with women it's hard

Саске складывает руки на большом животе, посильней запахивая светлое кимоно, и внимательно всматривается в ночное небо. На душе до того тепло и спокойно, что хочется улыбнуться. Но лицо её спокойно и невозмутимо, лишь в черных глазах плещется мирное удовлетворение. Запястье снова горит, объявляя годовщину их встречи, но она даже внимание на это не обращает, откидываясь на лавочку, и прикрывая глаза. Чуть больше трех лет прошло, она его даже не помнит, перед внутренним взором стоит взрыв и дикие голубые глаза. Ей даже не обидно, ни чуть. Нукенин остается неясной вспышкой из детства, и вечным бельмом на мраморной коже. Горячая кровь бежит вниз по тонким пальцам, но Саске даже внимания не обращает, продолжая наслаждаться спокойствием парка. Ей не грустно — даже скорби нет. Они виделись всего один раз, на поле битвы, и не одному вспыхнувшие запястья не помешали наносить удары. Она была слишком гордой. А он сумасшедший. Держаться за истинность в их время — верх идиотизма. Из всех знакомых лишь три пары нашли себя. Она не то, что бы старается не вспоминать его, просто нет ни желания, ни повода. Жизнь течет размеренно, и скоро в её семье будет пополнение. И она ничуть не жалеет, ведь совсем скоро приходит Он, укрывает её плечи мягким пледом, и под руку ведет домой. Запястье Добе тоже занято. Но поверх «Хината Хьюга» красуется межпространственная фуин-печать, специально разработанная её же мужем. Саске метку не скрывает. Не в дань памяти истинному, а просто потому, что не считает нужным. Она открыта перед Наруто и тот ей благодарен. Через три месяца у неё рождается сын. Светловолосый, с огромными голубыми глазами, и в них Саске не видит разочарования. Там нет шарингана, но есть узнавание. Ей почти тошно от этого, но ребенок кривиться, невнятно лепетает, а её запястье перестает гореть. Метка сходит, сходит и воспоминание, а в глазах их сына стоит прежний огонек безумия. Она тоже сумасшедшая, если видит его там. И ей почти тошно от этого. Но Саске не жалеет. Она все равно счастлива.