Тенрьюбито

Я лениво прохаживалась по палубе со шваброй в руках, делая вид, что тщательно мою эти раздражающе скрипящие доски. Хотелось просто рухнуть от усталости и, желательно, за борт. Три дня. Чертовы три дня прошли, и стоит только солнцу в очередной раз сделать полный оборот, вновь повторяется одна и та же картина. А ведь я даже не соглашалась вступать в команду! Как белка в колесе мотаюсь по этому треклятому кораблю, только чтобы этим нелицеприятным личностям не взбрело в голову выкинуть меня отсюда. Хочешь жить, умей вертеться, а в данном конкретном случае: хочешь жить — драй палубу и мой посуду после того, как толпа пиратов в очередной раз поест. Балласт, как я верно заключила, тут никому не нужен. А балласт с явно плохим настроением и желанием не видеть никого в радиусе километра от себя — тем более. Совсем не таким образом представляется обычно пиратская жизнь полная романтики и приключений, а ведь я, повторюсь, даже не соглашалась быть в команде. Каждый день с моего прибытия на корабль я чувствовала неосязаемое давление, словно невидимые тиски сдавливают сознание, окружают, путают всё в голове. Это капкан, самый настоящий, и да свалится же на меня с неба кирпич, если я скажу, что не сама завела себя в эту ловушку. Говорить ни с кем не хотелось, мысли скакали, как кузнечики, умудряясь ускользнуть в тот самый момент, как я уже готова была схватить их за тонкие крылышки. Я что-то упускала. Упускала уже давно, сразу, как только переместилась в этот мир забыла, а сейчас судорожно старалась найти себе оправдание. До сих пор меня окружал мир роскоши и богатства, мир насквозь фальшивый, и позволяющий так легко утонуть в этой фальши с головой. Видя отголоски искренних чувств, видя страдания окружающих: рабов, слуг, жителей Флеванса, в конце-то концов, я лишь старалась закрыться в скорлупу мира вседозволенности, думала, эта скорлупа меня спасёт. Видимо, поэтому старалась и не вспоминать… А сейчас, скорлупа не спасла, треснула в самую нужную минуту, как будто и не было власти, не было силы в моих руках, вся утекла сквозь пальцы. А её ведь и правда не было. Устало облокотившись на фальшборт, невидящим взглядом уставилась в проплывающие мимо облака и устало вдохнула влажный морской воздух. Всё было так просто: жди момента и отдай приказ. Так просто, и в то же время я умудрилась упустить столько всего. За два месяца в этом мире у меня сложилось чёткое ощущение того, что всё произойдет по щелчку пальцев, по мановению руки, что власть абсолютна и непоколебима. И пусть я собиралась разрушить эту самую власть, но на первых этапах плана именно она выступала решением всех проблем. А был ли у меня вообще план? Мысль заставила горько усмехнуться. Как самонадеянно: девочка из другого мира собралась уничтожить устои, сложившиеся за 800 лет, прошедших со времён пустого столетия. И как же она хотела это сделать? Со знанием примерных дат девочка решила ждать, а затем просто, отдав пару приказов, посеять в обществе раскол, заявить во всеуслышание о бесчинствах знати, устроить настоящую бурю. Девочка не Ди. Девочка просчиталась. И сейчас, застряв на этом корабле, чёрт знает в какой вообще точке бескрайнего океана, горько сожалеет о содеянном. Возможно ли продолжать? Возможно ли, что не всё ещё потеряно? Если я выберусь… Легкий ветерок заставил поёжиться, и то ли от усталости, то ли от осознания того, что я в который раз прихожу к одной и той же мысли, словно застряв в замкнутом круге, я сползла по фальшборту на палубу, не отрывая взгляда от медленно текущих облаков. До слуха доносились далекие крики чаек — скоро суша. Что ж, пора разорвать порочный круг, и двигаться дальше. Что же делать? Неизвестность пугает больше всего, а другой, более опасный в данной ситуации вопрос всё подкрадывается неумолимо, решаясь подобрать момент, как можно точнее огреть обухом по голове, да так, чтоб уж наверняка. Как вернуться? Нет, не на Мариджоа. Домой… Домой, туда, в недосягаемую сейчас даль, по-настоящему оказаться снова там… Нет, нет, нет, нет, нет. Как мантру снова и снова, как заученный стишок изо дня в день я повторяю: не