Ребенок второго сорта

— Дядя Толя, ты себя точно хорошо чувствуешь? — в сотый раз спросила я, снимая с себя запотевшую шапку и куртку. — Точно, — раздраженно ответил тот. Похоже, я ему надоела с этим вопросом. Просто дядя Толя подвернул ноги, когда упал в сугроб. Нам даже пришлось посидеть на замёрзшей лавочке и ждать, пока боль немного стихнет. Но ничего не изменилось, мужчина все равно хромает на правую ногу и невольно стонет от боли. — Полин, не переживай, — слабо улыбнулся тот, делая шаг навстречу к кухне. — Иди в комнату, а я сейчас обед приготовлю, — я предпочла ещё немного постоять в прихожей и понаблюдать за движениями дяди Толи. Каждый его шаг приносил мужчине новую порцию боли. Мне его безумно жаль. Он еле может передвигаться, а ему придётся ещё следить за нами и выполнять разные прихоти. — Дядь Толь, — я зашла в гостиную, раздевая Деньку. Я только сейчас заметила, как он похож на Артема Викторовича. Карапуз дергал меня за волосы и смеялся, во, горе-парикмахер. Посадив его в манеж и, набросав игрушек, я, наконец, сняла куртку и прошла на кухню. — Я сейчас переоденусь и помогу вам с обедом, — я снова посмотрела на его хромую ногу. — А вы лучше достаньте из морозилки лёд. Мельком посмотрев на ребёнка, прошла в нашу с Пашей спальню в надежде, наконец, переодеться. Ага, сейчас же, размечталась! Захожу я такая в комнату, а за столом сидят эти голуби. Ну как сидят, Паша сидит в компьютерном кресле, Аня сидит у него между ног и пишет, геометрию, вроде, а этот засранец целует её в шею, отодвигая мешавшие волосы. — Вы тут ещё сексом займитесь, — с порога заявила я, кидая почти пустой рюкзак на свою кровать. Бирюза посмотрела в мою сторону, глупо и смущённо улыбаясь, брат же даже не посмотрел на меня, продолжал свои похотливые действия. — Поля, я тебя не ждал так рано, — улыбаясь, произнёс он, наконец, отрываясь от своей возлюбленной. — Это ты, что дома делаешь? — строго спросила я, завязывая волосы в непонятный пучок, похожий на гнездо. — Ещё двенадцати часов нет, а ты пришёл! У тебя уроки до двух. — Наш класс закрыли на карантин, — спокойно объяснил брат и поглядел на записи в тетради своей девушки. — А Аня, почему не в школе? — допрос активировать. Буду надоедать Паши и его барышни, пока они не задолбаются. — Чтобы ты спросила, — показал язык брат. — Скучные вы, пойду лучше дяде Толи помогать, — закатив глаза, взяла из шкафа нужные вещи и пошла в ванную переодеваться. У меня до сих пор в голове не укладывается, как он мог привести её в дом?! Нет, я не против, но он мог же предупредить, а не тайком ее приводить. Обидно, что брат ничего не рассказывает о ней… У меня складывается мнение, что он стесняется её или боится чужого мнения. Не удивлюсь, если Паша встречается с Аней уже несколько лет. *** Часа три эти голубки развлекались в комнате: слушали музыку, бегали, кричали, пока мы с дядей Толей прибирались в комнатах, готовили покушать и смотрели за ребенком. Какие мы молодцы. Нога дяди Толика немного прошла, но остался фиолетовый синяк, отдающий синим цветом, но он все равно еще хромает. Где-то к часам четырём Аня ушла домой: «Мне мама позвонила и попросила помочь» — неплохая причина, чтобы свалить, а может мама правда позвонила. Я не знаю. Но после ее ухода Паша отказывался говорить на все темы, касающиеся его девушки. Как только он слышит ее имя: «Я не хочу об этом разговаривать!». Он ведет себя как пятилетний мальчишка. Неужели, ему сложно рассказать обо всем родной сестре? Я же не чужой человек, чтобы стесняться. Ближе к восьми вечера отчим пришел с работы и купил для нас шоколадные конфеты. Это было так неожиданно и так приятно. Как вы поняли, мы с Пашей их умяли за несколько минут. Сейчас я поняла цитату Великой Маши: «Вкусновато, но маловато». Мамы до сих пор не было, что меня немного удивило. Ведь она уехала в четыре часа утра, а сейчас десять вечера. Родители папы живут во Владимире, до которого ехать максимум три часа, то есть туда и обратно — шесть часов, на посиделки с родителями папы — несколько часов, то есть десяти часов ей бы точно хватило. И она должна была быть дома уже в семнадцать часов. Кстати, на звонки мама тоже решила не отвечать. *** — Полин, ложись спать, уже поздно, — в комнату зашел Артем Викторович. В его руках я разглядела обычный лист, вырванный из тетради. На нем было что-то написано, но с моим зрением разглядеть ничего не получилось. — А с тобой, Паша, мне нужно серьезно поговорить. Сейчас же, — брат оторвался от какого-то журнала и недоверчиво посмотрел в спину отчима, который выходил из комнаты. Немного поколебавшись, Паша кинул журнал на кровать и пошел вслед за членом семьи. И что это за серьезный разговор в двенадцать часов ночи? И как теперь спать, зная, что от тебя что-то скрывают? Я, может, девочка скромная, но очень любопытная. Мне тоже интересно, о чем они будут болтать. Пойду прогуляюсь по коридору, заодно послушаю их серьезный разговор. Вспрыгнув с верхнего этажа кровати, на цыпочках направилась к двери и без лишнего шума закрыла ее и также незаметно направилась к кухне, где «свистел» чайник. — Возможно, она просто пошутила, — донеслось из столовой комнаты громкий шепот парня. — Мама не могла так поступить. — Паш, ты уже взрослый парень и должен относиться ко всему серьезно, — по голосу было понятно, что отчим немного напряжен, я бы сказала, раздражен. — Это не шутки. — О чем и о ком они говорят? Лично я из их разговора ничего не поняла, кроме какой-то шутки. Только Артем Викторович не считает это шуткой. И причем тут мама? Она опять что-то учудила? — ОНА НЕ МОГЛА ТАК ПОСТУПИТЬ! — закричал Паша. Если бы я сейчас находилась в комнате, а в коридоре, то все равно отчетливо услышала бы его реплику. — ДА, ОНА ДУРА, НО ОНА НИКОГДА БЫ НЕ ОСТАВИЛА СВОИХ ДЕТЕЙ И МУЖА! — Не знаю, что произошло, но после фразы, я влетела на кухню и, оглядевшись, увидела этот же клочок бумаги только теперь в руках брата. Недолго думая я выхватила лист и быстро пробежалась глазами по строчкам.… На нем черным по белому было написано то, от чего у меня чуть не отвалилась челюсть: «Я больше не хочу жить в памперсах, в горах посуды и бессонных ночах. Передай детям, что их мамочка больше не вернется домой. Прощай. Вика».