время впасть в забытье. "Он убьет Сашу" - вспышкой прорезало взвинченное сознание, и все остальное перестало существовать. Забыв о страхах, Смольская покинула свое убежище, и спустилась вниз. Бой продолжался, но силы были неравны. Разъяренные, запятнанные кровью - оба мужчины были вне себя, но в отличии от соперника, Точилин постепенно сдавал позиции. Девушка поняла, что нельзя бездействовать, и схватив напольную вазу, бросилась к Стрельцову, даже не подозревая, что привлекла его внимание. Ловкое движение, руки, сжимающие пистолет, напряженные пальцы, легшие на курок и... оглушительный выстрел. Ваза, выскользнувшая от неожиданности, разлетелась вдребезги, а на острые осколки, в следующий миг, как подкошенный, рухнул Точилин. Несколько секунд Лена не соображала, что именно произошло, а осознав, почувствовала, как ее покидают последние силы, и осев на пол перед неподвижным телом, громко и отчаянно взвыла, глядя на то, как медленно растекалось по белоснежной ткани майки кровавое пятно в районе сердца Саши. Он закрыл ее собой! Эта пуля предназначалась ей. -Са-ша... - тихо выдохнула журналистка, и дрожащими руками приподняла голову пострадавшего, уложив ее на свои колени, чтобы мужчина не захлебнулся кровью. - Саша, пожалуйста... - взмолилась девушка, содрогнувшись от подступивших к горлу рыданий. - Пожалуйста, Саша... - повторила она снова, словно от ее слов что-то могло измениться, но действительность была слишком жестока: единственный человек, который мог защитить, медленно умирал у Лены на руках. Ничто больше не волновало - ни Стрельцов, взирающий на все полубезумным взглядом, и продолжающий целиться куда-то в стену, ни осколки стекла, что впивались в ноги и резали их. -Уходи, - с трудом произнес Александр, и от напряжения кровь брызнула в разные стороны. - Уходи, Лен... -Нет, Саша. Нет... Не оставляй меня. Пожалуйста, я не смогу... Пожалуйста, Саша, - девушка почти срывалась на крик, однако мужчина ее уже не слышал. Захлебываясь слезами, и не отдавая себе отчета в своих действиях, Смольская зажимала ладонью рану на груди Точилина, пытаясь уменьшить кровотечение, но попытки были безуспешны, и Сашина кровь, перепачкавшая руки, только усилила истерику. Журналистке показалось, что она лишилась рассудка - настолько туманным и расплывчатым вдруг стало пространство. Как сквозь вату доносились голоса и крики, и Лену, несмотря на ее отчаянное сопротивление, оттащили от тела Саши. Несколько раз она пыталась вырваться, и вновь броситься к своему защитнику, но ее крепко держали, бормоча какие-то бесполезные слова успокоения. Девушка их не слышала. Она хрипло выла, метаясь и дрожа, как зверь в предсмертной агонии. Выла и царапала себя до крови, физической болью пытаясь заглушить душевную. Фигуры в белом суетились вокруг лежащего на полу мужчины, но он не подавал никаких признаков жизни. Все закончилось. И от осознания этого Смольскую поглотила темнота. Спасительная темнота.