думай, не вспоминай. Почему? Сама не знаю. Сознание как бы само включает защитную реакцию каждый раз, как мои мысли ведут меня к дому. Увидела у пирата красную бандану, подумала, брат как раз такое носил. Нет, не сейчас… На камбузе есть довольно приличный набор посуды, а ведь мама как раз собиралась купить новый чайный сервиз. Не сейчас… Странно, какой-то пират отчитывает другого за то, что тот неправильно обращается с инструментом, а ведь, казалось, так совсем недавно отец так же отчитывал брата, хотя тот и делал всё правильно. Нет… За все два месяца не задумывалась, а вот сейчас вдруг всё всплыло, как будто до этого кто-то бережно и тщательно отгораживал меня от воспоминаний, оберегая душу. Или я просто слишком сильно поддавалась чужим для себя эмоциям? Как бы то ни было, сейчас они вернулись в мою жизнь, кажется, с тех пор, как я последний раз увидела Винсента в подсознании. Неужели между нашими эмоциями наконец-то была проведена чёткая грань? Сомневаюсь. Солнце медленно клонится всё ниже на запад, скоро ужин. А неплохо было бы поесть сейчас маминой фирменной картошечки. Да что угодно, она же просто мастерски готовит! Нет, стой, опасно, красная черта. Так только больнее. Я застряла здесь, на этом дряхлом судёнышке, рядом с командой пиратов. Пиратов! А ведь сейчас я и правда осознаю, как их боюсь. Ещё неизвестно, выберусь ли я отсюда. Да, так только больнее. Неосторожно дёрнувшись в попытке привстать, я ощутила боль в спине, уже не такую резкую, как после пробуждения, но всё же ощутимую. Поморщившись, всё-таки встала, аккуратно опираясь на фальшборт. Местный врач, Сэм, не без долгих и нудных уговоров, а затем и подкрепления этого веским доводом о том, что я вообще-то новый член команды, согласился-таки обработать мои раны. Гила он тоже подлатал. — Эй, хвостатый, куда опять лезешь! Помяни чёрта. Крик раздался с другой стороны палубы. Я повернула голову, уже заранее понимая, что там увижу. Изрядно взъерошенный пират с раскосыми глазами и жиденькой бородкой всё пытался втащить обратно на борт Гилберта, который благополучно уже успел забраться в шлюпку и собирался было отвязывать канаты. Боцман корабля, Лан Инг, вовремя заметил сие безобразие, и сейчас, после непродолжительной борьбы уже связывал руки минка. Вызывало даже некоторое восхищение: обычному человеку не так-то просто должно быть справиться с силой подобной зверю. Гил огрызнулся было, но быстро стих, наткнувшись на мой сочувствующий взгляд. И всё-то ему неймётся. Я уже давно сбилась со счёта, сколько раз он предпринимал попытки побега. Снова и снова, однажды попробовал даже без лодки, всё пытается улизнуть. И куда? В открытое, мать его, море! Лан Инг повёл уже не сопротивляющегося Гилберта в трюм. После каждого такого случая его запирали там, и, похоже, всё никак не могут усвоить, что это бесполезно: он всё равно выбирается, как бы они его не связывали. Работать он сразу отказался, ни с кем не заговаривал, лишь иногда в бешенстве срывался, но тут же прикусывал язык. Со мной он тем более не проронил ни слова. Всё ещё обижен. Он словно дикий зверёныш заперся в себе, как будто затаился в засаде, и ждёт, смотрит на всех ненавидящим взглядом, желая подгадать момент, когда все отвлекутся. Впрочем, я не лучше. Огрызаюсь на всех, кто бы ни пытался войти со мной в контакт, какими бы ни были хорошими у того намерения. Злиться мне совсем не хотелось, но всё выходило как-то само собой. Раз уж на то пошло, я даже не пыталась этим чувствам препятствовать, сил не было, да и желания. Я очень устала. — Опять с ног валишься? Что ж ты хиленький-то такой, нервный хомячок? — Лан вполне дружелюбно обратился ко мне, применив уже появившееся у меня благодаря пиратам прозвище. Пожалуй, не стоит и говорить на сколько оно мне не нравилось, но подключив капельку самоиронии, признаю, для описания моего нынешнего состояния подходит как никогда лучше. На слова пирата я лишь фыркнула, надеясь избежать дальнейшего разговора. — И чего ты всегда злой такой? — а он оказался приставучее, чем я думала. — Не умирай! Немного на сегодня осталось. — Сами бы попробовали, раз такие умные! Такое ощущение, что за всё время существования команды я тут единственный, кто драит палубу. Грязь уже въелась в доски! Пират лишь рассмеялся:  — Нет, ну правда, на хомяка похож, когда злишься. Докажите, парни! — крикнул он особо громко, и со всех сторон раздались одобрительные смешки. Спустя некоторое время он добавил: — Палуба как палуба, это ты просто слишком привередливый, ну или на кораблях никогда не плавал. — Хорошо, ладно, сдаюсь! Но тогда, что вот там за дыра, — указала на ещё с первого раза бросившуюся мне в глаза, явно здесь лишнюю деталь обстановки. — Каждый раз забываю о ней, и… Вы представляете, как трудно удержать равновесие с ведром и шваброй в руках?! — Ну это уж все претензии к нашему доку. Мы и сами первое время не могли привыкнуть, когда ему вдруг взбрело в голову, что для крепкого здоровья непременно нужна вентиляция помещения. — Но… ну тогда… — аргументы закончились. — Но я не хочу столько работать! Почему я один? — Ну, во-первых, все должны чем-то заниматься на корабле, а раз уж ты член команды, мы оставили тебе эту часть работы. А во-вторых, тут вини не меня, а твоего друга-суицидника, который, вместо того, чтобы что-то делать, только доставляет нам лишних хлопот. Я посмотрела на связанного Гила. Тот все это время стоял, угрюмо уставившись в пол. Нет, я его не виню, сама с удовольствием попыталась бы сбежать. — Слушай, — Лан заговорщически прищурил свои и без того узкие глаза. — Отведи его сам в трюм, у меня дела. — Я ведь не удержу его, если попытается сбежать. — Не важно, ещё раз поймаем. Ну, давай! — он отдал мне конец верёвки, связывающей руки Гилберта. Как-то уж слишком настойчиво он стремится спровадить меня с палубы, я была заинтригована, хотя и сохраняла хмурый вид. Мы двинулись молча, Гил не оказывал сопротивления, а Лан Инг всё смотрел нам в спину, пока дверь не захлопнулась.

***

— Гил… — я немного помолчала, ожидая хоть какой-то реакции, но её так и не последовало. Неуверенно заговорила, постоянно запинаясь и словно в забытьи продолжая двигаться вперёд: — Я устал… Ты не подумай, что я жалуюсь, просто… Вся эта ситуация: мы застряли на корабле пиратов, непонятно как отсюда выбраться, ты молчишь все время… Вот даже сейчас молчишь, понимаю, злишься, но это тяжело. Не мне одному — тебе тоже, и не отрицай. Несколько секунд молчания и я продолжила, уже увереннее подбирая слова: — Знаешь, что я заметил? На этом корабле всё как-то странно, неправильно. Тут даже не в грязи дело. Да, пожалуй, что и вовсе не в ней, тут я перегнул палку. Признаю, был неправ, все-таки жизнь в море, пиратство не дает возможности поддерживать идеальную чистоту, как это было, например, на корабле правительства, а я просто излишне привередничаю, но… Ты меня слушаешь? Ай, не важно. Так вот, то, что я хочу сказать важно, потому что мы сейчас сами в этой «лодке». Я давно заметил, что команда корабля будто бы поделена на две части. Одна часть ведет себя очень даже открыто, не сказал бы, что мне от этого спокойнее, но всё же. А вот другая… Скажу так: они словно куклы. Не общаются, даже друг с другом, по крайней мере, на моих глазах ни разу. От их взглядов так и пробегает холодок по коже. Одеты всегда с иголочки, прилизаны, что явно идет вразрез с общим видом остального экипажа. Не будь их, было бы легче… Что думаешь?.. Тишина тяжелым грузом опустилась на плечи. — Молчишь? — я прикусила губу, пытаясь не заплакать. — Ладно, не отвечай, но ты пойми, что лучше держаться вместе. Я не могу, увы не могу, объяснить тебе причину своего поведения тогда, но я прошу просто поверить… На самом деле это очень страшно. Веришь или нет, но когда-то я совершенно не боялся: не боялся, когда очутился в незнакомом для себя месте, во мне горел дух исследователя. Понимаю, ты сейчас вообще не понимаешь о чем я, но объяснить не могу, извини. Не боялся и когда почувствовал что-то чужое у себя в душе, вновь не могу объяснить, прости. Нет, конечно, поначалу испугался, но быстро выбросил из головы, как ненужный хлам. Не боялся и когда решился изменить мир, когда сидел там, в той комнате с тобой и играл в карты в ожидании известий. Но сейчас мне страшно, я боюсь неизвестности, всё кругом так незнакомо и… Эти люди, и я не только о тех, кого назвал куклами, я обо всех… Каждый раз я думаю, а что если им взбредет в голову меня убить? Они разговаривают на повседневные темы, но, проходя мимо них, я так и чувствую на себе косые взгляды, они смеются, но они не рады чужакам на корабле. Скажи, у меня ведь просто паранойя? Гил… Сама не заметила, как мы уже стояли посреди трюма. В углу всё так же постукивали об миску капли воды, стекающие с потолка. Гил молчал как рыба, смотря только перед собой, ни разу так ко мне и не повернулся. Досада вскипала в душе всё сильнее, я взглянула на верёвку в своих руках. Вроде её надо куда-то привязать? Постояв немного, просто бросила конец на пол. Гил чуть вздрогнул, обнаруживая свое удивление. — Все равно ведь сбежишь, — выбираясь из трюма, еле выдавила из себя слова: — Гил, мне тебя не хватает…

***

— Поздравляем со вступлением в команду! — Чегось? Как только я вышла на палубу на меня свалилась импровизированная горстка конфетти, вырезанная явно из каких-то цветных тряпок. Я ошалевшим взглядом окинула счастливые, улыбающиеся лица пиратов, совершенно довольных произведенным эффектом, и примерзла к палубе, в состоянии только шокировано смотреть перед собой. Меня будто окунули в холодную воду, настолько резкой была смена обстановки. За время моего отсутствия команда умудрилась организовать настоящее празднество под открытым небом: вынесли еду, выпивку (некоторые уже явно к ней приложились), все расселись кто куда, во всё горло хохотали. В центре пиршества гордо восседал капитан. Он добродушно улыбнулся. Лан незаметно подошёл со спины и поднял меня в воздух как пушинку, после чего поднес к Харбину и усадил рядом, сам же примостился рядом со злосчастной дырой. — Кра-кра-кра-кра, — капитан был уже слегка подшофе. И когда успел? Нет, не так. Когда они все всё это успели?! — Не тушуйся ты так, в честь тебя же праздник. Мы решили, так сказать, официально принять тебя в команду. — Кампай! — воскликнул кто-то и его тут же поддержал нестройный хор голосов. Капитан было подхватил еще одну кружку, собираясь подать мне, но тут со словами «ах да, ты же несовершеннолетний» отодвинул её подальше и следом гаркнул так, что казалось весь корабль затрясся:  — Тащите сюда соку хотя бы! Вот балбесы! Ущипнув себя, я наконец уверилась, что это не сон, пираты действительно устроили гулянку, и не просто так, а в честь моего вступления в команду. Кто-то уже тихо бренчал на гитаре, настраивая инструмент. И все это… нет, правда для меня? Предполагаю, конечно, что это лишь повод, чтобы выпить. Да, так и заключу, так проще. Я хоть и слабо сейчас соображала, но одна мысль всё-таки смогла достучаться до сознания. — А Гил ведь тоже… — Эй, упрямец-суицидник, вылезай! — чей-то выкрик меня прервал. — Тебя ведь это тоже касается! У нас два новых накама! Кампай! Из-за двери и правда показался Гилберт, явно раздраженный тем, что его заметили, но и он не успел пикнуть, как его усадили по другую сторону от капитана. Харбин тут же приобнял нас чуть ли не до хруста костей и не обращал совершенно никакого внимания на наше сопротивление и ругательства. Как только он отпустил, я тут же поспешила отодвинуться подальше. Все это было… так неожиданно, но в то же время ужасно льстило, так что я и сама не заметила, как начала радоваться вместе со всеми, а на лицо наползла счастливая улыбка. Мне и Гилу принесли сок, даже удивительно, что он у них нашёлся. Через пару минут ко мне подошёл светловолосый мужчина, Уильям, кажется. Помню, именно он показывал мне корабль ещё в первый день. Он был не разговорчивый, но явно очень гордый за свою команду пират, потому что всё, к чему мы ни подходили тогда, было для него лучшим на свете, и в паре слов он умудрялся выразить столько, сколько не выразишь и часом восторженных восклицаний с подробнейшим описанием. Сопровождался рассказ милой улыбочкой и искренне недоумевающим молчанием, когда я, настолько впечатлившаяся, пыталась отстать от моего провожатого и затеряться в коридорах. — Поздравляю, хомячок, — ах да, а ещё именно он был тем, кто придумал мне это прозвище. Тут он приблизился и… потискал меня за щёки! Быстро придя в себя, я обидчиво надулась, чем вызвала у пирата приступ смеха. — Парни! Ну вот кто мне скажет, что он не похож на хомяка, когда злиться?! — Да! — посыпалось со всех сторон. — За нашего нервного хомячка, кампай! Следующие полчаса… были, пожалуй, лучшими со дня моего прибытия в этот мир. Местный кок, оказывается, неплохо готовит, если дело касается еды для гулянки. Все ели, болтали и веселились, и даже капитан, человек, которого я, поддавшись какому-то странному предубеждению, избегала больше всего, вел себя самым миролюбивым образом. В душе разрасталось ощущение тепла, никогда бы раньше не подумала, что такое может случиться. Когда дело дошло до песен, я тоже пыталась напевать незамысловатые мелодии, хоть и не знала слов. Атмосферу всеобщего веселья омрачало лишь явное нежелание Гила принимать во всем этом участие. Он так и сидел с кислой миной. Хотя, если хорошенько присмотреться, и он получил свою долю удовольствия, дотянувшись до самой большой рыбины и уминая её в гордом одиночестве, уже с трудом пытался унять желание улыбнуться. Увидев это, я окончательно приободрилась. Неужели можно наконец отдохнуть? Неужели хоть что-то хорошее могло произойти со мной, и все страхи и опасения напрасны? «Теперь я счастлива», — подумала бы я, если бы в самом разгаре веселья не услышала голос человека, которого на этом корабле больше всего ненавидела. — Ну как, весело тебе, мелкий крысёныш? — раздалось над ухом совсем тихо, чтобы никто не услышал. — Было… Ровно до тех пор, пока твой противный голос не испортил мне настроение. Чего надо? Он лишь хмыкнул, и гордо вышагивая, объявился прямо передо мной во всей своей красе. Сын капитана — Элис. Невзлюбили мы друг друга с первого взгляда. Столкнувшись с ним во время очередного оттирания палубы, я, видите ли, неуважительно к нему отнеслась. С тех пор этот самовлюбленный гад так и норовит поддеть меня чем-либо, постоянно помыкает и издевается. — Я, вообще-то, снизошёл до того, чтобы тебя поздравить, крысёныш. — Да? Поздравить? А чего же без подарка? Я был бы очень рад, если бы в честь такого торжества твоя уродская рожа сгинула сейчас из моего поля зрения. Почему я позволяла себе так обращаться с сыном капитана? Всё просто, он имел замечательнейшее свойство пропускать все оскорбления мимо ушей. Не истерил, не жаловался отцу, просто с милой улыбочкой продолжал всё так же насмехаться в ответ, что делал бы в любом случае, даже если бы я его не оскорбляла. Видимо, самолюбие его выходило далеко за пределы Скайпии, чтобы опускаться до открытого выражения ненависти перед каким-то «червяком» вроде меня. Ну или он просто запоминает каждое оскорбление, чтобы потом в один миг припомнить всё и отмстить. Ух, лучше бы первое. Справедливости ради, стоит отметить, что моё замечание по поводу «уродской рожи» является совершеннейшей неправдой. Напротив, он был удивительно красив, я бы даже сказала, смазлив. Совершенно не похожий на своего отца, 18-ти летний юноша с волосами пшеничного цвета, он во всех смыслах принадлежал к той «мёртвой» части команды, которая так ни разу со мной и не заговорила. Так же носил опрятную, даже слишком, одежду, на голове была красная бандана, а поверх шляпа треуголка. Разница лишь в том, что он был на редкость болтлив. Я почти на все сто уверена, что Элис и есть причина такой пропасти в отношениях команды. Более молодые пираты следовали за ним, как за авторитетом, не ставя старших ни во что, признавая его своим негласным капитаном, а он этим пользовался. Харбин слишком многое ему позволяет. Подобный раскол точно приведёт к нехорошим последствиям. Но вот что в его образе навевало на меня какой-то суеверный ужас — жуткие красные глаза. Не имею представления, чем вызван подобный цвет, учитывая то, что он не альбинос, но впечатление производит отталкивающее. Эти красные глаза так и пророчили беду, и мне это совершенно не нравилось. — Как жаль, вижу, тебе неприятна моя компания. Ну ничего не поделаешь, придётся мне удалиться, а я ведь так хотел потискать твои щечки, крысёныш. Тут говорят, удачу приносит. — Так просто свалишь, поджав хвостик, Алисонька? Неужели боишься опозориться, когда словарный запас закончится, и отвечать будет нечем? — Попридержи язык, крысеныш! — Вот! Уже налицо нехватка остроумия! Еще одно его замечательное свойство: он по-настоящему злился, если кто-то издевался над его именем. Нет, отцу он по-прежнему жаловаться не шёл, но такое садистское наслаждение доставляло мне следить, как обычно насмешливое выражение лица искривляется от злости. Вот и сейчас он навис надо мной как скала. Он и разглагольствовать обычно переставал в такие моменты, а потом просто уходил, скрипя зубами, чтобы успокоиться. На этот раз отходить он не спешил. — Ты когда-нибудь точно допрыгаешься. — Ну надо же, оно говорящее! — я аж всплеснула руками от неожиданности. — Так хочется пойти на корм акулам? — Это так мило с твоей стороны — хотеть подкормить бедных рыбок, но что-то не замечал я от тебя раньше подобных позывов к благотворительности. Или они твои дальние родственники, что ты так о них заботишься? — Долго придумывал? — Где-то месяц упорных размышлений! Представляешь, еще даже тебя не встретил, а уже знал, что есть где-то человек с рыбьими мозгами. — Не смешно. Что ж, позволь маэстро продемонстрировать, как надо шутить!.. — и он пустился в свое любимое занятие — болтовню и самовосхваление. Я его уже не слушала, да и этому поспособствовал случайно долетевший до меня обрывок разговора группы пиратов. — Слышал, что в газетах пишут, город, из которого мы недавно уплыли, был полностью уничтожен. — Еще бы не слышать! Хорошо, мы вовремя оттуда удрали. А что, там действительно ни одного выжившего? — Да нет, пишут, что некоторым удалось сбежать, но предупреждают избегать их и при первой же возможности сообщать в дозор или правительству. — Да бред всё это! Как будто обычное отравление тяжелым металлом может передаваться по воздуху! — Но, док, в газетах пишут… — А мало ли что там эти правительственные шавки пишут! Далее я не слушала. Чёрт, и неужели всё бесполезно? Некоторые люди ушли, хотя может они и без моего вмешательства уйти смогли бы. Так или иначе, им никто не поможет. Глупо надеяться на то, что найдутся ещё такие люди, как этот врач. А как там Ло и Лами?.. — Эй! Ты меня слушаешь?! — Элис заметил моё невнимание к его персоне и больно ударил меня по спине. Я громко вскрикнула, и на меня тут же обратились удивленные взгляды. — Ничего страшного! — нервно усмехнулась, косясь на Элиса, который медленно смывался с места происшествия. — Просто спина внезапно заболела. — Чего кричать-то тогда, словно тебя режет кто? Ишь неженка взялся, и это после того, как я кропотливо обработал его раны! — разворчался Сэм. — Не забывайте, что на то, чтобы вы их обработали, мне потребовалось беспрерывно напоминать вам об этом в течение часа! — Да уж тут забудешь!.. Корабельный врач обладал просто феноменальным сочетанием несочетаемых во всех смыслах качеств: несомненный талант во врачебном деле, у меня на спине явно и шрама не останется, когда все это затянется, и абсолютная лень, нежелание хоть что-то делать без долгого и нудного выпрашивания, ах да, и еще явное пристрастие к выпивке имелось. Кстати, видимо, не все в команде такие настырные как я. — А вы помните, как хомячок, до этого закатил доку истерику, свалившись в ту дыру? — пираты тут же загалдели наперебой, заставив меня покраснеть до кончиков ушей. Уж я-то хорошо ту сцену помню. Погрузившись в воспоминания, и не заметила, что команда и не подумала закрывать тему: — … а под конец бац! И в обморок грохнулся! — Совсем хиленький! — Да я тогда с необработанными ранами шлялся, ещё бы!.. — попытка перекричать повсеместный галдёж не увенчалась успехом. Спустя некоторое время, впрочем, тема была исчерпана. Многие к этому моменту уже валялись на палубе и крепко дрыхли, остались только самые крепкие. День подходил к концу, и ночь медленно вступала в свои права, настраивая на какой-то романтический лад. Мысли бежали спокойной чистой рекой, заостряя внимание лишь на мелочах окружающей обстановки, вроде всплывшей уже давно почти полной луне, шума волн и поскрипывания досок корабля. В такой вот умиротворенной обстановке кому-то пришла в голову гениальнейшая идея. — Давайте рассказывать истории! — невинно воскликнул он, словно погрузившись в детство. — Чего мы там не слышали? — Я! Я расскажу! Вы точно этого не слышали! — Ну давай, чего уж там. И пират начал свой рассказ. Вот уж где я не могла удержаться от восторга, да и Гил, как краем глаза подметила, не остался в стороне, с интересом дернув ушами, но стараясь не меняться в лице. Хоть в чем-то мы похожи. Повествование шло о том, что однажды, сидя в вороньем гнезде, когда никого на палубе не наблюдалось, пират заметил странного человека. «Для полной атмосферы не хватает только, чтобы он подсвечивал лицо фонариком», — пронеслось в голове. Так вот, человек тот, явно не был членом команды и вёл себя странно: как ни в чём не бывало, прошествовал от надстройки к носу корабля, что-то насвистывая. Но не успел пират его окликнуть, как тот исчез так же внезапно, как появился, словно испарился в воздухе, а свист так и остался висеть неосязаемым эхом. И сразу за этим вдруг последовала буря, резко и без каких-либо на то причин. Рассказ вдруг прервался смехом остальных пиратов: — Да слышали мы уже эту твою байку! Ты тогда просто задрых на посту, вот и выдумываешь, чтобы оправдаться, что не предупредил о шторме! — Но я правду говорю! — Ага, ага. Настолько сам верит в эту «правду», что теперь даже свистеть боится! И смех вновь прокатился волной. — Так, я чур следующий. Слушайте! Однажды, когда я состоял ещё в другой команде, чёрт знает, что с ними сейчас делается, мы заплыли к одному острову крайне странного вида: весь такой в дырках, как сыр. Высадились, значит, чтобы поохотится, а то еда совсем заканчивалась. Провели мы там почти сутки и тут видим, на горизонте объявился корабль дозора, подходит к острову. Ну мы оперативненько и смотались в такое место, откуда нас не видно будет. Что делать — надо прогонять. А как, в этом и весь вопрос. Но музыкант наш, смышленый малый оказался, достал свою трубу и как дунет в одну из этих дырок. Такой звук был! Все зверье распугал, дозорных в том числе: они так и свалили на всех парах с острова! Ещё бы! Представьте звук трубы усиленный раз в сто. Ну так оказалось, что все эта конструкция из дырок отлично справилась с задачей усилителя. Вы бы видели их рожи, когда они убегали! Следующий рассказчик повествовал о том, как они наткнулись на странное течение: представьте себе большую закручивающуюся волну, но только она не спадает со временем, а всё время остается на одном месте, а с другой стороны ещё одна волна, только в другую сторону. Пираты очень испугались, когда корабль вдруг подняло на самый верх этого чуда природы, думали, всё, им конец. Но нет, неясным образом, они понеслись на всех порах, до тех пор, пока волна попросту не закончилась, а там уж их буквально выстрелило вперед и пронесло ещё некоторое время по инерции. Много километров за пару секунд, кажется, в тот момент пол команды поседело от случившегося! Пираты рассказывали свои истории с завидным воодушевлением, кто-то заявлял, что всё происходило на его глазах, хотя и выдумывал явно лишнего, что его и выдавало, чьи-то рассказы казались правдоподобными, но всё равно с трудом верилось, что такое возможно. Остров, на котором растут только цветы, и нет никакой живности, причём ещё какие цветы — те, которые по идее должны расти на деревьях. Остров целиком из газа, неведомым образом держащегося в одной точке, и периодически из этого облака выплывали некие шароподобные существа тоже, казалось, состоящие из чего-то нетвердого, возможно, местные жители. Остров, по форме напоминающий цаплю, — всё это было, казалось бы, и нормально для такого ненормального мира, но в то же время было таким необычным, что хотелось видеть всё собственными глазами. Рассказывали о том, как удирали от морских королей, как испугались, заплыв в одну пещеру и увидев как бы полупрозрачных людей со светящимися огоньками в области сердца. Сколько же чудес и странностей таит в себе этот мир? Внутри разгорался совсем уже ненормальный интерес. Чужой интерес. Но на этот раз мне было уже не страшно. Общество веселящихся во всю пиратов и подступающая ночь настраивали на максимально меланхоличный лад. А воспоминания об услышанных в подсознании словах скорее вновь вызывали жалость. Эй, Винсент, ты что вообще до этого так не веселился? Ответа не последовало… Я вновь прислушалась к разговорам: — Я где-то слышал легенду, что существует шесть мистических древних озёр, расположенных каждое в разных морях, которые даруют тебе необыкновенную силу после выполнения определённых условий. — Бред! — вдруг вмешался Элис, который до этого слушал без особого интереса. В его алых глазах сверкал какой-то нездоровый блеск. — Необычную силу могут даровать только дьявольские фрукты, в обмен на способность плавать. Если бы существовал способ заполучить силу на халяву, каждая тварь бросилась бы на поиск этих озёр, и уж конечно вскоре их местоположение узнал бы весь мир. Это нарушило бы баланс сил, разве нет? — В том то и дело, что нет. Во-первых, похоже, об этом мало кто знает, я и сам услышал лишь каким-то чудом, быстро проходя мимо болтающих дозорных. Во-вторых, их не так-то просто найти, ну и, в-третьих, те дозорные говорили, что цена за способность слишком высока, в отличие от простого лишения возможности плавать. В любом случае, вполне вероятно, что это всего лишь слух. Рассказ меня заинтриговал, но пираты быстро переключились на совершенно другую тему, считая это просто очередной байкой. Но с чего бы это Элис так этим заинтересовался? Как бы я его ни ненавидела, тут он был прав, такая возможность заполучить силу привлекла бы многих, а если у каждого будут способности, это действительно нарушит мировой баланс… Уже окончательно стемнело, все явно утомились и потихоньку уходили с палубы. Ну, те, кто мог еще стоять на ногах, уходили, а некоторым пришлось утаскивать своих пьяных вдрызг товарищей. — Ладно, пора бы уже действительно закругляться, — объявил капитан, сам вставая с насиженного места. — Плыть нам еще долго! — Погодите, — я встрепенулась. — Долго? Но я же слышал крики чаек — остров должен быть неподалеку. — А? Ну так тот остров необитаем, а нам нужно пополнить запасы в порту. — Ясно… — это немного расстроило. Значит, мне придётся проторчать здесь ещё неопределенный срок. Капитан уже удалился к себе в каюту. — Чего раскис, хомячок? — Лан заметил моё настроение, и даже, на удивление, угадал его причину: — Неужели подумываешь уйти от нас? — Да я вовсе не… Я так… — Не отнекивайся, по глазам вижу, не твое это. Тебя как будто тянет куда-то всё время. — Разве… разве вы меня отпустите? — Хм… — молчание длилось с минуту. — Кэп — не знаю. Он давно хотел в команду молодую кровь, так сказать. У нас уже давно дела не ладятся, думал, хоть так что-то изменится, ну или скуку поможет развеять — воспитать новое поколение. Элис не в счёт, Элис у нас всегда не в счёт. Кэп хоть и любит его, но прекрасно видит, насколько тот от нас отдалился. — Странная у вас команда. — Да уж, страннее не бывает. Я бы хотел рассказать, в чём тут дело, да боюсь, тебе совсем не по себе станет. Да ты не бойся! — он поймал мой взволнованный взгляд. — На следующем же острове я постараюсь поспособствовать вашему с суицидником побегу. — Спасибо, — я не знала, что ещё тут можно сказать. Лан Инг просто вытащил меня из пелены неизвестности. — Ой, да не за что! Нам тут лишние кислые рожи не нужны, и без вас забот хватает. Пираты тем временем уже умудрились окончательно свернуть празднество, смывшись с палубы. Но вот все последствия гулянки: посуда, ошметки еды, пролитый алкоголь, и прочее, были благополучно брошены там, где и лежали. Видимо, до завтрашнего дня. Лан тоже поднялся с места и направился к двери, не забыв, кстати, прихватить с собой Гила, о котором даже я умудрилась благополучно позабыть. А он ведь воспользовался бы таким шансом сбежать! — Ах да, чуть не забыл! — он уже ушёл было, но повернулся ко мне. — Не забудь убрать здесь всё, — и смылся. — Что? Постойте! В смысле?.. Неееет!..

***

А если подумать, здесь не так уж и плохо.